Разрыв в отношениях наступает не сразу, а постепенно; его последствия ощущаешь намного позже, когда виновника уже нет рядом. Хороший разрыв неожиданный, как взлом системы, когда у тебя крадут прямо из-под носа. Ничего не предвещало, а потом раз — и разлучница уже смеется тебе в лицо.

Мэгги Чен — хорошая разлучница. Подкралась незаметно, знала, что делает, отравила мысли Присциллы, исподволь поломала ее изнутри. Присцилла, насколько хватало сил, делала вид, что ничего такого не происходит. С тех пор как она обнаружила переписку Марка с Мэгги Чен, прошло несколько месяцев. Это смешно, но каждый день она в ужасе ждала, что он узнает об этом. Она меньше огрызалась и чаще просила прощения в надежде, что в один прекрасный день он вспомнит, как смотрел на нее когда-то. И может быть — может быть — она спасет их отношения.

Присцилла устроила Марку сюрприз и привела его в свою любимую вьетнамскую забегаловку на Джексон-стрит. Она натянула беззаботную улыбку — вдруг Марк поверит, что она все та же классная, спонтанная и жизнерадостная девчонка? На входе ей улыбнулась хостес, и, к большому удивлению Марка, Присцилла по-вьетнамски попросила столик на двоих.

— Ты почти никогда не говоришь по-вьетнамски. — Он поднял бровь. — Хочешь произвести на меня впечатление?

Присцилла натужно засмеялась и решила прозондировать почву между ними. Начала издалека:

— Чтобы язык не забывать. Ты бы хотел, чтобы наши дети говорили по-вьетнамски?

Марк не сказал, что хочет, а сразу заказал себе вьетнамского пива, Присцилла тоже попросила пива, хотя терпеть его не могла. Марк скрестил руки на груди, навалился на стол и уставился в телеэкран в углу зала — там показывали вьетнамские музыкальные клипы, музыка ревела.

— Обожаю Вьетнам! Какая свобода — ехать на мотике! Хочешь — на север, хочешь — на юг по прибрежному шоссе. Помнишь, как я чуть не погиб?

Присцилла кивнула. Марк закатал рукав и показал ей шрам, который она видела уже сто раз, и историю эту тоже слышала сто раз: как он чуть было не перевернулся на мотоцикле в центральном Вьетнаме.

— И чего всем так нравится юг? Я север больше люблю, — продолжал он. — Эти потайные улочки вокруг старого квартала в Ханое… Ты же не бывала на севере?

Присцилла стиснула зубы.

— Только на юге. Ты же знаешь, дорогой.

— И зря, Прис. Тебе нужно туда вернуться и увидеть все моими глазами.

Вот и еще один удачный момент, чтобы прозондировать почву.

— Ты же скоро опять в Китай, да? По работе?

Глаза у Марка загорелись.

— Ага! Жду не дождусь. Может, по пути сделаю остановку где-нибудь еще. Я давно не был в Юго-Восточной Азии. Ты знаешь, как много для меня значит этот регион. Там я нашел себя.

Присцилла прислушалась к своим ощущениям. Почва зыбкая, но идти можно. Можно даже сделать еще один шаг пошире.

— Я подумала… Может, я составила бы тебе компанию в этой поездке? Ты в Пекин по работе, а я в Гонконг развлечься. Встретимся во Вьетнаме! Я там язык вспомню, а ты покажешь мне север.

Марк открыл рот и сразу закрыл. У него над головой как будто появилось облачко, как у героев комиксов. Он начал что-то отвечать, но подошла официантка и поставила перед ними два пива. Марк спросил у нее, из какой она части Вьетнама. Присцилла приготовилась к очередному долгому разговору с очередной официанткой.

