В феврале Том узнал о смерти епископа Даремского и подумал, что раз он уже осыпал Томаса церковными должностями и бенефициями, то может еще продвинуть своего сына, назначив его на этот освободившийся пост. Разумеется, в тринадцать лет он был еще слишком юн, чтобы получить посвящение в сан и управлять этим важным епископством, но разве незаконнорожденный сын папы Александра VI Чезаре Борджиа не стал кардиналом и архиепископом в шестнадцать? Епархией Дарема будут управлять за Томаса, пока он не войдет в возраст и не сможет сам осуществлять епископскую власть. Это легко. А что, он сам может заняться этим в качестве покровителя!
Однажды за обедом Том заговорил об этом с Гарри и расстроился, увидев, что тот нахмурил брови.
– Он слишком юн. Поднимется скандал. Это не Италия! – Потом король усмехнулся. – Но вместо этого я хочу сделать вас принцем-епископом[23] Дарема.
Том осознал мудрость этого шага, понял, что новый пост даст ему обширную политическую власть на севере.
– Ваша милость, как обычно, приняли верное решение, – сказал он. – Со временем для Томаса появится другая епархия.
Наряду с исполнением своих многочисленных обязанностей Том погрузился в подготовку к основанию нового колледжа в Оксфорде. Он будет называться Кардинальским. Его очень тронул интерес, проявленный к этому начинанию королевой Екатериной. Том предполагал, что она симпатизирует ему, так как он способствовал заключению союза с императором. Пока Екатерина вместе с Томом и королем рассматривала планы строительства, ее прежде времени постаревшее лицо светилось радостью.
– Великие блага принесет этот проект, мадам, – сказал ей Том. – Благодаря примерам Эразма и других мой колледж станет колыбелью нового учения. И за вас будут особо молиться в его церкви.
– Очень рада слышать это, – ответила Екатерина. – Мне доставит большое удовольствие увидеть колледж процветающим, что неизбежно произойдет. Когда, по-вашему, он откроется, милорд кардинал?
– В следующем году, мадам. Работы продвигаются хорошо. А когда закончатся, он станет самым крупным и величайшим из всех оксфордских колледжей.
Стояло лето, и жизнь была прекрасна. Как-то раз Гарри пригласил Тома прогуляться с ним по его саду. Ему нравилось обсуждать государственные дела на открытом воздухе, когда никого не было рядом. Король выглядел озабоченным.
– Что-нибудь не так? – спросил Том.
Гарри залился краской.
– Да, боюсь, есть проблема. И весьма серьезная. Это деликатное дело. – Он замялся. – Врачи королевы говорят мне, что женское время для нее миновало.
Тому потребовалось мгновение, чтобы сообразить, что он имеет в виду. Потом до него дошло.
– Это большое несчастье, сир. Я сочувствую вам обоим.
– Детей у нас больше не будет, – печально произнес Гарри. – Томас, что мне делать? Королевству нужен наследник! Когда в прошлом году я обручил Марию с императором, то думал, есть еще надежда, что Екатерина опять забеременеет. Я исправно выполняю свой долг, но месячные у нее прекратились, и появилась какая-то болезнь по женской части, которая не дает нам совершать супружеский акт. – Щеки короля запылали; он был щепетилен в таких делах. – И когда я умру, Англией начнет править Карл. Мне невыносима эта мысль. Не знаю, чем я прогневил Господа, что он отказывает мне в сыновьях.
Том быстро раскинул мозгами:
– У вашей милости есть сын. Прекрасный мальчик.
– Да, но он незаконнорожденный.
– Как я уже однажды говорил вам, парламент может признать его законным. Вы назовете его своим преемником, и я уверен, англичане предпочтут его иноземцу или гражданской войне.
Гарри задумался. Нахмурившись, он стоял у берега реки, ветер трепал его волосы.
– Могу ли я сделать это, Томас?
– Парламент поймет, перед какой ужасной дилеммой вы оказались.
– Мои родичи Йорки не потерпят этого. Без сомнения, некоторые из них считают себя лучшими претендентами на трон, чем я.
– Именно поэтому я пристально слежу за ними, сэр. Но, думаю, они и остальные люди узрят мудрость в том, чтобы назвать мастера Фицроя вашим наследником. Пусть он завоюет их любовь – это будет легко, так как он прелестное дитя. Объявите открыто о своем намерении. Людям нравятся мир и стабильность, которые вы обеспечивали им тринадцать лет. Они увидят в Фицрое продолжение вашего рода.
– Да, Томас, – кивнул Гарри. – Мне нравится эта идея. Я верю, она может сработать. Но, думаю, нам нужно подождать пару лет, пока мальчик не станет более разумным. Ему всего четыре года.
