Глава 33. Настя

Степан, получив цу от шефа не сводить с меня глаз и не приставать, за всю дорогу до магазина, а потом до дома не сказал и десятка слов. Молча ходил хвостиком за мной по супермаркету, катал тележку как верный слуга, а на кассе бесцеремонно отодвинул меня в сторону и оплатил покупки.

На мое ярое возмущение бросил коротко: "Приказ шефа", забрал пакеты.

– Приказ так приказ, мог бы меня предупредить, – бурчу, мысленно посылая недовольство Мише.

На самом деле забота и предусмотрительность Медведя приятна. Отгоняю от себя мысли, что и с другими девушками он был таким же. Все равно не узнаю. Вон, Степан и тот ни на один из моих вопросов о прошлом Шведова не ответил, устроил молчанку.

Возле дома вдруг вспоминаю, что не позвонила Жене, не предупредила, что еду. Дома он или на учебе? На всякий случай звоню. Скидывает. Наверное, на паре сидит. Отправляю смс, что я рядом и сейчас поднимусь в квартиру.

Степан также молча забрал пакеты из багажника и пошел за мной.

Своим ключом дверь открыть не получилось – с той стороны в скважине ключ. Звоню.

Искоса посматриваю на Степана. Невозмутимый стоит, груженый пакетам. Телохранитель блин. Как я Жене буду объяснять кто это? Да как. Как есть, так и объясню.

Женя открывает спустя нескольких настойчивых звонков. Босой, в спортивных штанах, без майки. Волосы взъерошены.

– Настя? – удивляется. Чую, мы не вовремя.

– Ты чего так долго не открываешь?

– Спал.

Степан, чуть наклонив голову в приветствии, протягивает пакеты Женьке.

– Я в машине, – кидает мне и, развернувшись на 180 градусов, уходит по ступенькам вниз.

Женька высовывается из квартиры, провожает его изумленным взглядом.

– Не понял. Это кто?

– Водитель Шведова. Домой–то пустишь?

– Угу.

Женька, отступает назад, ногой типа незаметно двигает женские туфли под обувницу. Ага, спал он, ну-ну.

– Ты че не позвонила?

– Я смс написала, – осматривая квартиру, иду за братом на кухню. – Оу, я думала, тебя уже тараканы выселили.

– Вот еще, – фыркает. – Я что – безрукий?

Чистенько, грязной посуды нет, едва уловимо пахнет женскими духами.

– Ты надолго?

– За учебниками. К сессии буду готовиться.

– Понятно.

Женька ставит пакеты на стол, начинает разбирать. Замечаю темные пятна на его спине и шее, розовые полосы на коже, похожие на следы от ногтей. А брат–то вырос. И жизнь, похоже, у него такая же бурная, как у нас с Михаилом. С одной стороны, я рада за Женьку, что он не скучает в одиночестве, проводя все свободное время за компом, плюс питается, я надеюсь под женским присмотром, регулярно. С другой стороны, сопляк же еще. Ну какие у него могут серьезные отношения в его возрасте?

– О, пельмешки! – радуется как ребенок лакомству, обнаружив на дне пакета полуфабрикаты.

– Голодный? – на всякий случай спрашиваю. – Приготовить что–нибудь?

– Не, не надо. Я сам потом. Как у тебя дела, систер?

– Хорошо. Матвей разговаривает. Кота завели.

А еще я теперь любовница шефа, но об этом Женьке знать не обязательно.

– Кота?

– Ага. Рыжего. Такой забавный.

В комнате брата что–то падает. Женька начинает нервничать. Движения резкие, скулы напряжены, допроса ему не избежать.

– Жень, с девушкой познакомишь? – прищурив глазки, улыбаюсь брату.

– С какой? – прочищает горло.

– С той, что в комнате прячется.

– Не думаю, что это хорошая идея… Она стесняется.

– Давай я сама ее позову. Чайник ставь.

Иду из кухни, стучу в дверь Женькиной комнаты.

– Лесь, выходи!

Тишина.

– Да выходи уже, хватит прятаться.

Дверь осторожно, но не полностью открывается. Никольская с виновато–испуганным видом выглядывает, готовая в любой момент запереться с той стороны.

– А как ты…

– Пф-ф, думаешь я туфли твои не узнаю или духи? – упираю руки в бока.