Девушка, к огромной радости Марка, оказалась с севера. Он посмотрел на Присциллу, мол, «я же тебе говорил», и пустился в рассуждения о том, какой север все-таки замечательный. Завел длинный монолог о бухте Халонг: она поражает воображение, когда видишь ее впервые; ветви баньяна низко висят над землей в переулках вокруг кофеен, люди сидят на пластиковых красных стульях, и Марк обожает их разглядывать. Присцилла стала вся пунцовая, чувствуя, как ее отодвигают все дальше и дальше, не вовлекают в разговор. Она пожалела, что заговорила по-вьетнамски в начале вечера. В те редкие разы, когда она говорила на родном языке, это всегда выходило ей боком.

Официантка придвинула стул, потому что Марк пригласил ее сесть рядом, и смеялась над его рассказом о том, как он прятался в барах во время комендантского часа. Потом они заговорили о политике — о том, как много коррупции в некоторых северных регионах, как местные бизнесмены дают взятки полиции, и потому даже в час ночи на «улице куриных лапок» все стоят на ушах. Присцилла молча цедила пиво. Может, рассказать им, каково это — вернуться во Вьетнам, будучи американкой вьетнамского происхождения? Но ее никто не спросил, и она ушла в себя. Присцилла ждала.

Ждала и ждала. Как хорошая собака.

Ждала, пока Марк вспомнит. Вспомнит, почему на работе они указали номера друг друга на случай экстренной ситуации. Почему провели прошлое Рождество вдвоем, а не каждый со своими родственниками. Почему она не отходила от него, когда его сестра попала в больницу после автомобильной аварии. И почему он был рядом с ней, когда она рыдала после скандалов с матерью.

* * *

Причина расставаний — человеческий фактор. Их с Марком расставание случилось в два часа ночи. Присциллу разбудила вибрация его телефона прямо возле ее уха. Они лежали в постели, голые и липкие после секса. Марк уснул, положив руку ей на талию, телефон выглядывал из-под подушки. Она что-то сердито буркнула и потянулась к трубке, чтобы отключить вибрацию. Тут она увидела сообщения от Мэгги.

«Остановимся в одном отеле в Китае?»

«Блин, все уже разбились по парочкам»

«Это что, акция „Возьми свою девушку в командировку“? Хорошо, что ты не такой зануда и к тому же свободный»

«Давай напьемся? И поедем потом в Сингапур:)»

«Или во Вьетнам?)))»

Мэгги не имела ни малейшего понятия о том, кто такая Присцилла, и от этого Присцилле стало противно, тошно, мерзко. Мэгги даже не в курсе, что у Марка есть девушка! Зато Присцилла знает о существовании Мэгги уже несколько месяцев. И даже успела нафантазировать себе, что ее соперница — идеальная азиатская женщина. Молодая, ничем не обремененная, свободная. Присцилла из кожи вон лезла, только бы стать для Марка лучшей версией Мэгги, а Мэгги и не догадывается, кто она такая!

И тут ее терпение лопнуло.

Все, что Присцилла запомнила о той ночи, были ее душераздирающие вопли. Азиатские нотки в голосе с южнокалифорнийским акцентом. Так мать орала на отца много лет, пока Присцилла была маленькая. Так мать орала на дочерей, предостерегая их «никогда не выходить замуж за вьетнамцев», потому что они нгу дот, идиоты. Из-за этих воплей десятилетняя Присцилла закрывала уши и ужасно хотела быть японкой или китаянкой, только не вьетнамкой. Хотела быть нормальной азиаткой.

— Ты любишь Мэгги?! — Голая Присцилла расхаживала взад и вперед по комнате, схватившись за голову. По лицу катились слезы.

— Нет, конечно! Почему ты такая ревнивая и неуверенная в себе? — Марк посмотрел на часы. Четыре утра. Он простонал и ударил себя подушкой по лицу, его сморщенный после секса пенис задрожал в лунном свете. — Утром мне готовить большую презентацию для китайской командировки. Зачем ты так со мной сейчас?

— Покажи телефон. Я хочу посмотреть все твои переписки.

— Не покажу. Ты должна мне доверять.

— Я тебе доверяю. Телефон покажи. Можешь мой посмотреть.

