Глава 34. Настя

Гуляем с Матвеем на детской площадке во дворе. Детей нашего возраста нет, только подростки на другом краю, бабульки у подъезда дома напротив, да изредка кто-то из незнакомых сокращает путь через двор.

Середина августа. Скоро осень, и тепла с каждым днем меньше.

Жду сентября с замиранием сердца. На десятое число назначена наша с Мишей регистрация. По моей просьбе торжество будет тихим, в узком кругу родных и близких. Я и платье богатое не хотела, но Медведь мой настоял, поэтому свадебный наряд выбирали с Олеськой по каталогу модного салона. Мы уже два раза с ней ездили на примерку. В первых числах сентября платье должно быть готово. И оно – шикарное! Просто фантастически красивое!

И вроде хорошо все у нас с Мишей и Матвеем, спокойно, а предчувствие чего–то дурного все чаще посещает меня. Прорастает корнями под ребрами, распускает щупальца, усиливает позиции. Страшно потерять счастье, свалившееся на меня внезапно, да еще в таком объеме – любимый мужчина, чудесный ребенок, безграничная любовь.

Вот и сейчас тревожное чувство не дает в полной мере насладиться нежарким солнышком. В который раз оглядываюсь вокруг, высматриваю что–то или кого–то в дворовых кустарниках, но ничего необычного не вижу.

– Настя, смотр–ри! – зовет медвежонок.

Матвей сам раскачивается на качели. Бейсболку обернул козырьком назад, отчего вид стал хулиганистый. Ноги в модных кроссовочках с подсветкой на подошве задирает высоко, опускает, чтобы набрать скорость и высоту. Это его мальчишки постарше научили, с которыми малыш сдружился на детской площадке.

– Осторожно, Матюша, держись крепче.

Посматриваю на наручные часы. Миша с работы приедет через три часа, как раз нам хватит погулять и приготовить ужин. В последнее время жених мой нервничает, хоть и старается не подавать вида. На мои расспросы отвечает коротко – устал, но я не верю ему. Не предсвадебный мандраж у него, а что–то серьезнее. Но что? Бизнес или личное? Как узнать? Осторожно спрашивала у Натальи Андреевны, но и она не в курсе. Женька тоже партизан – отнекивается. Миша взял его к себе на работу программистом. Говорит, мозги у моего брата уникальные. Оказывается, он не только в игрушки умеет играть, но и программы крутые пишет. Леська светится. Никогда ее такой не видела. Чудеса.

Задумавшись, не сразу замечаю, что рядом кто–то есть.

– Здравствуй, Настя!

Оборачиваюсь. Наша новая знакомая Варвара с коляской, в которой сидит маленькая глазастенькая девочка с пустышкой во рту. Варя – та самая девушка, что ошиблась адресом, когда искала Игоря Зарецкого. Она его нашла, осчастливила новостью о родившейся несколько месяцев назад дочери. Теперь мы с ними соседи. С Варей мы подружились и часто встречаемся во дворе.

– Привет, Варюш. Матвей, смотри, Аленка приехала.

Матвей спрыгнул с качели, подбежал к коляске.

– Пр–ривет, Аленка, – теребит ее за пухлую ручку.

Девочка его узнала, заулыбалась беззубым ртом, выплюнув слюнявую пустышку. Хорошо, что она на веревочке, не потеряется. Матвей начинает что–то рассказывать малышке, активно жестикулируя. Аленка внимательно слушает, распахнув синие круглые глазищи. Как будто все–все понимает, что мой ребенок ей наговаривает.

– Чую, искать жениха нашей принцессе не придется, – смеется Варя, кивая на детей.

Улыбаюсь ей в ответ.

– Настена, ты чего такая напряженная? – заглядывает мне в глаза Варя. – Случилось чего?

– Да нет, все хорошо. Просто что–то… волнительно. Предчувствие…

– А–а, это, наверное, у тебя предсвадебное. У моей подруги так было, она чуть в другую страну не улетела от страха, даже билет на самолет купила. Хорошо жених узнал, успокоил. Так что не переживай, Настен, замуж выйдешь, все пройдет, – хихикает Варя.

– Пройдет конечно, – соглашаюсь, поддерживая смех.

Болтаем еще немного с Варей о том, о сем, но больше о детках. Ветерок начал усиливаться, похолодало, и двор словно вымер. Прощаемся с девочками и, не торопясь, идем с Матюшкой домой.

У подъезда шарю в карманах ветровки, ищу ключи. Это проблематично, потому что в моих карманах куча детских игрушек. Матвей, чтобы не носить свой скарб самому, отдает богатство мне – машинки, игрушки из киндеров, камушки, фантики – все это важное и ему "очень–очень нужно" на прогулке. Правда, на улице он о них забывает, а я хожу с оттопыренными карманами.