– Ох, Насть… Я хотела тебе рассказать…

– Пойдем, расскажешь, – киваю ей в сторону кухни и иду туда первая. Никольская за мной.

Садимся с Леськой за кухонный стол друг напротив друга. Женя по–хозяйски ставит кружки, сахар, сладости. И ни слова ни от кого, только чайник шумит. Никольская периодически бросает на моего брата умоляющий о помощи взгляд, а тот невозмутимый. Крутится на наших квадратах, будто не замечая повисшего в воздухе напряжения.

Чайник со щелчком отключился. Женя аккуратно налил нам кипятка.

– Ну ладно, девочки, вы тут сами пока пообщайтесь, да? – обезоруживающе улыбается братишка и, прихватив свою кружку с чаем, линяет из кухни.

Подруга, оставшись без надежной мужской стенки, опустила плечи еще ниже.

– И давно вы с Женькой… встречаетесь? – я первая нарушаю молчание. Ругаться или скандалить я не собираюсь, но и строгую сестру, радеющую за младшего брата, изобразить своим долгом считаю нужным. Потому и в голосе холодок, от которого Леська ежится.

– Настен… – подруга греет пальцы о кружку. – Я его люблю.

– Оу, – вздергиваю брови. – Как Валеру, Шведова… – называю еще несколько ранее услышанных от подруги имен. – Для здоровья мальчика завела?

– Нет, это другое, – чуть ли не плача поясняет. – Женя не похож ни на кого из них. Он другой. Он настоящий! Он меня от позора спас… Я в клубе… некрасиво себя вела. Женя меня оттуда забрал, привез сюда, а потом всю ночь вычищал интернет от роликов с моим участием…

– А ты его благодаришь теперь?

– Это не благодарность, Насть! За мной еще никто так не ухаживал, не беспокоился, не спасал, понимаешь?

– Женя младше тебя! – повышаю голос, пытаясь достучаться до Олеси.

– Всего на три года!

– На целых три года! Это почти жизнь! Господи, Леся, ты же ему сердце разобьешь!

– Насть, ну что ты такое говоришь, – дрожащим голосом мнется подруга. – У нас все серьезно.

– У нас все серьезно, – уверенно и твердо вторит за ней Женька. – И что бы ты не сказала сейчас, систер, – пресекает мои новые возражения брат, – ты ничего не изменишь. Я совершеннолетний, Олеся тем более. Нам хорошо вместе.

Обняв Лесю со спины длинными ручищами, не мигая, смотрит на меня. То ли подслушивал, то ли я громкая, раз брат пришел спасать свою девушку от недовольной сестры.

Глаза у Никольской блестят влагой. Прижимается виском к Жениному плечу. На самом деле они неплохо смотрятся вместе, вполне гармонично. И чувства между ними неподдельные.

– Ну понятно все с вами, – сбрасываю с себя маску строгой учительницы. – Но чур, если что – не жаловаться, не плакать.

– Мы не будем, – в голос говорят эти двое и смеются, обнимаясь и нескромно целуясь.

Чувствую себя здесь лишней и как ни странно, я спокойна за брата. Ведь догадывалась я, что он неравнодушен к моей подруге, но что и она Жене ответит тем же – оказалось для меня сюрпризом.

Собираю учебники и спешу домой, к любимым мужчинам, правда, снова через супермаркет.

Степан заносит пакеты в квартиру, о чем–то перебрасывается парой фраз с Мишей. Меня в оборот берет Матвейка, утаскивает в комнату. Хвастается поделками из лего, что они с отцом наделали. Лопочет что–то о баушке, Нежуке, фотографиях, еще о чем–то. Не успеваю за ним, голова кругом. Нежук трется об ноги, мурлычет. Меня не было немногим больше двух часов, а все так соскучились, будто мы год не виделись. Хотя надо признать, я соскучилась не меньше.

Медведь мой ходит по пятам и при каждом удобном моменте зажимает в укромном уголке и целует, целует так сладко, м–м–м!

Ужин готовим все вместе. Рассказываю Мише о Жене и Олесе, правда, иногда мне кажется, что Медведь меня не слышит, не понимает о чем я говорю. Просто смотрит, о чем–то своем думает, мечтает.

– Насть, давай поженимся?

