Всю свою жизнь Лили Лыонг верила: в третий раз все обязательно получится.

В отличие от матери, Ким Лыонг, для которой все исправить мог только второй шанс — кармическая награда за то хорошее, что ты сделал в прошлом воплощении. Мать часто вспоминала переломный момент своей жизни: подписание судьбоносной сделки на дом в Санта-Ане. Как только опубликовали сведения о собственнике, выяснилось, что подпись на купчей принадлежит Ли Минь Зыонг, и частный детектив, нанятый Ким Лыонг, ухватился за зацепку. Вот он, второй шанс. Мать ждала его много лет, откладывала все свободные деньги на билет в один конец в Америку, а потом добралась до Калифорнии и приехала по адресу, к покосившемуся синему домишке, в объятия своей матери, которую никогда больше не рассчитывала увидеть.

Лили знала: второй шанс нужен, чтобы исправить ошибки, которые ты совершил в первый раз. Это недальновидно. Настоящее волшебство — третья попытка, иначе говоря, третья система проектирования. Возможность учесть опыт и первого, и второго раза. Такая система обречена на успех.

Лили предложили поехать в Гонконг — в последний момент освободилось место в исследовательской поездке, и она сразу согласилась. Присцилла вдруг взяла больничный, главный инженер ушла в декрет, и понадобился человек для командировки. Запрос спустился по основным ступенькам иерархии и приземлился на столе у Лили. Присцилла — раз, главный инженер — два, и вот теперь она — три! Звезды сошлись!

Лили знала, что ее первый парень по имени Питер все еще в Гонконге.

Вот уже несколько лет она билась над решением математической задачки об их отношениях. Первая попытка не удалась, вторая провалилась, и вот ей дается третий шанс. На этот раз у них может получиться. Все может быть по-другому. Лили надеялась.

* * *

Лили погуглила, в каком районе лучше всего остановиться, и арендовала квартиру в самой верхней части улицы 100 Квинс Роуд Сентрал, в конце эскалатора, который пересекает бурлящий центр Гонконга, прячась между живописными переулками, где из-за стен на улицу вываливаются виноградные лозы.

Центральный эскалатор Гонконга — самый длинный в мире. Встаешь на него и попадаешь в какую-то другую реальность, в антиутопию, где полно местных и экспатов: финансисты в костюмах от «Армани» орут в телефоны, филиппинские нянечки куда-то спешат по делам своих зажиточных гонконгских работодателей, туристы держат в руках зеркалки с большими объективами. Неважно, сколько ты зарабатываешь, — тут все поднимаются и спускаются бок о бок мимо современных магазинов, угнездившихся рядом с более традиционными семейными лавчонками. Здесь старое смешивается с новым, молодость — со старостью, богатство — с бедностью. В одной лавке продают новомодные кофейные напитки с шариками конжака, а за соседним прилавком — травяные чаи в бумажных стаканчиках. Самые бюджетные рестораны из красного гида «Мишлен» стоят по соседству с самыми дорогими. Едешь на эскалаторе и будто смотришь оживший документальный фильм о культуре Гонконга. Вот это колорит! Доказательство живучести города! Ей не терпелось увидеть все это вместе с Питером.

Лили, романтичная душа, представляла себе их встречу такой же грандиозной, как кинопремьера, как красная ковровая дорожка, как поцелуи под дождем, как бег навстречу любимому через весь аэропорт. Третий шанс этого достоин.

Стоило ей спуститься по трапу, как в нос сразу же ударил горячий сырой воздух. Она отвыкла от такой погоды — уехала из Вьетнама в раннем детстве. Но привыкать пришлось не к погоде, а к тому, что во время полета никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Никто не оглядывался, не засматривался, не спрашивал, откуда она. Не из Японии ли? Никто не здоровался с ней по-китайски. Она стала невидимкой. Впервые в жизни Лили не выделялась. Какое поразительно глубокое умиротворение!

