Гарри председательствовал за столом Совета. Теперь, когда дух войны носился в воздухе, это не было редкостью.
– Летом я намерен сам вторгнуться во Францию с могучей армией, – заявил он, дерзко глядя на лордов, будто проверяя, осмелятся ли они отговаривать его. – А значит, нужно, чтобы начинание это было срочно обеспечено всем необходимым. – Король обернулся к Тому. – И нет другого человека, который лучше подходил бы для решения такой задачи, чем мой горячо любимый олмонер, и посему я полностью доверяю ему все это дело.
Том склонил голову. Он чувствовал на себе враждебные взгляды, но, сказать по правде, немало сомневался в том, что кто-нибудь из лордов сильно обрадовался бы, упади на его плечи столько работы, сколько сейчас навалил на него король. И ни один из них не выполнит ее так тщательно.
– Я буду счастлив взять на себя всю ответственность и тяжесть этого предприятия, – ответил он.
– Томас, я знал, что могу положиться на вас, – бодро подытожил Гарри.
Том взялся за работу. Теперь у него была целая команда законников, секретарей и писцов, которые помогали ему, но дел все равно хватало. Для снабжения большой армии нужно было организовать многочисленные поставки и закупки, в связи с чем возникало столько разных вопросов, требовавших разрешения, что нередко он работал за полночь.
С Джоан Том виделся редко, а когда ему удавалось попасть домой, на занятия любовью у него уже не хватало сил. А ему очень хотелось бы этого: он ощущал, что так мог бы навести мост над пропастью, которая разверзлась между ними, после того как у них забрали детей.
Джоан по-прежнему делала вид, что не унывает, часто ездила в Уиллесден, навещала Томаса и возвращалась домой, полная рассказов о том, как он растет и чего достиг, однако в ней появилась пугавшая Тома резкость. Он боялся, что потеряет ее, а этого ему не вынести. Она придала смысл его жизни. Да, он любил атрибуты богатства и статуса, которые принесло ему благоволение короля, но, если их не с кем разделить, он будет страшно одинок. Только вот прямо сейчас у него не было времени наладить отношения с Джоан, а летом он уедет во Францию. При мысли об этом Том впадал в панику.
Однажды вечером он пришел домой крайне усталый, весь день посвятив борьбе со списками и цифрами. Тело ныло, настоятельно требуя отдыха. Однако, несмотря на поздний час, его дожидалась Джоан, немного похожая на себя прежнюю, соблазнительную.
– Как я рада видеть вас, родное сердце, – сказала она. – Я чувствую себя брошенной, когда вас нет дома. В последнее время при наших встречах я не была для вас веселой компанией.
Том поспешил к ней, встал на колени у кресла, обнял ее и пробормотал:
– Я знаю. Тяжелая ноша легла на нас, и вам гораздо труднее. Меня печалит, что за любовь ко мне вам выпали такие страдания. Не могу выразить, как мне плохо, как сильно я желаю, чтобы все было иначе. Если бы вы покинули меня, я не стал бы вас винить. – Он осекся.
Джоан прильнула к нему:
– Не говорите глупостей, Томас Уолси! Я люблю вас. И никогда не брошу, даже если король мне прикажет! – горячо проговорила она и крепко поцеловала его, а потом предложила, уже мягче: – Пойдемте в постель! Сделайте так, чтобы я позабыла свои печали.
Слова Джоан воодушевили Тома. Второго приглашения не потребовалось. Когда они соединились, в их соитии было больше страсти, больше напора, чем прежде. Том ощутил, что вознесся на новые высоты экстаза. И по горячим ответам Джоан понял: она чувствует то же. Потом, пока они лежали, утомленные, на скомканных простынях, в переплетении голых рук и ног, Том встретился взглядом с Джоан, и ему стало ясно: они снова стали единым целым.
