Впервые за несколько месяцев Маи Нгуен проснулась такой голодной, что съела бы целую порцию завтрака. Горе то накрывало ее, то отступало, однако каждый новый день ей становилось легче, чем было накануне. Рутина спасала, но выдерживать горе стало намного проще, когда ей позвонила Присцилла — они не общались год. Пусть ни о чем серьезном они не говорили, у Маи все равно появились силы вставать по утрам. Звонок дочери напомнил ей, что жизнь продолжается, потому что у нее еще остались кое-какие дела на этом свете. Для начала нужно наладить отношения с девочками.

Она сварила рис для конджи на скорую руку и сбрызнула соусом «Магги», сдобрив рис сушеной свининой юк сун и зеленым луком. В точности как готовила мать.

После завтрака Маи Нгуен посмотрела на себя в зеркало, разглядывая каждую новую морщинку. Она натянула кожу, вспоминая, каково это — иметь гладкое лицо. Покопалась в видавшей виды косметичке. Накраситься или нет? Она тысячу лет не красилась.

«Да какая разница? Это просто знакомство».

Недавно ей предложили кое-что необычное, и она согласилась. Удивительно, что обратились именно к ней, но в Маленьком Сайгоне подобные предложения встречались частенько. Обещали хорошие деньги. Может, хватит на мелкий ремонт пляжного домика. Она не была там с тех пор, как им зачитали мамино завещание, и никак не могла придумать, что с ним делать.

Маи решила нанести немного румян и накрасить губы — на всякий случай. Приколола брошь на свитер, в точности как ей велели. Из отражения на нее смотрела женщина, которую она не видела много лет. Сила тяжести, конечно, успела взять свое за долгие годы, и все же в зеркале отражалась не Маи Нгуен, а Маи Зыонг. И она обрадовалась, как будто встретила старую подругу после долгой разлуки.

Маи получила письменные инструкции ждать в местечке под названием «Фыок Лок Тхо», в фуд-корте на третьем этаже торгового центра «Эйжн Гарден Молл», что за Больса-авеню. Она не знала, от кого пришли инструкции, да и не хотела знать. Мало ли, миграционная служба станет вынюхивать, тогда Маи и на детекторе лжи никого не выдаст.

Поднимаясь по лестнице в торговом центре, она проходила мимо огромных бумажных фонариков красного цвета, низко свисавших с потолка, мимо рядов безлюдных ювелирных магазинов, где толпились, подперев руками головы, скучающие старухи-вьетнамки; мимо детей, которые то требовали, то упрашивали родителей зайти в магазинчики, забитые японскими мягкими игрушками и играми. Она прошла мимо и направилась к крохотному киоску с едой, где села за самый удаленный от входа столик. Точно по инструкции.

Перед ней появился целый поднос с пельменями из тапиоки, бань бот лок, блюдечко с рыбным соусом и стакан кофе по-вьетнамски. Маи поглядела на часы, потом на стакан с кофе, напиток медленно капал из металлического фильтра. Визави опаздывал уже на десять минут. Мужчины — что с них возьмешь? Она почувствовала раздражение. Ее бывший муж тоже вечно опаздывал. Вообще-то, это деловая встреча, оттого его опоздание выглядело совсем невежливо. За шестьдесят с лишним лет ничегошеньки не поменялось. Мужчины все такие же.

Маи окунула клейкий пельмень в рыбный соус, отправила его в рот и стала медленно жевать. Сама того не замечая, она теребила нефритовый браслет и вдруг подумала: может, зря она в это ввязалась? С другой стороны, пятьдесят тысяч — сумма огромная. Маи бережливая, этих денег ей хватит надолго. Может, махнуть на Гавайи с дочерями? Устроить семейную поездку, провести время вместе, попробовать спасти их отношения. Если девочки захотят.