Она вышла из терминала, кто-то позвал ее по имени, Лили взволнованно огляделась и увидела, как Питер бежит ей навстречу — волосы аккуратно уложены, карие глаза сияют. Впервые она видела его таким расслабленным в Гонконге. К тому же она знала: его китайская идентичность часто борется с белой. Питер… Какой же он симпатичный! Лили буквально растаяла, когда он подхватил ее на руки и закружил. Сколько раз он разбивал ей сердце! Все ее комплексы разом нахлынули на нее, как и тревога, потому что он столько всего повидал, а она — ограниченная, невежда по сравнению с ним.

— Как я рад тебя видеть! — сказал он, зарывшись лицом в ее волосы. Он обнял ее так по-домашнему, как умеют только люди, много чего пережившие вместе.

— Прости, от меня пахнет как от старых носков. — Лили вздохнула и, усмехнувшись, стала разглаживать заломы на одежде. — Перелет был ужасный. Не могу поверить, что я вернулась в Азию. И тем более не могу поверить, что снова вижу тебя!

— Ну ты миленький такой носочек, — рассмеялся он. — Не терпится показать тебе Гонконг.

Питер взял у нее чемоданы и покатил их одной рукой в сторону метро, в шутку заметив, что на неделю Лили запаковала с собой целый универмаг. Другой рукой он теребил концы ее волос, как раньше, и Лили вздрагивала от его прикосновений. Потом он взял ее за руку и долго не отпускал. Она старалась не подавать вида, хоть внутри себя визжала от радости.

Это не просто ее третий шанс. Это их третий шанс.

Лили была в восторге. Когда прошел первый культурный шок от аэропорта, не влюбиться в то, что она увидела вокруг, оказалось невозможно. Вот он какой, Гонконг! Вот что так запало в душу Питеру, вот почему их второй шанс провалился. Питер выбрал Гонконг, а не ее. Удивительный, таинственный, сумбурный — бьет по всем органам чувств сразу. Лили начала фотографироваться прямо в метро, а оно походило на подземную Атлантиду. Интересно, какой была бы ее жизнь, если бы вместо аспирантуры она переехала к Питеру в Гонконг?

По дороге в метро она размышляла о матери. Мать никогда не рассказывала о том, как жила во Вьетнаме сиротой, как думала, что ее нарочно бросили одну, как боялась жить свою жизнь и каждый день повторяла себе, что не достойна материнской любви.

— Никто не сделает тебя счастливой, Лили, — повторяла мать. — Кроме тебя самой. Никто не будет с тобой вечно; даже люди, от которых не ждешь подвоха, рано или поздно уйдут.

Лили мельком поглядела на Питера. Вдруг он опять бросит ее? В сердце закрались сомнения, но она отмахнулась от них.

Гонконг оказался городом контрастов. Приглушенные старомодные цвета и современные яркие. Женщины — элегантные и красивые, мужчины — суровые и болезненно привлекательные. Ее восхищали многолюдные магазины, рестораны и бары в метро. Питера веселила непосредственность Лили, ее блестящие широко распахнутые глаза, которыми она глядит на новый город на другом конце света, о чем он несколько раз сказал ей.

Спустя час езды в сторону центрального эскалатора восторг Лили нисколько не угас, зато воодушевление Питера таяло.

— Что тебя гложет? — спросила она. — Странно, что я здесь? И правда, странно. По-моему, странно, да. Я тебя раздражаю?

Питер ласково погладил ее по коленке и успокоил:

— Не говори ерунды. Все хорошо, я просто устал. Вчера поздно лег, потому что заканчивал рабочие дела. Я рад тебя видеть, Лил, честно. Какое совпадение, что тебя отправили в командировку именно сюда!

— По-моему, это знак.