– Согласен, – поддержал его Том.
– Я знал, что могу на вас рассчитывать в поиске решения. – Гарри зашагал дальше.
– Сир, я хотел бы обсудить еще одно дело. У меня на службе состоит лорд Генри Перси, наследник графа Нортумберленда.
– Да, – отозвался Гарри. – Я видел, как он прислуживал вам за столом.
– Вам следует знать, что он стал проводить свободное время в покоях королевы, где флиртует с ее фрейлинами. Я обратил внимание, что он ухаживает за мистрис Анной Болейн, и они намерены пожениться.
Гарри резко развернулся:
– Это не обсуждается. Он будет обручен с дочерью графа Шрусбери, я лично только что дал на это свое сердечное согласие. – Король весь ершился от досады. – Дочь Болейна не пара Перси. Мы не можем допустить, чтобы отпрыски знатных семейств женились, на ком им вздумается, без моего одобрения.
Том кивнул, едва поспевая за широким шагом своего государя:
– Я вызову его отца ко двору и вразумлю юного глупца.
– Благодарю вас. Жаль, что партия с Батлером расстроилась.
– Да. – Том вздохнул. – И что сэр Томас Болейн решил бороться за титул для себя самого. Распря идет до сих пор.
– Мистрис Анна – странная девушка, – заметил Гарри. – Весь этот французский дух, манеры и моды, которые она заводит. Она не красавица, но, по словам королевы, юные кавалеры так и вьются вокруг нее. Очевидно, Перси очарован ею.
– Я сам не вижу в ней ничего привлекательного, – сказал Том. – С Анной я тоже поговорю и преподам ей урок.
– Убедитесь, что они не успели обручиться, – дал указание Гарри. – А если заключили помолвку, нужно ее расторгнуть.
Том улыбнулся:
– Не беспокойтесь, сэр. У меня есть средства сделать это.
Вернувшись в Йорк-плейс, Том устроился на сиденье у окна в картинной галерее, собрал нескольких служителей своего двора, Кромвелю поручил вести записи и вызвал Генри Перси. Когда молодой человек явился, весь такой самодовольный и манерный, Том в упор смотрел на него, пока тот не принял испуганный вид.
– Я немало удивлен, лорд Генри, – начал Том, – что вы по глупости связались со взбалмошной девчонкой. Я имею в виду Анну Болейн. Скажите, вы обручились с ней?
Перси встревожился:
– Да. Мы дали друг другу слово пожениться.
Том сверкал на него взглядом:
– А вы не подумали о том положении, к которому Господь призвал вас? Разве вы не знаете, что после смерти вашего благородного отца унаследуете одно из величайших графств в этом королевстве? Если вы задумали жениться, то почему не сочли уместным испросить согласие у вашего родителя и, что еще важнее, посоветоваться с его высочеством, так как ваш брак требует его королевского одобрения? – Том возвысил голос. – Вам следовало представить это дело его высочеству, который желает найти для вас партию, соответствующую вашему положению и чести. Но теперь смотрите, что вы натворили своим своеволием! Вы не только нанесли оскорбление отцу, но и обидели своего милостивейшего государя, связав себя с женщиной, которую не одобрит ни король, ни ваш родитель.
Теперь Перси выглядел уже по-настоящему испуганным. Он дрожал, то и дело прикладывал руку к шее, словно над ним завис топор палача.
Том был безжалостен, виновато сознавая, что ему следовало бы знать о происходящем и остановить это прежде, чем ситуация настолько осложнилась. Злился он и на своих соглядатаев, которые не сумели пронюхать обо всем раньше.
– Я послал за вашим отцом, и когда он приедет, то либо расторгнет эту ни с кем не согласованную помолвку, либо лишит вас наследства. Не сомневайтесь, его величество король сам сообщит ему о вашем поведении и потребует не меньшего, чем я сказал.
Дабы утвердиться в уверенности, что Перси понял: шашни с Анной Болейн продолжать не стоит, Том сказал ему, что король подобрал ей мужа. Это была неправда, но глупец проглотил ее. На самом деле он сломался, заплакал и некоторое время не мог произнести ни слова, настолько был расстроен и потрясен.