К работе он вернулся с легким сердцем. Он расправлялся со множеством дел увлеченно и в приподнятом настроении. Он чувствовал, что все складывается хорошо, и не упускал из виду ничего, что необходимо для обеспечения успеха кампании. Упорно доводил каждое дело до удовлетворительного завершения, добиваясь того, чтобы огромная королевская армия была снаряжена в поход наилучшим образом. Проявляя удивительную неутомимость, он решал все задачи эффективно и ни на что не жаловался.
– Как вы справляетесь со всем этим, для меня непостижимо. – Гарри в изумлении смотрел, как Том разбирается с кипой документов, лежавших у него на столе. – Этого хватило бы, чтобы занять все магистраты, конторы и суды Венеции! Любой другой спасовал бы.
– Мне сложности идут на пользу. – Том улыбнулся.
– Вы чудо! – произнес Гарри. – Ни у одного короля нет слуги, который берется за все с большей готовностью.
Однажды весной, нуждаясь в отдыхе от работы, Том вышел подышать воздухом. Прогуливаясь по дворцовому саду, он наткнулся на короля, игравшего в шары в обществе нескольких придворных, и остановился посмотреть. Гарри, разумеется, выигрывал – не потому, что ему поддавались, просто он действительно хорошо играл.
Через какое-то время Том заметил рядом с собой королеву. Она приветствовала его изящным кивком головы, и он поклонился в ответ. Они стояли вместе и аплодировали, когда кто-нибудь набирал очко.
Вдруг Екатерина, понизив голос, чтобы он не разносился далеко, заговорила:
– Господин олмонер, мне сказали, вы пытаетесь отговорить короля от вторжения во Францию.
Том удивился:
– Мадам, кто сказал вам такое? Все знают меня как сторонника мира, но я вижу необходимость этой войны. Бог знает, как упорно я тружусь, чтобы содействовать ей.
– Посол моего отца считает, что вы любите французов. – Королева пристально вглядывалась в Тома.
– Значит, он ошибается, мадам. Мне бы не хотелось, чтобы вы думали, будто я хоть в чем-то враждебен Испании. Моя цель – защитить интересы Англии. Королевство наше невелико, а в христианском мире доминируют две могучие силы – Испания и Франция. Дружба с Англией помогает сохранить баланс сил и обеспечивает мир, так что, если король отдает предпочтение Испании или Франции, он делает это, имея на то основательные причины.
– Я с трудом могу поверить, что он когда-нибудь будет благоволить к французам, раз женат на испанке, – с легким раздражением изрекла Екатерина.
– Вполне естественно, что ваша милость держится такого мнения, но история свидетельствует, что альянсы заключают и разрывают.
– Будьте уверены, для сохранения этого я сделаю все, что в моих силах, – твердо заявила королева.
Том посчитал за лучшее сменить тему.
– Кажется, Брэндон выигрывает, – сказал он, возвращая внимание к катающим шары.
К июню все было готово. Пылающе жарким днем король покинул Гринвич и направился в Дувр в сопровождении королевы, которая оставалась дома регентом. В то утро расставание с Джоан давалось Тому с трудом, а потому он припозднился, не сумев устоять перед искушением еще один, последний раз заняться с ней любовью перед ожидавшей их долгой разлукой. Однако на сердце у него потеплело при виде великолепия и церемониальной пышности отъезда Гарри, который он сам тщательно продумывал при содействии королевских герольдов. И вот он, Том, стал частью этого действа, сидит на коне в большой кавалькаде, в которую входило не менее двадцати пэров. Впереди ехали трубачи и герольды, возвещавшие о присутствии короля толпам народа, стекавшегося поглазеть на своего властелина, пока цветастая процессия двигалась по дорогам Кента под сенью зеленых деревьев. Позади короля маршировали шестьсот лучников из йоменов гвардии в зелено-белых костюмах. Зрелище было великолепное.
Том с улыбкой наблюдал за Гарри, машущим рукой людям. Как же они обожали его! Местами их приветственные крики были оглушительными. И станут еще громче, когда он вернется победителем. Том молился, чтобы вторжение принесло успех.
