Тома так и подмывало поехать в Темз-Диттон и сообщить Джоан добрую весть. Как заведено, он отправил верного Кавендиша заранее разузнать, когда сэра Джорджа Лега не будет дома. Убедившись, что Джоан осталась одна, Том сразу поехал к ней.
Он застал ее в гостиной с младенцем у груди, две маленькие девочки играли у ее ног.
– Не нужно, не вставайте, – удержал ее Том, а сам сел на скамеечку для ног напротив и стал напитываться образом Джоан.
Она вошла в период расцвета женских сил, это ей шло, материнство тоже. Прекрасна, как никогда. От вида ее обнаженной груди у Тома перехватило дыхание. Чего бы только он не отдал за возможность познать ее еще раз в библейском смысле! Всего раз! Если бы ему этого когда-нибудь хватало!
– Как вы, Джоан? – мягко спросил он.
– Эта троица не дает мне скучать. – Она улыбнулась. – Эллен, поклонитесь милорду кардиналу.
Старшая из двух девочек встала и сделала прелестный реверанс. Не приходилось сомневаться в том, чья она дочь. У Тома комок стоял в горле.
– Томас возвращается домой, – быстро проговорил он. – Я подумал, вы хотели бы об этом узнать.
– О, какая хорошая новость! – воскликнула Джоан, прикрыла грудь и положила младенца в колыбель. – Я скучала по нему.
– Не сможете ли вы встречаться с ним чаще? – робко спросил Том.
Джоан покачала головой:
– Джордж так и не знает о его существовании. Я не смею сказать ему. Ш-ш-ш. – Она указала на девочек и позвала няньку, которая увела их обедать.
– Я не хотела говорить ничего такого, что они могут повторить. – Джоан печально взглянула на Тома. – Джордж и так корит меня за мою прошлую жизнь.
Том вспыхнул:
– Это бесчестно с его стороны!
– Так сказали бы большинство мужчин, – пожала плечами Джоан. – И я должна нести тяжесть своего греха.
– Это не был грех, – процедил сквозь зубы Том. – Разве может столь прекрасная любовь быть грехом?
– Она противоречила всем доктринам Церкви, которой вы служите, милорд кардинал, – возразила Джоан. – Вы были в священном сане, и мы не венчались.
– Неужели любовь не может возвыситься над такими ограничениями? Разве это не ваши слова?
– Том, теперь я уже не та молодая женщина, какой была раньше.
– Но я по-прежнему люблю вас! – выпалил он.
Они долго глядели в глаза друг другу.
– Увы, это невозможно, – сказала Джоан. – Я не могу вынести все эти увертки и отговорки, а вы рискуете утратить расположение короля. К чему это? Подумайте о своей карьере.
Том услышал в ее словах упрек и понял, что проиграл.
– Прошу вас, Том, не приходите сюда больше, – прошептала Джоан. – Между нами все кончено.
– Нет! – простонал Том. – Я должен видеть вас. Без вас моя жизнь пуста и бессмысленна. Мне всего-то и нужно – иногда видеть ваше лицо. Разве я прошу слишком много?
Джоан встала и взяла его за руки. От ее прикосновения у Тома голова пошла кругом.
– Прощайте, мой милый друг. Вам пора уходить, и да пребудет с вами Господь.
– Нет, Джоан! – запротестовал Том.
– Уходите! – не отступалась Джоан. – Пока я не утратила решимость. Так будет лучше.
Том поцеловал ей руку, руку любимой, и ушел, чувствуя, что умирает изнутри.
Когда начинало одолевать уныние, Том обычно брался за работу. А дел, чтобы отвлечься, у него было много. Кардинальский колледж недавно открыл двери для студентов, и Том решил совершить официальный визит в Оксфорд, чтобы посмотреть, как там идут дела. Восхищаясь великолепными зданиями, прекраснейшей церковью и превосходным штатом сотрудников, он испытал чувство ликования, хотя в его душе по-прежнему было пусто. Их встреча с Джоан закончилась ужасным расставанием, и Том опасался, что обратного пути уже нет.