Когда Перси обрел дар речи, то сказал, продолжая всхлипывать:
– Сэр, я ничего не знал о намерениях короля, и мне очень жаль, что так случилось. Я считал себя уже достаточно взрослым, чтобы выбрать себе жену, особенно ту, которую я любил бы, и не сомневался, что смогу убедить отца согласиться с моим выбором. Хотя мистрис Анна простая девушка и ее отец всего лишь рыцарь, она из знатного рода. Ее мать – дочь герцога Норфолка, а отец – потомок графов Ормонд. Какие у меня были основания считать ее неподходящей партией, сэр? По положению она мне ровня! – Он пал на колени, все еще плача. – Ваша милость, я покорнейше прошу вас о заступничестве. Убедите его величество короля от моего имени проявить благоволение ко мне в этом деле, потому что я не могу отказаться от мистрис Анны и бросить ее. Я люблю эту девушку! И готов умереть за нее!
Том повернулся к своим служителям:
– Господа, вы видите, что удумал этот своевольный мальчишка! Я полагал, лорд Генри, что, услышав от меня о том, как разгневан король, вы полностью предадитесь его воле, проявите благоразумие и выполните все то, что он сочтет лучшим для вас.
– Сэр, я сделал бы это! – завопил Перси. – Но зашел так далеко, причем при свидетелях, что не знаю, как выпутаться и облегчить свою совесть.
Том позволил себе мрачно улыбнуться:
– А вы полагаете, ни король, ни я не знаем, как следует поступить в такой серьезной ситуации? Мы знаем, уверяю вас. Но вы, я вижу, не намерены покоряться воле короля.
Перси затрясся от страха:
– Милорд, если вашей милости угодно, я целиком предам себя его величеству королю и вашей милости в этом деле, если можно снять с моей совести тяжкую ношу этой помолвки.
«Вот какова бессмертная любовь», – подумал Том, а вслух сказал:
– Ну хорошо, я дождусь вашего отца, и мы вместе с ним и с королем придумаем средство, как исцелить вашу опрометчивую глупость. А тем временем я приказываю вам от имени короля больше не приближаться к мистрис Анне Болейн, если вы надеетесь избегнуть высочайшего гнева его величества.
Он встал и удалился в свои покои, оставив хнычущего Перси стоять на коленях.
На следующий день Том распахнул дверь, собираясь приказать господину Кавендишу, чтобы тот вызвал к нему Анну Болейн, и в изумлении замер, увидев ее собственной персоной. Она стояла в приемной с молодым человеком, в котором Том узнал друга Перси, Джеймса Мелтона. Мелтон поспешил встать на колени и поцеловать его перстень, но Том не спускал глаз с Анны, которая смотрела на него дерзко и злобно.
– Господин Мелтон, – сказал он, – вы весьма предусмотрительный джентльмен, так как привели ко мне юную леди, которую я как раз собирался вызвать к себе. Интересно, как это случилось?
Мелтон встал, заметно дрожа, но заговорила вместо него Анна:
– Милорд кардинал, я сама настояла на том, чтобы увидеться с вами, и этот джентльмен неохотно согласился сопровождать меня.
– Вот как? Он оказался под рукой весьма кстати. Джеймс, я поговорю с вами позже.
Мелтон вспыхнул и откланялся.
– Ваше высокопреосвященство, – сказала Анна, – я надеюсь, вы не подумаете плохо о господине Мелтоне за проявленную им доброту ко мне. Он всего лишь доставил мне письмо лорда Генри Перси. И был озадачен, о чем оно. Это я, прочитав письмо, настояла на том, чтобы прийти сюда.
– Понимаю, – отозвался Том. – Без сомнения, вы догадались, что мне известно о вашей мнимой помолвке с Гарри Перси.
– Тут нет ничего мнимого, сэр! – ощетинилась Анна.
– То есть вы не знаете о помолвке лорда Перси с леди Мэри Толбот, дочерью графа Шрусбери?
– Я в это не верю! – с вызовом заявила Анна.
– Мистрис, вы обманываете себя. Король и я одобрили помолвку. Это было наилучшее соглашение, так как стороны равны по рангу.
Том видел, что его колкость попала в цель. Глаза Анны вспыхнули яростью и… презрением.
– В таких обстоятельствах, – продолжил Том, – со стороны лорда Перси было опрометчиво обещать себя вам. Он должен был понимать, что его отец не одобрит это.
– Гарри – честный человек! – воскликнула Анна. – Я не верю, что он зашел бы так далеко, если бы был помолвлен с другой.
– Вам следует знать, мистрис Анна, что я обсуждал это дело с королем, и он очень недоволен вашим самоуправством. Одобрять браки аристократов – его исключительное право.
Анна промолчала и вдруг пала духом.