В Дувре он стоял на пристани, пока королева говорила супругу прощальные слова. Гарри по секрету сообщил Тому, что она снова ждет ребенка, но больше об этом пока никто не знал. Граф Суррей должен был давать ей советы по всем государственным делам, ему же поручили сопровождать королеву обратно в Гринвич.
Это больше напоминало огромную живую картину, чем войну. После того как англичане высадились в Кале, были устроены торжества и турниры с целью произвести впечатление на французов. Том в них почти не участвовал, будучи занят надзором за проверкой громадных запасов провизии и военного снаряжения, доставленных кораблями из Англии по его распоряжению. Но наконец он справился с этим делом, и тут как раз королю подоспело время двинуться дальше. Войско выстроилось в походный порядок и направилось через Нижние Земли[13] к хорошо укрепленному городу Теруану, где английский монарх встретился со своим союзником, императором Максимилианом.
Вместе они осадили город. Том с облегчением увидел, что небольшой сборный дворец, который он сконструировал по заданию Гарри, выглядит крепким, хорошо обставлен и предоставляет королю необходимые роскошь и удобства. Не сказать, чтобы король проводил там много времени. Он был очень занят наблюдением за повторяющимися атаками на Теруан и бросался туда, где кипел самый жаркий бой, не заботясь о собственной безопасности.
Французы попытались применить отвлекающий маневр. В августе их войско числом в пятнадцать тысяч человек попыталось навязать бой союзным войскам, дабы отвлечь их от Теруана, но врагам дали такой горячий отпор, что они пришпорили коней и галопом умчались прочь, а им вслед неслись насмешки и хохот их мучителей.
– Мы назовем это Битвой шпор! – воскликнул Гарри по возвращении во дворец с Брэндоном, оба они пребывали в отличном настроении. – Ей-богу, Томас, видели бы вы, как они улепетывали!
– Хотелось бы мне это увидеть, – с легкой завистью проговорил Том. – Это, наверное, ускорит окончание осады?
Он не ошибся. Через неделю Теруан пал.
– Все это благодаря вам, Томас! – с восторгом произнес Гарри, надевая доспехи перед триумфальным въездом в город для получения ключей от него. – Мы бы не справились, если бы вы не позаботились так умело о том, чтобы нам всего хватало.
– Я благодарю вашу милость, – Том улыбнулся, – но думаю, успехом мы в немалой мере обязаны вашему командованию.
Гарри усмехнулся, принимая похвалу как должное:
– И нашим храбрым солдатам. Оружейник, отполируйте вот здесь этот нагрудник. Сегодня я хочу явиться французам во всей красе. Пусть полюбуются на великолепие своего победителя, или скорее, я бы сказал, спасителя!
Том находился при победившем войске, когда оно строем вступало в город вместе с батальонами императора, правители-триумфаторы скакали во главе. Гарри ликовал и весь раздулся от гордости. От его вида по спине пробегала дрожь. Однако ожидаемого теплого приема и оваций он не получил: горожане во враждебном молчании с ненавистью глядели на него. Все выглядели исхудалыми, оголодавшими. Том похолодел.
Тем вечером, когда они вернулись во временный дворец, король был в дурном настроении.
– Пусть солдаты разбирают стены! – приказал он. – Потом сожгите город, но сперва прогоните людей. Их не должно быть на землях императора.
Том удалился и занялся разборкой корреспонденции. Пришли письма от Совета и от королевы, которая просила, чтобы ей дали знать, все ли в порядке с ее супругом, и посылала мольбы Господу о его успехе. Том с удовольствием сообщил ей о падении Теруана, но недовольно сдвинул брови, поняв, что кто-то взял на себя смелость рассказать ей, как рисковал собой Гарри, чего делать совсем не следовало. Королеве ни к чему тревожиться в ее состоянии, ведь от благополучного исхода ее беременности зависит будущее Англии. Помолился Том и о том, чтобы никто не нашептал Екатерине, что ее супруг ухлестывает за одной юной француженкой, как ему донесли знающие люди.
Том застал Гарри за столом с императором, они угощались какими-то фруктами после обеда. Рядом с хитрым старым змеем Максимилианом король, с его свежим лицом и юной красотой, выглядел невинным мальчиком-хористом. Оба выжидательно смотрели на вошедшего.