Вернувшись ко двору, он посетил Екатерину, которая с удовольствием расспрашивала его о колледже. Том рассказал ей о его процветании и вновь ощутил холодность королевы. Разумеется, она все еще винила его в возвышении Генри Фицроя. Но потом Гарри сообщил Тому о своем решении отправить принцессу Марию в замок Ладлоу, чтобы ее там учили искусству управления и познакомили с Уэльсом, принцессой которого она номинально являлась. У Гарри не хватило духа присвоить ей этот титул официально. Он по-прежнему приберегал его для сына.
– Королева этому не рада, – признался Гарри. – Она говорит, принцесса еще слишком мала, чтобы разлучать ее с матерью. Но я напомнил ей, что вместе с принцессой поедет в качестве воспитательницы леди Солсбери. – (Эта добрая женщина не осталась в опале надолго, так как принцесса скучала по ней, и ее быстро вернули на место.) – Такова, – продолжил вещать король, – английская традиция: наследник трона живет в Ладлоу. Моего дядю, короля Эдуарда Пятого, отправляли туда и брата Артура тоже.
Том не забыл сказанные недавно королем слова о том, что отрывать Марию от матери жестоко, ведь девочка еще слишком мала. Но, очевидно, это не было так уж жестоко, когда соответствовало его желаниям.
Том подавил раздражение.
– Я уверен, королева свыкнется с этой мыслью. Она должна понять, как это важно для принцессы. Не желает ли ваша милость, чтобы я поговорил с королевой?
Гарри устало кивнул:
– Попробуйте. Вдруг у вас получится лучше, чем у меня! Но не давите на нее слишком сильно. Скажите, мол, я попросил вас посоветоваться с ней по поводу составления руководства для леди Солсбери, какого распорядка должна придерживаться принцесса в Ладлоу. Сделайте так, чтобы она стала лучше относиться к этому делу.
Том стоял перед королевой и объяснял ей, зачем пришел. Он без приглашения сел за стол, вынул из пухлой кожаной сумы, которую всегда имел при себе, бумагу, перо и чернильницу.
Екатерина испепеляла его взглядом, явно раздраженная нежеланным вмешательством чужака не в свое дело.
– Знаете ли, милорд кардинал, я лично попросила леди Солсбери с особым вниманием следить за образованием принцессы и старательно приучать ее к добродетельному поведению. Мы с ней сходимся во мнении по этим вопросам, и я расскажу вам, какой режим жизни мы вдвоем наметили для принцессы, а вы придадите ему окончательный вид.
Том оторопел:
– Могу посоветовать…
– Это ни к чему, – перебила его Екатерина. – Все уже решено. Принцесса для здоровья и удовольствия будет много времени проводить на свежем воздухе и гулять в саду. Она станет заниматься музыкой, но не слишком долго, дабы не утомлять ее; продолжит изучать латынь и французский, но уроки не должны быть изнурительными. Мария любит танцевать, так что у нее должно быть время и на это.
Том принялся записывать инструкции королевы. Она дождалась, когда его перо перестанет скрипеть.
– Что касается питания, пусть пища будет свежей, хорошо приготовленной и подается в почтительной манере под непринужденный разговор. Покои, одежду и все, что ее окружает, следует содержать в чистоте и порядке, как и подобает столь великой принцессе. Нигде не должно быть грязи и дурных запахов. Ее слуги обязаны вести себя мудро, добродетельно и скромно, а к принцессе обращаться с почтительным смирением.
Екатерина подумала обо всем. Том сам не справился бы лучше. Он заметил, что королева не поинтересовалась его мнением по поводу сделанных ею распоряжений, а ясно дала понять: это ее дело, а он здесь для того, чтобы передать кому следует ее инструкции, и только.
– Это все, милорд кардинал, – сказала королева.
После унизительного провала с «Дружественным грантом» Том все лето вел переговоры о мире с Францией, обрабатывая Луизу Савойскую, которая исполняла роль регента, замещая находящегося в плену сына, короля Франциска. Мир подписали в том же месяце, в поместье Тома под названием Мор, что положило конец войне.