— Знаешь что, Присцилла? Моя бывшая, тайка, никогда со мной так не разговаривала.

— И чего ты на ней не женился тогда, а?!

— Потому что не хотел платить за нее син сод! Это прошлый век!

— Какой еще син сод?! — вопила сбитая с толку Присцилла. — Я не тайка! Откуда мне знать, что это такое?

— Это выкуп, который в Таиланде платишь за невесту! Больше я ничего не знаю! — заорал в ответ Марк, запуская пальцы в волосы. — Жених должен передать семье невесты деньги или типа того. Я не узнавал!

Присцилла резко остановилась и посмотрела на Марка, словно перед ней незнакомец. С кем она провела последние три года? Ее голос задрожал:

— То есть ты встречался с девушкой три года и не захотел жениться на ней из-за выкупа?

— Почему мы вообще обсуждаем это сейчас? Какая разница?! — Марк всплеснул руками. — Это было сто лет назад! Я был молодой! Все уже давно все забыли!

— Ты совсем не понимаешь, что ты сделал? Морочил девочке голову несколько лет. И мне сейчас морочишь голову. — Присцилла не верила своим ушам, она старалась не расплакаться и сохранить каменное выражение лица. Трещина в их отношениях дошла до ее сердца, и Присцилла с трудом держала себя в руках. — Что стало с тем мужчиной, в которого я влюбилась и который полюбил меня? Я думала, мы знаем друг друга. Ты единственный человек, к которому я могу обратиться за помощью. Ты моя семья, Марк, у меня нет никого, кроме тебя.

Марк тяжело задышал.

— Я думал, что смогу быть таким человеком для тебя, Прис, но я ошибся. Для тебя я и парень, и лучший друг, и мать, и отец, и все твои сестры — я, блин, все на свете! Кто вообще способен оправдать такие высокие ожидания? Я не заменю тебе остальных людей, Присцилла. Никто не заменит.

Она пошатнулась. Как будто Марк наотмашь ударил ее по лицу. Сейчас, конечно, можно сделать шаг назад, передохнуть, выйти на улицу, остыть, но ей это надоело. Она всю жизнь первая делала шаг назад.

— Отлично. Убирайся. Найди себе очередную азиатку, тебе не впервой! Азиаток в мире миллиард, а я просто одна из них.

Она швырнула подушку ему в лицо.

— Господи, ну почему ты вечно все усложняешь?! Да никто в здравом уме не захочет с тобой связываться! С твоей скандальной семейкой, с безумной мамашей! Кто по доброй воле захочет на тебе жениться вообще?

Марк схватил подушку, которую она бросила в него, и свой телефон, задел Присциллу, проходя мимо, и хлопнул дверью спальни, что-то бросив ей на ходу, но за грохотом двери слов было не разобрать. Из гостиной доносился его приглушенный голос:

— С меня хватит, Присцилла! Я на такое не подписывался! Вещи заберу завтра, перед отъездом в Азию. Все кончено.

Она не могла ни пошевелиться, ни вдохнуть. Зря она так сорвалась. С тех пор как она узнала о Мэгги, она очень старалась не выводить Марка из себя, а теперь осталась одна в спальне в четыре утра, и Марк больше не вернется, не обнимет, не поцелует, не извинится, не скажет самые нужные в этот момент слова: «Я люблю тебя. Я сделаю все, чтобы быть с тобой». Рыдая, Присцилла опустилась на пол. И кто ее только тянул за язык? Подумаешь, сообщения от какой-то девицы? Когда мать орала на отца, у Присциллы внутри все переворачивалось и она обещала себе не становиться такой, как мать, и вот — стала.

Проблема вовсе не в Мэгги Чен. Проблема в Присцилле.

Вот бы она могла любить себя так же, как Марк любит азиаток!