– Я поговорил с лордом Генри и передал ему, что король недоволен. Это не пустяк, мистрис Анна, когда наследник крупного графства считает, что может безнаказанно обручиться с глупой девчонкой, живущей при дворе. Я так и сказал ему. – Анна кипела от негодования, но Том, не обращая на это внимания, продолжил: – Сказал, что меня удивляет, как он мог поступить так глупо и обидеть короля; передал, что послал за его отцом-графом, который, естественно, будет возмущен. Я не сомневаюсь, он пригрозит своенравному мальчишке: если тот не разорвет эту необдуманную помолвку, то лишится наследства. Вы слушаете меня? Примите во внимание, его величество король пожалуется на вас вашему отцу и потребует, чтобы в будущем он лучше следил за вашим поведением.
– Что значит, я плохо себя вела? – спросила Анна. – Я соблюдала все правила приличия. Мне ничего не известно ни о какой помолвке! И я не сомневалась, что мой отец одобрит эту партию.
– Он и правда одобрил бы! – Том невесело рассмеялся.
Анна сердито глянула на него:
– Но я дала слово Гарри!
Том нахмурился:
– Будьте покойны, вы больше не увидите лорда Генри. Ему приказано от имени короля не общаться с вами под страхом высочайшего гнева его милости, и его обвенчают с Мэри Толбот, как только все будет готово. А теперь будьте разумной девочкой и примите это.
– Но королева одобрила нашу помолвку! Она поощряла нас! – Анна пришла в отчаяние.
– Королева не имеет власти в таких делах. – Том вздохнул. – Мистрис Анна, вы начинаете утомлять меня, а я и так перегружен неотложными делами. Король приказал вам покинуть двор и ехать домой.
– Нет! – возразила Анна. – Это ужасная несправедливость!
– Вы критикуете решения его милости? – Том уперся в нее стальным взглядом. – Идите!
– Вы еще услышите обо мне, милорд кардинал! – крикнула Анна и вылетела в галерею, забыв в ярости обо всякой осторожности, и сотни лиц повернулись к ней с разинутым от изумления ртом.
Как только граф Нортумберленд прибыл ко двору, проскакав верхом весь путь с севера, он сразу потребовал встречи с Томом.
– Что происходит? – спросил он, когда Том встретился с ним наедине в галерее.
– Милорд, успокойтесь. Дело уже разрешилось. Ваш сын, не подумав, обручился с девушкой, которая совсем ему не подходит, но его милость считает, что необходимо некое родительское внушение.
– Клянусь Богом, я лишу наследства этого глупого юнца! – взревел граф. – Вот-вот должна была состояться его помолвка. О чем он думал?
Том встал и налил им обоим вина.
– Это была ошибка молодости, – сказал он. – Не беспокойтесь, я разорвал помолвку и запретил девушке появляться при дворе. Король и я теперь желаем, чтобы лорда Генри без промедлений женили на дочери графа Шрусбери.
– Я поговорю с сыном, – прорычал Нортумберленд. – Выскажу ему все, что думаю!
– Он ждет за дверями. – Том позвал молодого человека, который стоял там столбом, а сам ушел в кабинет.
Он слышал, как граф кричал, обзывал своего сына гордым, самонадеянным наглецом, транжирой и еще чем похлеще, потом заверил, что если тот не сделает, как ему говорят, то лишится наследства. Панические ответы Перси было не разобрать, но не оставалось сомнений в том, что его отчитали как полагается. Позже в тот же день отец и сын покинули двор с тем, чтобы молодого человека женили в ближайшее время.
Анна Болейн тоже уехала. Один из шпионов Тома донес ему, что она была в ярости и заявила: если это когда-нибудь будет в ее власти, она доставит кардиналу столько же неприятностей, сколько он причинил ей.
«Чушь! – подумал Том. – Что может сделать мне эта девчонка?»
В октябре из Рима пришли знаменательные новости: после трагически краткого правления умер папа Адриан, то есть грядут новые выборы. Поступали донесения о выдвижении Тома в кандидаты, и он начал верить, что на этот раз император поможет ему достичь вершины стремлений. Он приготовился к долгому, томительному ожиданию и молился о получении добрых вестей.
В ноябре его постигло жестокое разочарование. Выборы папы состоялись, и ни один кардинал не проголосовал за него. Карл всю мощь своего влияния направил на поддержку итальянца Джулио де Медичи, который и стал папой под именем Климент VII. Новый понтифик находился в расцвете сил и мог прожить еще много лет, так что Тому пришлось столкнуться с неприятным фактом: видимо, папой ему не быть.
Разумеется, он даже не заикался о своей злости на то, что считал очередным предательством со стороны императора, так как Карл был другом Гарри, а тот, хотя, вероятно, догадывался о чувствах Тома, и словом не обмолвился. Борясь с горькими сожалениями об упущенной возможности, Том не мог удержаться от враждебных чувств по отношению к Испании с Империей и временами ловил себя на желании, чтобы Гарри в конце концов заключил договор с Францией.