Но опять вступать в брак, даже если он фиктивный…

— Тяо ко[8], — раздался приятный голос. Мужчина обошел ее, выдвинул стул и сел напротив. Первое, на что обратила внимание Маи, — его глаза, светло-карие, с сиянием вокруг радужки. Она даже растерялась: никогда не видела таких глаз. Второе: мужчина сразу же снял кепку и положил ее на стол. Хочет выразить ей свое уважение — она неохотно хмыкнула в знак одобрения. Хорошие манеры — это прекрасно, но не о них обычно просишь у Будды или духов предков в первую очередь, если хочется жениха. Он подозвал официантку и заказал кофе по-вьетнамски, а потом пристально поглядел Маи в глаза, чем сильно ее взволновал, непринужденно и уверенно выдерживая ее взгляд. Маи стало не по себе от того, как он смотрит на нее, ничего не упускает. Как будто и вправду видит ее.

— Спасибо, что согласились на встречу, — по-вьетнамски поблагодарил он и протянул ей руку. — Меня зовут Ань Лэ. А вас?

Он улыбнулся. Улыбка у него будто лучилась из всего тела, и Маи буквально почувствовала, как ее окутывает сияние его гало, как манит этот свет. Она теребила браслет все быстрее и быстрее. И чего она так разволновалась? Маи не узнавала это новое чувство. За всю свою жизнь она не испытывала ничего подобного. Внутри разливалось тепло, как будто она вот-вот зайдет в уютный безопасный домик после долгой-долгой прогулки в одиночестве, изрядно устав и проголодавшись. Что-то изменилось в ней, и она поняла, что, как бы это сказать… он ей нравится.

Тут Маи подавилась пельменем — расчувствовалась и подавилась. Она застеснялась, начала кашлять, чтобы выплюнуть застрявший в горле кусок. Ань тут же вскочил с места и взялся за дело. Подозвал официантку, попросил стакан воды, обхватил Маи сзади и применил прием Геймлиха.

— Жива? — Она выплюнула пельмень, а следом креветочный панцирь. Ань терпеливо погладил ее по спине, давая ей время прийти в себя, и то и дело спрашивал, не нужно ли ей чего-нибудь еще. Его нежность одновременно растрогала и смутила Маи. Никто так о ней не заботился с самого детства.

Официантка протянула Маи стакан воды, и она сделала большой глоток. Потом поглядела на Аня и вдруг забыла обо всем на свете. О том, зачем они встретились. О предсказаниях тетушки Хюа, о матери, о сестрах, о дочерях, о смерти матери, о похоронах. «Одни похороны, одна свадьба и одна беременность. Один внук». Ей больше не было больно оттого, что три ее эгоистичные, неблагодарные дочери почти не звонят, даже когда у нее горе. Она забыла обо всем, все превратилось в белый шум. Все потеряло всякий смысл, кроме мужчины напротив.

— Меня зовут Маи. Маи Зыонг, — тихо сказала она, пожимая его руку. Когда их ладони соприкоснулись, она увидела себя босоногой девочкой: она бежит через парк у себя дома, в Кантхо, и смеется, они с сестрами несут корзины со свежими фруктами, креветками и мясом домой, родителям. Мать приготовит ее любимые рисовые блинчики бань сео ко дню рождения.

Маи никак не могла отпустить его ладонь, а нефритовый браслет мерцал, соприкоснувшись с его запястьем. Так они и застыли, потому что она боялась больше никогда не вернуться в те воспоминания, потерять из вида ту, кем когда-то была, если отпустит его. Столько времени прошло с тех пор, как она видела эту девочку в последний раз. Странно, что и Ань не отнимает руку.

Там, на третьем этаже в фуд-корте торгового центра «Эйжн Гарден Молл» в Маленьком Сайгоне, округ Ориндж, две вьетнамские души, долго скитавшиеся по миру в одиночестве, смогли найти друг друга при самых подозрительных обстоятельствах. Видимо, даже пережившие катастрофу могут все-таки встретить любовь.