Забыв, что я только что делала и говорила, замерла на месте. Рот безмолвно открывается, закрывается, глаза не моргают, таращась на Шведова. Мне послышалось, почудилось? Слуховые галлюцинации? Но он реально что–то спросил и теперь ждет ответа. Перевожу взгляд на Матвея. Ребенок сидит за столом и тоже смотрит вопросительно на меня. И Нежук мигает раскосыми желто–зелеными глазенками, следя снизу за всеми по очереди.

В висках бьет молоточками, в груди бешено стучит влюбленное сердце. Миллион вопросов проносится в голове со скоростью света – что, зачем, почему? А главное – Миша реально позвал меня замуж? А если нет? Сейчас скажу "да", потом буду ждать чего-то…

– Насть?

– А?

Вместо ответа на мое глупое "А?" раздается звонок в дверь.

– Я открою.

Трусливо сбегаю в коридор к двери.

Вдох. Выдох.

Распахиваю дверь.

Едва сдерживаюсь, чтобы не закрыть ее обратно, спрятаться самой и спрятать Шведова. И дверь изнутри забаррикадировать. Потому что это наверняка к нему, моему Медведю, а я не смогу от него теперь отказаться или кому–то отдать. Не смо–гу!

И от этих мыслей все внутри сжимается в невозможно тугой комок, который мешает дышать…

– Здравствуйте! – неловко улыбается красивая незнакомая девушка.

Прямые светло–русые волосы со стрижкой каре, белая футболка, голубые джинсы по щиколотку, синие балетки со стразами. В одной руке у нее люлька от коляски, в которой спит младенец. Судя по розовому комбинезончику и чепчику с рюшами – девочка. Другой рукой она нервно теребит хлястик дамской сумочки, что висит на плече.

Вытягивая шею и отрывая от пола пятки, незнакомка заглядывает через мое плечо в квартиру, кого–то высматривая. Машинально перекрываю ей обзор собой.

– Здравствуйте, а вы к кому? – опираюсь рукой об косяк, ощутив предательскую слабость в коленях. Что–то для меня слишком много шоковых моментов за один день.

– Я… – оседает на пятки, увидев за моей спиной мужчину.

– Насть, кто там? – горячие ладони ложатся на мою талию. Неосознанно поддаюсь назад, к защитной стенке в виде моего (моего!) Медведя.

– Вы к кому? – заметив спящего младенца, негромко повторяет за мной Миша, обращаясь к девушке. По голосу чувствую, что он тоже не понимает кто перед ним. И волнуется – сильнее сжимает меня пальцами.

– Здравствуйте, – девушка здоровается и с ним тоже. – Привет, – опускает глаза ниже. Там любопытный Матвей выглядывает, цепляясь за штанину отца. Не ответив, сбегает. – Простите, – тихим взволнованным голосом извиняется мамочка, – я, наверное, не туда попала… Я ищу одного человека… Мне нужен Игорь Зарецкий. Он здесь живет?

– Нет здесь таких, – отрезает Шведов с явным облегчением.

Эти три слова растягивают мои губы в глупую, но счастливую улыбку, в то время как у девушки напротив улыбка с лица исчезает.

– Это квартира 125?

– Да, 125, – отвечает за меня Миша.

– Странно… А вы давно здесь живете?

– Лет семь уже.

– Оу, – еще больше теряется девушка. – Простите, мне, кажется, не тот адрес дали.

Расстроенная молодая мамочка развернулась с намерением спуститься вниз по лестнице.

– Подождите, – останавливает ее Миша. – Номер дома у вас какой?

– 87.

– А у нас 87А. Вам в соседний.

– Правда? Ой, спасибо! – расцветает девушка и со счастливой улыбкой торопится вниз.

– Удачи! – кричит мой Медведь ей вслед.

– Ну вот, – разворачивает меня к себе за плечи, когда шаги девушки затихают, – и какому–то Игорю Зарецкому счастье сейчас привалит.

– Миш, – едва шевелю губами. Пружина, стянувшая комок внутри меня до предела, вдруг лопается, и слезы потоком начинают литься из глаз.

– Ты что, Настен? – Миша беспокоится. Поднимает мое лицо, в глаза заглядывает. – Что случилось?

Машу головой, зажмуриваюсь. Это все нервы. Не готова я оказалась к столь бурно развивающимся событиям, еще и незнакомка пошатнула хрупкое душевное равновесие, вот и сорвалась.

Горячие пальцы любимого Медведя стирают слезы. Глушу рвущиеся наружу рыдания, пряча лицо на груди мужчины.