Том обратился к своему государю:
– Его святейшество шлет вашей милости свои поздравления.
Он заметил, что Гарри бросил взгляд на императора, очевидно размышляя, направил ли папа Лев, унаследовавший престол от папы Юлия, поздравления и ему тоже. Но Максимилиан просто сидел и улыбался.
– Для нас это большая честь, – покраснев от упоения своим успехом, сказал Гарри.
– О, и вот что, сир, королева снова написала вам. Она желает получить новости от вас. Справляется о вашем здоровье и полагается на Господа в том, что вскоре вы вернетесь домой с очередной славной победой. Ваша милость, она говорит, что не успокоится, пока не получит от меня известий.
– Я напишу ей, – пообещал Гарри. – С ней все хорошо?
Том понял, что он имеет в виду, и улыбнулся:
– Судя по всему, да. Ее милость сообщает, что была очень занята изготовлением штандартов, знамен и эмблем, чтобы послать их нам.
– Они нам понадобятся, ведь наша следующая цель – покорение Булони, – сказал Гарри. – Когда она и Кале окажутся в наших руках, мы сможем распоряжаться Каналом и используем порты как плацдармы для доставки новых солдат.
– Думаю, сначала, – вмешался Максимилиан, – нам следует отправиться в Лилль и повидаться с моей дочерью-регентом. Она с большим интересом следила за нашей кампанией и будет рада принять вашу милость.
Гарри и Том оба вели переписку с эрцгерцогиней Маргаритой и не переставали удивляться, что имеют дело с такой умной женщиной, к тому же стоящей на тех же политических позициях, и невольно восхищались ее способностями: она правила Нидерландами и Бургундией мудро и справедливо. Однако втайне Том соглашался с королем: правление женщины противоречило естественному порядку вещей. Женщины не обладают такими способностями, как мужчины, они создания подчиненные, слабые и эмоциональные. Тем не менее Том был вынужден признать: и среди них бывают редкие и достойные почитания исключения, такие как королева Изабелла, вот эта эрцгерцогиня и его Джоан.
– Я бы предложил, – продолжил Максимилиан, – чтобы после этого вы захватили город Турне, он рядом с Лиллем, и укрепили наше владычество на востоке.
– Но как же Булонь? – Гарри считал, что его план лучше.
– Мы отправимся туда позже!
Тому это не понравилось. Похоже, император по примеру Фердинанда заботился о собственных интересах. Падение Турне принесет больше выгод ему, чем Англии. Том почувствовал, что у Гарри возникла та же мысль. Но это всего лишь небольшая отсрочка, сказал себе король. До зимы еще долго, сезон военных кампаний продлится много недель, и на взятие Булони времени хватит.
К концу августа Гарри и Максимилиан приехали в Лилль, где провели три дня в гостях у Маргариты. Бургундская знать стеклась ко двору, чтобы быть представленной королю Англии. Предполагалось, что Гарри будет отдыхать, но он поразил всех своей энергией – сражался на турнире перед эрцгерцогиней и ее юным племянником, инфантом Карлом Кастильским, сшибался верхом с Брэндоном и защитником императора и сломал много копий под громовые овации.
– Не знаю, как у него это получается! – восторженно сказал Том, обращаясь к группе фламандских придворных. – После этих упражнений он еще свежее, чем до того.
Гарри был неутомим: он бился на поединках и играл в спортивные игры днем, а вечерами танцевал до упаду. Однако пиршества резко оборвались с получением письма из Англии.
– Мне необходимо увидеть короля! – требовательно заявил Том стражникам у дверей королевских покоев. – Дело не терпит отлагательств!
Он влетел внутрь и наскоро раскланялся, а Гарри резко вскинул на него взгляд, испуганный столь странным появлением своего олмонера.
– Ваша милость, прошу простить за вторжение, но шотландцы напали на Англию!
– Клянусь святым Георгием! – Гарри вскочил на ноги, опустив лютню. – Когда? Где?