* * *

Что-то происходит, когда вспыхивает искра. Она запускает цепную реакцию, призывает вселенную не останавливаться, что бы ни случилось. Потому что так устроена жизнь: она разворачивается органично. Особенно когда вселенная вступает в сговор с другими силами, сталкивается с ними.

В тот самый миг, когда Маи Зыонг влюбилась в Аня Лэ, проклятие начало понемногу отступать. Где-то на острове Кауаи, за шоссе Кухайо, загадочная старушка-вьетнамка навострила уши, услышав фейерверк. Она ухмыльнулась: время пошло, скоро и в жизни дочерей Маи все наладится. Одновременно где-то в Маленьком Сайгоне с носа старого травника упали очки — так его тряхнуло от звуков того же фейерверка. На его лице расцвела улыбка: снадобье, которое он дал Минь Фам, вырвалось назад, в мир. Он десятилетиями хранил его и ждал именно ту женщину, которой очень нужно будет снова поверить. Если бы кто-нибудь был дома у Маи, то он мог бы поклясться, что на черно-белых фотографиях улыбнулись все женщины семьи Зыонг до единой.

Маи и Ань проговорили несколько часов подряд. Он даже купил ей мягкую игрушку в одном из тех магазинчиков, мимо которых она так сердито прошла до того. Маи разрумянилась, снова почувствовав себя молодой, даже в теле появилась бодрость. Вот и сбылись ее юношеские мечты: она гуляет по торговому центру за руку с симпатичным парнем. Проходя мимо магазинчика, где продавали бабл-ти, они увидели влюбленные парочки: парни и девушки так и льнули друг к другу, делали селфи. Ань посмотрел на Маи и ткнул ее локтем:

— Может, у нас получится лучше?

Она зарделась.

— Ты о чем?

— Давай сфотографируемся. Хочу отправить наше фото дочерям.

— Им захочется на меня посмотреть? На меня с тобой?

Он рассмеялся и робко обнял Маи.

— Мои дочери хотят только одного: чтобы я был счастлив. Так что, если я счастлив, они тоже будут счастливы. Они давно уговаривали меня переехать к ним в Америку, еще когда моя жена умерла много лет назад, но переехать сюда на законных основаниях можно было только через брак. Судьба распорядилась так, что я нежданно-негаданно еще и любовь встретил.

Он достал телефон и развернул его тыльной стороной, чтобы камера смотрела на них. Он не знал, под каким углом обычно делают селфи, и Маи тоже не знала, поэтому они решили просто жать на кнопку до тех пор, пока не получится.

— Раз, два, три! — по-вьетнамски посчитал Ань. Маи показала на камеру свою игрушку, а он — знак мира. После пары неудачных попыток Ань наконец сделал селфи, правда, они едва поместились в кадре. Он посмотрел на Маи и взял ее лицо в свои ладони, в уголках полных любви глаз появились морщинки.

— Давно я не чувствовал ничего подобного. Как будто наконец исцелился от своего горя.

Потом Ань взял ее за руку, и они пошли дальше по торговому центру, останавливаясь у каждого киоска с едой. Маи была счастлива, особенно когда они взяли один слоеный пирожок бань пате со на двоих. Ей всегда хотелось разделить с кем-нибудь это пикантное лакомство, потому что целый ей одной не съесть. Так они гуляли, пока не дошли до ряда безлюдных ювелирных магазинов.

— У меня три дочери. Одна в Сиэтле, другая в Лос-Анджелесе, а третья в Сайгоне. — Маи вдруг напрочь забыла о том, как злится на девочек за то, что они бросили ее. Вот она уже опять лукаво улыбается, сейчас начнет хвастаться ими. — Одна генеральный директор, другая дерматолог у самого Джона Чо! А у третьей своя линия одежды.

— Красавицы и умницы? Все в мать!