– Да где же наши ключики? Матюша, не видел?

– Неа, – одаривает меня озорной улыбкой мальчишка.

Матвей все больше и больше похож на Мишу – та же мимика, повадки, характер. Можно было и тест не делать – родство налицо, но он нужен был для оформления документов. Сегодня–завтра Матвей официально станет сыном Михаилом Шведова, и мы все наконец вздохнем спокойно – наш. Даже мать его, Инна Воронцова, теперь нам не страшна. Она лишена родительских прав – все по закону, и я считаю – справедливо.

Малыш с интересом наблюдает, как я выуживаю из карманов его вещички. Словно сокровища из тайника достаю. Складываю все на лавочку. Ключей нет, но и карманы еще не все выпотрошены.

– Больше ничего с собой брать не буду, – ворчу миролюбиво, вытаскивая очередную "порцию".

– Матвей, – раздается рядом осторожный женский голос.

Поворачиваемся вместе с мальчиком.

Инна!

Инну я узнала сразу. Миша показывал мне ее фотографии.

Она старше меня по документам на четыре года, а на вид намного больше. Взгляд не девушки, а взрослой женщины. Очень взрослой.

Инна в легкой распахнутой ветровке, под которой зеленая, в тон глазам водолазка, джинсах, кроссовках. Светло-русые волосы собраны в высокий хвост. Ветер играется с ними, накидывает на лицо. Она небрежно смахивает их рукой. Не сводит глаз с Матвейки.

На автомате беру малыша за плечики, тяну на себя, хочу спрятать. С какой целью пришла эта женщина? Забрать сына? Не отдам!

– Что вам нужно? – всеми силами стараюсь, чтобы голос не дрожал.

– Здравствуй, сынок, – игнорируя меня, Инна присаживается на корточки, раскрывает руки, приглашая мальчика в объятия. – Иди к маме?

Матвей прячется за меня, обхватив за ноги.

– Матвей не ваш сын. Больше не ваш.

– Вот как? – вздергивает брови Инна.

Поднимается с корточек, не дождавшись сына. Осматривает меня с ног до головы, оценивает.

– Да. Так, – стойко выдерживаю ее колючий взгляд. С вызовом смотрю в ответ. – Михаил оформил сына на себя, а вас прав на ребенка лишили. У вас больше нет сына.

– А это мы еще посмотрим. Ты вообще кто такая? – Инна некрасиво кривит рот. – Нянька что ли?

Ее взгляд меняется, когда она замечает кольцо на моем безымянном пальце. Она хочет что-то сказать, но…

– Это моя мама! – кричит вдруг ей Матвейка, крепко стискивая мои ноги ручонками. – Мама! А ты уходи! Ты плохая!

– Матвей! – изумленно таращит на него зеленые глаза женщина. –Я мама!

А у меня словно крылья за спиной вырастают. Меня сын мамой назвал! Впервые!

– Как язык у тебя поворачивается называть себя матерью! – брезгливо кидаю Инне. – Он о тебе не спросил ни разу!

Подхватываю ребенка на руки, обнимаю крепко. Мой мальчик, моя роднулька! Умру, но не отдам никому. И он обвил меня ногами, вцепился ручонками в шею, сжимает, отвернувшись от Инны.

– Папа! Папа пр–риехал! – внезапно кричит Матвей.

Разжимает ручки, пальчиком показывает на быстро приближающегося к нам Шведова. Злого, с бешено сверкающими искрами в черных глазах и невероятно красивого. За ним Степан и еще один мужчина из охраны. Окружают Инну, оттесняя ее могучими фигурами от нас.

– Ты! – выплевывает на Инну, глыбой нависая над ней. – Какого черта ты сюда приперлась?

Инна становится маленькой и беззащитной. Испуганным зверьком смотрит снизу на Шведова.

– Я… я к сыну… П–посмотреть только…

– Посмотрела? Пошла вон. И вот, на, перечитывай почаще, – кидает ей в лицо какой–то документ. Она подхватывает его двумя руками, читает. – Прочитала? Все понятно или перевести?

– П–понятно. Прости…

– Проводите с-с… дамочку… – едва сдерживая ярость, Шведов отдает приказ охране.

Потеряв интерес к Инне, Михаил разворачивается к нам с Матвеем, перекрывая обзор на то, что происходит за спиной.

Лицо разглаживается, глаза наполняются нежностью. Один широкий шаг и сгребает нас обоих в охапку. Прижимает наши головы к своей.

– Матвей, – просит тихим подрагивающим голосом, – скажи еще раз… Папа…

– Папа! – звонко отзывается ребенок, обнимая нас за шеи. – Папа и мама! Мама и папа!

Плачу от счастья, обнимая любимых мужчин, моих защитников. Миша растрогано целует Матвея в лобик. Дождался, наконец, когда сын его папой назовет.