Может, тогда ее не бросили бы среди ночи и не пришлось бы заново устанавливать «Тиндер», бездумно листать профили незнакомцев и думать: почему она прыгает с одного профиля на другой и смахивает влево, как только увидит фото белого парня? Потому что ей грустно и она устала или потому что ей просто слишком одиноко? И тогда она начала смахивать вправо все профили подряд, без разбора. В конечном итоге это ведь просто лотерея! Вправо улетали инженеры из «Амазона», сотрудники биотехнологических компаний, парни, недавно переехавшие из Сан-Франциско, потому что устроились в какой-нибудь стартап или возглавили компанию из Большой пятерки, скалолазы-любители и будущие доктора наук, наводнившие город. Все — вправо. Она смахивала, телефон тренькал не умолкая: «У вас новая пара!» — и Присцилла хваталась за эту соломинку. Оповещения приходили один за другим, счетчик входящих сообщений рос, и она все больше заводилась. Отвечала на все сообщения, не пропускала ни одного в надежде найти хоть кого-нибудь, кто поможет снять проклятье.

* * *

У Присциллы была хорошо развита лобная доля мозга, поэтому слишком долго прохлаждаться она себе не дала. После разрыва нужно поскорее оптимизировать поиски нового спутника жизни. Она ходила на свидания каждый день, а иногда даже на несколько — одно за другим. Если сомневалась по поводу кого-нибудь из кандидатов, то сначала созванивалась с ним по видео пару раз, присматривалась. Чтобы извлечь максимальную выгоду при минимуме вложений. Если придерживаться четкого метода перебора, с высоким коэффициентом оборачиваемости, она подрастит свои шансы найти любовь.

Несколько свиданий спустя она стала замечать кое-какую закономерность у одиноких парней в Сиэтле. Ее было видно невооруженным глазом. Одни сомневаются в профессионализме Присциллы. Другие чувствуют себя ущербными из-за ее успешной карьеры. Третьи дают надежду на свадьбу и детей когда-нибудь потом, но это пустые слова. Четвертые просто одержимы своим большим… соцпакетом. То есть зарплатой и акциями компании. Пятые гарцуют перед ней в образе классных парней, а в душе — инцелы. Мрачные мысли закрались в голову Присцилле, она то и дело вспоминала Марка, Мэгги Чен и все, что привело ее в эту точку. Она попала в какой-то водоворот и не знала, как из него выбраться. Но на свидания ходила все равно и каждое утро просыпалась с новым парнем, потому что слишком боялась возвращаться в пустую квартиру.

— Ты не заболела? — как-то утром осторожно спросила Присциллу Лили Лыонг, увидев, как та, спотыкаясь, заходит в офисную кухню в солнечных очках и мятой рубашке. Глядя на Лили, можно было подумать, что она только что пришла из спортзала: кожа сияет, волосы собраны в высокий хвост.

Присцилла оглянулась. Кто здесь? Узнав кузину и по совместительству стажерку в ее компании, она поморщилась — Лили такая свежая по сравнению с ней. Как себя вести? Смутиться? Заговорить о работе?

— Привет, Лили, — сказала она, прокашлявшись, и сменила тон на более серьезный. — Как ты устроилась? Довольна стажировкой? Как идет исследование?

Лили тоже подобралась под стать Присцилле.

— Все отлично! На этой неделе тестирую новую модель данных. Надеюсь, результаты будут хорошие.

— Здорово. — Она запнулась, стараясь найти что-нибудь общее с кузиной. — Ты в итоге ездила на похороны бабушки?

Лили покачала головой.

— Была слишком занята здесь, поэтому не смогла поехать, а жаль. Честно говоря, мы с бабушкой перестали общаться, когда я переехала сюда на учебу. Мать ужасно расстроилась, что я не приехала. А ты? Ты хорошо ее знала?

Присцилла вспомнила, как бабушка закрывала ей уши, когда родители ругались на кухне. Качала ее, чтобы отвлечь.

— Нет. — Сожаление стерло с ее лица улыбку. — Я не поехала на похороны. Было много дел здесь.

Видимо, общее у них только одно: они обе ужасные старшие дочери.

— Твоя мать тоже расстроилась, раз ты не приехала?