Их остановка. Питер слегка похлопал Лили по коленке — пора выходить — и взялся за ее багаж. Пошутил, мол, берет назад свои слова о том, как это мило, что у нее два чемодана. Лили поморщилась, припомнив, что шутки у Питера всегда приправлены толикой осуждения и однажды они перестали казаться ей смешными и начали ранить. Она отогнала эти мысли и потянулась к чемодану, но Питер не дал ей его взять и повез обе сумки сам. Они вышли со станции, и глаза у Лили заблестели при виде окружающих пейзажей. Она выхватила телефон, готовая фотографировать все подряд, пусть потом эти снимки и будут занимать память, а она сама на них даже не взглянет.

Они прошли по надземному переходу, завернули за угол, и Лили ахнула, но не от видов города, а от неразберихи, которая предстала перед ней. Множество людей одновременно говорили на тагальском, как если бы каждый голос требовал услышать именно его версию истории, его сторону, его сплетни. До конца перехода на несколько десятков метров растянулась толпа филиппинок — пожилые и молодые женщины небольшими группками, подстелив под себя картонные коробки, расселись вдоль перил, чтобы не мешать прохожим. Они смеялись, спали, вязали, болтали, пили чай и ели из старых пластиковых контейнеров. Местные не обращали на них никакого внимания, проходя мимо. Только туристы вроде Лили глазели на них и недоумевали, почему эти женщины тут сидят.

— Кто это? Они бездомные? — спросила она. — На бездомных непохожи.

Питер пожал плечами.

— Не знаю. Обычно они вот так собираются по воскресеньям и просто сидят тут.

— Тебе разве совсем не интересно, почему они средь бела дня перегородили проход? Они как будто чего-то ждут. Но чего? — Это подключилась ее исследовательская часть.

Питер не ответил. Он молча прокладывал им путь к эскалатору. Лили не умолкала, все рассуждала о филиппинках в переходе, а он так и не сказал ни слова. У эскалатора Лили поглядела на Питера с выражением детской радости на лице и перевела тему.

— Сюрприз! Я забронировала квартиру на самом верху эскалатора. Очень долго искала и подумала, что будет здорово кататься на нем все выходные. Это же один из самых длинных уличных эскалаторов в мире! Больше восьмисот метров, представляешь? Знаю, ты живешь в Цзюлуне, но разве не классно пару дней побыть туристом в собственном городе?

Лили осеклась, потому что понять по выражению лица Питера, о чем он думает, было невозможно. Мысли забурлили у нее в голове. Она ведет себя как дурочка? Питер не хотел сюда ехать? Он приехал, потому что воспитание не дает ему отказать? Это слишком туристическое место?

Но тут Питер рассмеялся, и Лили позволила себе расслабиться. Она узнала этот смех и вгляделась в его лицо, вспомнила каждую ямочку и веснушку на скулах. Она могла бы составить карту мира из его веснушек.

Вдруг Питер перестал смеяться. Только что был веселый, а теперь надулся. Лили научилась распознавать, когда он пытается не сказать лишнего. Питер ткнул пальцем куда-то вверх. Она проследила за его рукой и задрала голову, прикрывая глаза от палящего солнца.

— Лилс, похоже, эскалатор не работает. Тут сказано, идет ремонт, он закрыт на неделю. — Питер поднял бровь. — То есть на все время твоей командировки.

В толпе туристов рядом с ними тоже поняли, в чем дело, послышалось ворчание. Все заныли и застонали: как же они будут карабкаться на самый верх по такой жаре? Какая-то дама начала обмахиваться гигантской картой города и стенать, де, надо же было притащиться в свой медовый месяц именно в Азию? На Земле, что, других мест нет? И только гонконгцы невозмутимо поднимались по неподвижному эскалатору пешком или шли наверх по бетонной лестнице справа.

— Тебе все еще смешно, что я взяла много вещей? — нервно усмехнулась Лили.

Питер ухмыльнулся, поджав губы, молча взял оба ее чемодана и поставил ногу на первую ступеньку эскалатора. Лили почувствовала, что настроение изменилось, и промолчала, как тогда, в метро. На вершину центрального эскалатора они поднялись мокрые, как мыши. Белая рубашка Питера насквозь пропотела, вены на руках вздулись, как горные цепи на равнине кожи. Безупречный наряд Лили, который она так тщательно подбирала для встречи с ним, тоже пропотел. Показалось, что они обнимались в аэропорту десять лет назад, да и за руки держаться не хотелось.