– Четыре дня назад они перешли границу на севере. Похоже, король Яков воспользовался отсутствием вашей милости. Шотландия всегда была дружна с Францией, сэр. Без сомнения, Яков желает отвлечь вас от вашей цели.
– Я всегда ждал от него подвоха! – Гарри возбужденно расхаживал по комнате. – Клянусь Богом, хотел бы я сейчас находиться в Англии! Я бы обратил шотландцев в бегство! Каковы их силы?
– По оценкам моих разведчиков, у короля Якова восемь тысяч человек.
И без того светлая кожа Гарри совсем побелела. Он тяжело опустился в кресло у стола и потянулся за пером.
– Я напишу королеве и моему Совету, прикажу срочно готовиться к обороне Англии.
– Судя по всему, они уже с великим усердием делают это, – заверил его Том.
Новость о вторжении мигом облетела лагерь. Раздавались призывы поскорее вернуться домой, но король не поддался.
– Сперва мы пойдем на Турне, – заявил он, впрочем не вполне уверенным тоном.
Гарри был весь как на иголках от беспокойства о том, что происходит там, на другой стороне Канала.
Наконец они получили новые донесения. Суррей спешно собрал армию и двигался маршем на север. Королева направлялась в Бекингем, чтобы поднять там войско.
А Гарри находился в лихорадочном нетерпении, ему отчаянно хотелось вернуться в Англию.
– Зачем я здесь, пытаюсь брать какие-то никчемные, мелкие городишки, когда мой трон под угрозой! – рычал он. – Мне бы больше пристало ехать во главе армии Суррея и воздать шотландцам по заслугам. – К чести короля, он не забыл и о своей сестре Маргарет. – Стоит мне подумать, что ее брак с Яковом должен был стать предвестием вечного мира, и я готов задушить его! – кипятился он.
Максимилиан поддержал Гарри:
– Вашему высочеству следует делать то, что необходимо. Жаль, конечно, снимать осаду, ведь уже появились признаки того, что решимость жителей Турне слабеет. Однако вам решать, что для вас важнее, – сказал он и в утешение похлопал Гарри по руке.
– Что мне делать? – спросил король поздно вечером у Тома, когда они наконец остались одни. – У меня голова разболелась от всех этих тревог.
– Сир, возьму на себя смелость заметить: если вы сейчас уведете армию домой, может выйти так, что сражаться с шотландцами вам уже не придется. К моменту возвращения вашей милости Суррей будет на севере. Он великий воин. Положитесь на него. В случае удачи Господь дарует вам победу над двумя вашими врагами.
В конце концов решение было принято за короля. Суррей разбил шотландцев в крупном сражении при Флоддене в Нортумберленде. Король Яков и многие его дворяне пали в битве.
Обрадованный новостью, но раздраженный тем, что королева в своем письме фактически поставила свою победу выше одержанной им, и немало завидующий Суррею, – Том знал, что король желал бы сам вести в бой армию, – Гарри с новой энергией взялся вести собственную войну и осадил Турне. Из своих покоев во временном дворце, на большом удалении от линии фронта, Том слышал звуки бомбардировки и крики осаждающих. 21 сентября Турне сдался.
Вернувшись в лагерь после овладения городом, Гарри пребывал в ликующем настроении.
– Без вас этих побед мне не видать, Томас! – воскликнул он, обхватывая Тома одной рукой за шею. – В награду за труды и заботы, которые вы взяли на себя ради меня, я сделаю вас епископом Турне. Никогда еще армия не была лучше снабжена продовольствием и вооружена!
Том зарделся от удовольствия. Он теперь епископ!
– Я никогда не думал, что поднимусь на такую высоту, сир. Смиренно благодарю вашу милость, – сказал он.
– Разумеется, вам придется назначить вместо себя викария, – продолжил Гарри. – Я не могу допустить, чтобы вы то и дело носились во Францию.
– Конечно, – согласился Том.
Ему не хотелось проводить половину времени за границей. Его и так слишком многое отвлекало от Джоан. Однако новый статус радовал, как и доходы, которые тот принесет.