– Ты чего, дуреха моя? Матвея напугать решила? – обнимает меня, обволакивая своим невероятным запахом.

– Не–нет, – всхлипываю. – Испугалась… что к тебе…

– У–у, глупенькая, – улыбаясь, Миша успокаивающе гладит меня по волосам от макушки до поясницы. – Я тебя ни на кого не променяю. Пусть хоть десять детей подкинут.

– Не–не надо десять. У нас уже есть мальчик… и мальчик.

– Ты мне так и не ответила на вопрос.

– Какой?

– Замуж пойдешь за отца–одиночку? У которого мальчик… и мальчик.

– Угу, – предательские слезы полились снова водопадом, смазывая и без того невнятный ответ.

– Это да?

Опять тихо реву, уткнувшись в грудь Шведова. Он терпеливо ждет, когда закончится моя истерика.

– Миш… – набираю воздух в легкие, успокоившись. Поднять голову, взглянуть в черные глаза любимого мужчины не хватает смелости. – Вот так сразу? Замуж?

– Ну а что? Чего ждать? Я ж тебя люблю.

Молчу, изредка глубоко и громко вздыхая вместо всхлипов. Так уютно в Мишиной подмышке. Тепло и вкусно. "Я ж тебя люблю" – второй раз за день Медведь признается, а мне все кажется, что это розыгрыш.

– Насть, чего молчишь? – вытаскивает меня из уютной берлоги любимый мишка.

– А свидания, цветы, подарки? – внезапно во мне взыгрывает та самая самка дикобраза.

– Ахаха, – раскатисто смеется Шведов, крепче сжимая меня ручищами. Мне кажется, даже ребра потрескивают. – А детей на кого оставим? Еще одну няню возьмем?

– Ну нет! – ревниво брыкаюсь. – Никаких нянь!

– Тогда подожди, скоро тетя приедет, посидит с внуками, будут тебе свидания. А цветы и подарки…

Миша поднимает руку, смотрит на часы. В этот же момент снова звенит дверной звонок. Громко, аж уши закладывает, потому что мы все еще стоим в коридоре, прямо под динамиком.

– Минуту. Стой здесь.

Шведов открывает дверь, а там…

– Доставка, – лыбится паренек–курьер, протягивая огромную корзину розовых роз с огромными бутонами.

– Вовремя. Благодарю.

Миша расписывается, забирает корзину.

– Всего доброго! – закрывает за молодым человеком дверь. Разворачивается.

– Я реабилитирован? – играет бровями и протягивает мне цветы. – Примешь?

– Это мне? Ого! – едва не роняю корзину. – Тяжелая!

– Давай помогу.

Миша сам несет розы в гостиную, ставит на столик.

Несмело касаюсь нежных бутонов пальцами. Сколько их здесь? Так сразу сложно цифру назвать. Не верится, что это мне. Что это все происходит со мной. Невероятно сказочно!

– Это что? Это кому? – подбегает любопытный Матвейка. Нежук заскакивает на столик, обнюхивает цветы и корзину.

– Это, Матвей, подарки нашей Насте. Мы же с тобой хотим, чтобы она за нас замуж пошла?

– Хотим!

Подарки?

Замечаю среди стеблей бархатную малинового цвета коробочку. Вытаскиваю.

– Открой, – хрипло просит Медведь, обнимая сзади.

– У меня руки дрожат, Миша.

– У меня тоже, – шепчет возле уха. – У меня вообще все дрожит, – дарит будоражащий поцелуй в шею.

– Дети смотрят, – предупреждаю соблазнителя.

Открываю коробочку.

Мамочки!

На бархатной подложке переливается белыми камушками изумительной красоты золотое кольцо.

– Миша! – ахаю от восторга. – Оно прелестно!

Разворачиваюсь лицом к любимому. Обнимая за шею, тянусь губами к его губам, но не целую, выдыхаю шепотом:

– Я согласна!

– На что ты согласна? – строит непонимающее личико мой Медведь.

– Замуж… за отца одиночку…

– Ну наконец–то, – расслаблено смеется мужчина. – А то я уж подумал, ты откажешься.

– Ни за что!

– Матвей, слышал? Настя согласилась!

– Ула–а! – подпрыгивает медвежонок.

Михаил подхватывает нас с сыном как пушинку и кружит по комнате, едва не задавив кота. Хором визжим от восторга и счастья.