Питер поставил чемоданы на тротуар, выдвинул наконец ручки и покатил их по улице, чуть опережая Лили; колесики громко дребезжали на старой мостовой. Они проходили мимо буйной зелени, которую Лили видела на фотографиях на сайте, где бронировала жилье. Она выбрала этот район из-за его романтичного флера и думала, что лучше места для признания в любви Питеру не найти. Теперь шпалеры больше напоминали тюремные решетки, как в Диснейленде, за которыми позируют туристы.

* * *

Восстановив силы после перелета и хорошенько выспавшись, Лили проснулась в обнимку с Питером, напряжения между ними как не бывало. Может, эта первая неловкость возникла из-за того, что они не виделись два года? Нужно просто вспомнить, каково им быть вдвоем.

— Ну, много ты себе напланировала? — поддразнил ее Питер. — Я тебя знаю. У тебя сто процентов есть длиннющий список мест, которые ты наметила посетить, пока не приступила к тому, зачем, собственно, приехала, то есть к работе.

Лили засмеялась и с ликующим выражением достала телефон — показать Питеру карту, на которой отметила все, что собиралась посмотреть.

— Я думала, ты никогда не спросишь!

— Ты же знаешь, как я ненавижу расписания, списки и всякое планирование.

— Знаю, а ты знаешь, как сильно я все это люблю!

Он рассмеялся:

— Ладно. Показывай, что там у тебя первое по списку?

Лили взяла его за руку.

— Я понимаю, это супертуристическое место, но я хочу увидеть Большого Будду.

Питер втянул воздух, стиснув зубы, и закусил кулак.

— Лилс, только не это. Извини. Что угодно, только не это. Знаешь, сколько раз я видел этого Будду? Ездил туда со всеми друзьями и родственниками, которые у меня гостили…

— Но у меня важный повод! Моя бабушка умерла пару месяцев назад, я не смогла приехать на похороны. Я надеялась зажечь благовония и помолиться.

Питер взял Лили за руку и стал теребить ее пальцы, а она уговаривала его поехать с ней. Он вздохнул.

— Прости меня, Лилс. Я, по-моему, просто очень устал от работы и не хочу, чтобы ты унывала из-за меня. Давай пересечемся вечером? Поужинаем где-нибудь. У тебя там, в твоем списке, наверняка и ресторан какой-нибудь есть.

Лили выглядела растерянной.

— Я сделала что-то не то?

— Нет! Ты чего? Конечно нет! Просто я не люблю все эти туристические места. Даже эскалатор меня сегодня вымотал. Может, мы пока разойдемся каждый по своим делам? Ты сходишь к Будде, почтишь память бабушки, я посижу в кофейне где-нибудь поблизости, сделаю кое-что по работе и дождусь тебя.

Лили ничего не ответила. А что тут скажешь? Лицо у нее было все красное, а мысли — совсем мрачные. Она не могла не думать о том, почему они расстались в последний раз. Будет ли она хоть когда-нибудь достаточно хороша для Питера?

Она согласилась и пообещала написать, когда закончит у Большого Будды.

Лили отправилась по своим делам одна. Стоя наверху эскалатора, она поглядела на каскад ступеней, отделявших ее от нижней площадки. Сделав шаг, она ощутила сожаление. Всего несколько часов назад она поднялась по этой лестнице, а теперь придется проделывать тот же самый путь каждый день. Надо было отреагировать иначе, не как терпила. Лили боялась, что Питер воспринимает ее так же, как два года назад. Что для него она просто милая, тихая азиатская девушка.

Вниз вело семьсот восемьдесят две ступеньки, и на каждой Лили думала о парне, который остался наверху. Она не знала, каким путем ей пойти, чтобы прийти к цели. Она спускалась и надеялась, что как-нибудь окажется наверху.