Позже, написав любимой о своем повышении и шутливо сообщив ей, что отныне она должна называть его «ваша милость», Том задумался о тех триумфах, которые Гарри считал большими свершениями. Взятие двух городов и бегство французов с поля боя. Ни то ни другое не приблизило короля к исполнению мечты. А уже наступила осень, и сезон военных кампаний близился к завершению. Зима не за горами, так что никаких новых приобретений во Франции сделать не удастся. Том невольно почувствовал, что все его труды пропали даром.
Но все же он стал епископом и скоро будет дома. Это его радовало. Он не мог дождаться встречи с Джоан, хотел обнять ее, затащить в постель. Ждать уже недолго! И маленького Томаса он навестит, посмотрит, как тот вырос. Когда-нибудь, поклялся себе Том, он заберет его. А вот малышка Дороти потеряна для него навеки. Думать об этом было невыносимо.
В октябре в Лилле был подписан новый договор. Гарри, Фердинанд и Максимилиан договорились в следующем году вторгнуться во Францию, а очаровательная сестра Гарри Мария, семнадцатилетняя красавица, должна была выйти замуж за инфанта Карла, внука Максимилиана и племянника королевы Екатерины, который в один прекрасный день унаследует Испанию и, может быть, даже станет императором после Максимилиана. Марию явно ждало славное будущее, ведь если все случится так, ее супруг будет новым Цезарем, властелином обширных пространств, протянувшихся от Нижних Земель до Италии. И Гарри не сомневался, что его самого в следующем году коронуют в Реймсе.
Наконец они тронулись в обратный путь. В конце октября английский флот пришвартовался в Дувре, и Тому вменили в обязанность сопровождать Гарри в Ричмонд в составе маленькой свиты, которую он взял с собой. Они галопом скакали мимо толп ликующего и машущего руками народа.
– Взгляните на этих людей! Любовь к вашей милости возникает у всех, кто бы вас ни увидел! – крикнул Том, зная, что лесть для его господина была дыханием самой жизни и важно сказать что-нибудь, эхом отражающее настроение момента. – Для них вы не обычный человек, а посланец Небес!
Гарри одарил его широкой улыбкой и вновь обернулся к своим подданным с поднятой вверх рукой – победитель, возвращающийся домой, где его приветствуют как героя.
– Будем молиться, чтобы королева увенчала нашу радость сыном, – сказал король.
– Я неустанно молюсь об этом, – отозвался Том.
Он не сомневался, что на этот раз Господь улыбнется королю. Ему очень хотелось увидеть Гарри отцом.
Том с радостью бы улизнул в тот вечер в приют Святой Бригитты к Джоан, однако, несмотря на все усилия подчиненных, за время его отсутствия накопилось столько бумажной работы, что ему пришлось потратить время на разбор документов в приоритетном порядке. А утром заседание Совета. Весьма сомнительно, что ему удастся уехать раньше обеденного времени. Том со вздохом приказал подать ему воды, чтобы умыться, переоделся в чистое и спустился в зал для приемов поужинать.
Позже Том вернулся в свой кабинет, готовый приняться за неотложные дела, и испуганно вздрогнул, увидев там ожидавших его Суррея и Уорхэма. И они действительно принесли очень плохие новости.
Лорды встали. Гарри вошел в зал Совета и занял свое место. Сердце Тома упало.
– Милорд Суррей, – начал король, – я должен сердечно поблагодарить вас и ваших командиров за победу при Флоддене.
Старый боевой конь склонил голову.
– В награду вам будет возвращено герцогство Норфолк, – продолжил Гарри, и угловатое лицо графа осветилось радостью.
Еще бы, много лет, с тех пор как его отец потерял герцогство и свою жизнь, так как сражался на проигравшей стороне при Босворте, Суррей страстно желал получить земли предков обратно. Остальные лорды поздравляли его, хлопали по спине.