Гарри был недоволен тем, что его вынудили оставить мечту о коронации в Реймсе, но, учитывая охлаждение отношений с императором и нежелание Карла поддерживать его династические амбиции, за неимением другого выбора в конце концов смирился с необходимостью заключить мир.
Том чувствовал, что каким-то образом подвел своего государя, но его тревога сменилась радостью от встречи с сыном. Томас вернулся ближе к концу года. Сердце Тома полнилось восторгом, когда он обнимал его у главного гейтхауса Хэмптон-корта. Пока они шли к комнате Томаса, Том не мог оторвать от него глаз. Мальчику исполнилось пятнадцать, за время отсутствия он сильно вытянулся, а благодаря путешествиям и полученному прекрасному образованию приобрел некий лоск. Том был доволен. Через неделю после возвращения сына он наделил его новыми церковными должностями, что сделало молодого человека очень богатым. Томас стал каноником Линкольнского собора, архидьяконом Йорка, канцлером[24] Сарума, Норфолка и Ричмонда, деканом общины Уэлса[25] и занял много других должностей.
– Я хотел бы, чтобы вы посетили эти места, – сказал Том, когда они, укутанные от холода, прогуливались в парке под голыми, как скелеты, деревьями. – Даже если вместо вас управлять будут другие люди, вы должны иметь представление об этих должностях.
– Это может подождать до весны? – спросил Томас. – Тогда погода будет получше.
– Полагаю, что да, – разочарованно ответил Том; сам он никогда не позволял погоде мешать его планам и ожидал, что сын загорится желанием узнать, в чем состоят его новые обязанности. – Надеюсь, вы понимаете, какая вам выпала честь. Многие люди готовы поубивать друг друга за эти посты.
Он вспомнил орды просителей, которые каждую неделю заваливали его рабочий стол письмами.
– О да, сэр, я понимаю, – заверил его Томас, задумчиво глядя, как олень скрывается среди деревьев. – Мы можем поохотиться?
Том испытал легкую досаду.
– Можем, но не отпугнет ли вас плохая погода?
Томас резко взглянул на него. Колкость его задела.
Том вздохнул. Он не ожидал, что их воссоединение будет вот таким. Если бы только мальчик продемонстрировал хотя бы искорку интереса! Не мог же он надеяться, что воспользуется плодами своих новых должностей, ничего не сделав для их обретения. Но Том этого ему не сказал – боялся, как бы между ними не возник разлад, а этого ему не вынести. Поджав губы, Том смирился с тем, что Томас остался дома на всю зиму, проводя время в праздности, и постоянно искал, чем бы его занять. Решил: пусть немного поработает клерком, это ему не повредит. Но Томасу быстро наскучило, и Том опять, боясь спровоцировать ссору, сказал себе: достаточно того, что его сын дома, ему будет чем заняться весной.
Том страшно разозлился, когда узнал, что настырный церковник, доктор Роберт Барнс, накануне Рождества прочел в Кембридже скандальную проповедь, заявив, что по закону Божьему никто не может быть епископом одновременно в двух или трех епархиях. По сути, это была нападка на Тома, занимавшего много высоких должностей в Церкви и наделившего множеством других своего «племянника», хотя, без сомнения, большинство людей уже догадались, кто такой Томас на самом деле.
Том вызвал Барнса, чтобы тот ответил за свои провокационные высказывания, принял его в галерее и зачитал ему вслух отрывки из оскорбительной проповеди.
– Это касается меня, доктор Барнс, – сказал Том, пристально глядя на него. – Вы действительно считаете, что епископ не должен держать в своих руках много епархий?
Барнс замялся.
– Мне не известно никаких церковных постановлений относительно этого, лишь слова святого Павла о том, что в апостольские времена епархий было много и каждую возглавлял один епископ. Пусть это было очень давно, но я не могу отрицать такой порядок.
– Это было давно, – резко проговорил Том, – и вы явно неправильно поняли Писание.
Он уволил Барнса с должности, но понимал: не один этот церковник критикует его за то, что он занимает несколько епископств. Потому он и обратил внимание на Барнса – предостерег других, кто задумает подорвать доверие к нему короля. Ни при каких обстоятельствах у Гарри не должно появиться повода для сожалений о своей щедрости к старому другу.