— Да ну тебя, Ань! — Она хохотнула, ласково шлепнув его по руке, и потерлась носом о его нос. Детям и подросткам, которые ни о чем, кроме игровых автоматов, не думали, было противно смотреть на двух влюбленных стариков. Зато другие посетители торгового центра, пенсионеры, что сидели на лавках и ждали, пока забывшие о них внуки наиграются, не могли сдержать улыбки, вспомнив, как давным-давно влюблялись сами.

Маи не заметила Виви Фам, главную сплетницу Маленького Сайгона. Она стояла по другую сторону пассажа, несколько минут таращилась на них и не верила своим глазам. Даже все свои сумки с покупками уронила. Невероятно! Это что, Маи? Ага, Маи Нгуен, она самая. На свидании? С мужчиной? Виви поскорее достала телефон и позвонила Энни Лау, а та — миссис Дао. Подружки попросили прислать фото, иначе никто не поверит. Виви крадучись следовала за Маи и Анем по торговому центру в поисках подходящего ракурса. Разумеется, невыгодного для Маи.

Маи с Анем шли по длинному пассажу мимо пустых магазинов, время от времени разглядывая кольца, выставленные напоказ в заляпанных витринах. Пожилые вьетнамки сидели, закинув босые ноги на прилавок. Одни вязали, другие дремали, третьи жевали яичные рулеты тёгио, четвертые чистили фрукты и смотрели китайские сериалы на большом телеэкране, который свисал с потолка на хлипком шнуре. Ань остановился у витрины и поглядел на ряды помолвочных колец; кольца подмигивали ему, мол, решайся, ну же! На его лице проступила лукавая ухмылка.

— Давай зайдем, — предложил он. — Забавы ради.

Маи почувствовала себя звездой и крепче сжала его руку. Бывший муж ни разу не ходил с ней в ювелирный, даже посмотреть на кольца не ходил. Она не могла вспомнить, держались ли они за руки на людях. Закинув поддельную «Луи Вюиттон» повыше на плечо, она уверенно зашла в магазин. Если бы вы увидели этих голубков, вы бы ни за что не догадались, что они познакомились всего пару часов назад. Можно было подумать, что они вместе уже целую вечность.

Прятавшаяся за углом Виви Фам чуть не спятила. Она немедленно написала Энни и миссис Дао и обо всем отчиталась. Сообщения посыпались одно за другим.

«Они зашли в ювелирный!!!»

«Ну не за кольцом же, в самом деле!»

«Маи ни в жизни больше замуж не выйдет. Она в это все не верит».

«Думаете, он богатый?»

«Нет, кепку носит».

«Что это значит?»

«Что у него ни гроша за душой».

«Везет ей. Мне мой уже сто лет никакие украшения не дарил».

«А мой пристрастился к азартным играм. Махнемся?»

Виви Фам кружила над ними коршуном, ходила взад и вперед мимо витрины, все высматривала, что там делает Маи, но влюбленные стояли к ней спиной. Кольца примеряет? Ожерелья? Браслеты из нефрита? Что же?!

В магазине крепла любовь.

Старухи-продавщицы повскакивали с мест при виде долгожданных покупателей, даже они заметили: это правда любовь. Они так долго продавали и оценивали ювелирные украшения, что научились отличать настоящее чувство от ненастоящего. Их новые клиенты уже и не мечтали встретить любовь в свои-то годы, в этой жизни, в этой вселенной. Им всегда внушали, что любовь, которая расцветала здесь и сейчас, для них недостижима. Это нерационально; им нужно бояться людей с оружием, выбирать, на чьей они стороне в войне, добывать пропитание, искать работу, растить детей и учиться выживать на чужбине. Это главное. А теперь они стали живым подтверждением тому, что их матери, отцы, бабки и деды ошибались, особенно когда Ань надел Маи на палец кольцо и попросил ее стать его женой в присутствии старушек-продавщиц, у которых на глазах разворачивалась история поинтереснее китайских сериалов.