– Поужинайте сегодня со мной, – пригласил Гарри. – Мы с королевой хотим услышать подробный рассказ о вашей победе. – Король помолчал. – А теперь, джентльмены, давайте обсудим войну с Францией.
Тому стало дурно.
– Она уже обошлась нам в миллион фунтов, – сказал архиепископ Уорхэм, – и ваша милость взяли два маленьких города, на чем выгадал в основном император.
Том затаил дыхание.
– Мерзкие пёсьи норы, так их называют, – заметил лорд Томас Говард, сын Суррея, любитель резких выражений.
Гарри взъерепенился:
– Это важные стратегические победы! – Он был похож на изготовившегося к прыжку льва.
– Позвольте не согласиться с вами, ваша милость, – вступил в разговор Суррей. – Скажите ему, господин олмонер.
Том разозлился, что его выставили на щит. Надо было раньше догадаться, что сомнительную честь сообщать королю неприятную новость предоставят ему.
– Дело в том, – медленно начал он, – что вашей милости вообще не следовало вступать в войну. Недавно мы узнали, что король Людовик заключил мир с папой Львом еще до того, как вы покинули Англию.
Не было нужды объяснять, что теперь его святейшество не станет никому отдавать королевство Франция.
Щеки Гарри вспыхнули от ярости. На мгновение он, казалось, лишился дара речи.
– И ни Максимилиан, ни Фердинанд не знали об этом? – проревел он. – Не могу поверить!
– Очевидно, нет, сир, – ответил Том. – Они, как и вы, попали впросак. И оба твердо намерены вместе с вами вторгнуться во Францию в следующем году.
– Отлично! Людовик ответит за свои интриги! А что до его святейшества, у меня нет слов. Он коварен, как все Борджиа!
– Увы, Святой престол не так свят, как нам хотелось бы, – заметил Том. – Папа такой же правитель, как любой другой, и заботится о защите своих территориальных интересов.
– Что ж, ему тоже следует преподать урок верности, – прошипел Гарри и поджал губы. – Меня не остановит даже Рим! Я хорошо проявил себя во Франции и, клянусь святым Георгием, с помощью союзников завоюю ее, не пройдет и двенадцати месяцев!
Собрание завершилось, и Том решил уже отправиться в приют Святой Бригитты, но король задержал его и отвлек каким-то пустячным разговором, пока остальные расходились, а потом сказал:
– Екатерина родила раньше срока. Я подумал, вам нужно знать.
Том готов был расплакаться от жалости к королю.
– Она потеряла уже четвертого ребенка, – продолжил Гарри. – Я не говорил вам еще об одном в прошлом году. Он родился мертвым в пять месяцев. – (На самом деле Том знал об этом; одна из дам королевы была у него на жалованье.) – Сказать по правде, я в отчаянии. Королю нужен сын, который унаследует его королевство. Почему Господь отказывает мне в этом счастье, когда я нуждаюсь в нем больше, чем любой другой человек? – В его глазах стояли слезы.
– Кому дано постичь пути Господни? – мягко проговорил Том. – Мне хотелось бы чем-нибудь утешить вашу милость.
– Я молился, и вдвое усилил свои мольбы, – сказал Гарри, овладевая собой. – Ездил в паломничество к Богоматери Уолсингемской. Не могу поверить, что мы с королевой чем-то заслужили неудовольствие Божие. Клянусь святым Георгием, она постилась достаточно в качестве покаяния и не представляет, чем провинилась!
– Может быть, если она станет поститься меньше, дела пойдут лучше для вас обоих, – предположил Том.
– Мне это кажется разумным, – согласился Гарри, и ему стало легче. – Благодарю вас. Я поговорю с ней.
Том раскланялся и поспешил уйти. Прождав лодку целую вечность, он наконец поехал домой. Когда Джоан вышла в зал с Забиякой на руках и увидела его там, выражение на ее лице было такое, что и передать нельзя. Том даже почти решил, что ради этого стоило провести долгие недели в разлуке. Потом она оказалась в его объятиях, и он растаял, уткнулся в шею любимой, млея от ее тепла и близости. Скорей бы забраться с ней в постель.