Присцилла быстренько схватила со стола пончик и поднесла к губам.

— Извини, сегодня куча совещаний! Потом поговорим, ладно? Ты молодец, продолжай в том же духе! Здорово, что ты с нами!

Она поскорее удалилась в свой кабинет. Правильное было решение отказаться от опенспейса, когда она проектировала офис для компании.

Она рассталась с парнем, бросила все силы на то, чтобы вырвать пятнадцать миллионов долларов у венчурных капиталистов на последнем этапе переговоров, регулярно следила за Мэгги Чен в соцсетях, ввязалась в изнурительный марафон свиданий, поэтому не надо до кучи напоминать ей о том, что за несколько месяцев она не нашла и минуты перезвонить матери.

* * *

Как-то утром Присцилла поняла, что у нее задержка. И не на пару дней.

Она отшвырнула одеяло, выбежала из квартиры прямо в домашних тапочках и рванула в ближайшую аптеку. Схватила тест на беременность с прилавка, как безумная, и поспешила домой. Сразу кинулась в ванную, сделала тест, а пока ждала результат, медленно сползла на пол, раскачиваясь вперед и назад, и впервые с тех пор, как в детстве ее заставили поехать в детский лагерь для буддистов, молилась. Бога, Будды или еще кого-то там, конечно, нет, но поверить в него хотя бы немножечко не повредит, особенно сейчас.

Набравшись смелости, она взглянула на тест, увидела две полоски и разрыдалась. Взяла телефон, стала листать контакты — кому теперь звонить в случае чего? Долистала до номера Марка, в телефонной книге он был рядом с номером матери. В нерешительности двинулась дальше, вернулась к его контакту, потом пролистала до номера Тхюи, но что-то ее удержало. Тогда она дошла до номера Тхао, а потом все равно вернулась к контакту Марка.

Она все смотрела и смотрела на его номер, хотелось набрать. Взгляд то и дело перескакивал на номер матери. Присцилла и подумать не могла, что когда-нибудь ей снова захочется поговорить с матерью, особенно после их ссоры в прошлом году. Но теперь ей нужен не бывший, а мать. Дрожащий палец замер над кнопкой вызова. Что страшнее — беременность, материнство или разговор с собственной матерью?

Присцилла погладила себя по животу. Готова ли она к тем жертвам, которые от нее потребуются? Будет ли она такой же, как ее мать? Она посмотрела на тест и решила: хватит бегать от той женщины, какой она мечтала стать всю жизнь, потому что теперь ей придется быть лучшей версией себя ради ребенка у нее в животе. Она нажала на кнопку вызова.

Еще не отзвучал первый гудок, а мать уже сняла трубку. У Присциллы слезы навернулись на глаза, и как ни старалась она говорить спокойно, все равно заплакала, услышав голос матери впервые за год тишины.

— Ме, это ты? — Главное не показывать матери, что она плачет.

— Кон, что с тобой? — Маи Нгуен не на шутку разволновалась, как будто никакой размолвки между ними никогда и не было. — Что стряслось? Я могу тебе помочь? Поговори со мной.

«Мне плохо. Можно я приеду домой? Ты нужна мне!»

Присцилла хотела сказать эти слова. Вот они, прямо на кончике языка. Слова кружили над ней, как самолет в ожидании разрешения на посадку. Со всех концов мира, через время и пространство призраки, духи, колдуньи и предки Присциллы Нгуен, затаив дыхание, ждали, что она наконец откроется матери. Ждали, пока мать и дочь помирятся, потому что и сами сожалели о том, что когда-то испортили отношения со своими матерями. Но, как и в последний раз, Присцилла ничего не сказала. Не смогла сломать стену. Не сейчас. Она не знала, что ее останавливает — гордость или страх. Как недавно в разговоре с Лили, так и теперь она спряталась за своей профессиональной стороной.

Присцилла прокашлялась, смахнула слезы и ровным тоном сказала:

— Со мной все хорошо, ме. Я по поводу документов.