Три недели.

Три недели я была заперта в «Святой Обители» и уже начала опасаться, как бы это место не наложило на меня свой отпечаток. Безумие вообще заразно?

Каждое утро по громкоговорителям в камерах пациентов играл раздражающий гимн. Простите, в палатах. Это значило, что нужно вставать, иначе медсестра обольет ледяной водой, чтобы заставить тебя оторвать задницу от кровати.

Они называли это место лечебницей для заблудших душ, но охранялось оно лучше любой тюрьмы. Безумие какое-то. До сих пор не верилось, что я здесь. Я пропускала подготовку к выпускным экзаменам. Пропускала собственную жизнь — и всё потому, что Иван Маркович не умел принимать отказ.

Мать меня не навещала, только писала письма. Утверждала, что ей слишком тяжело видеть меня в таком месте. Я писала в ответ, умоляла приехать, твердила, что всё это ложь, но она ни разу не ответила. Я подозревала, что мои письма до нее попросту не доходят.

В дверь постучали всего за пару секунд до того, как она открылась. Уединение здесь было лишь иллюзией. У персонала имелись ключи от всех палат, и они входили когда им вздумается. Даже кабинки в туалете толком не запирались.

— Дмитрова? Лекарства.

Медсестра вкатила тележку и, сверившись со списком, отсчитала таблетки в маленький бумажный стаканчик. Затем протянула его мне.

— При всем уважении, откажусь. Мне это не нужно, спасибо, — попыталась улыбнуться я.

Она пристально посмотрела на меня.

— Либо принимаешь, либо идешь к отцу Варгасу.

— Хорошо, отведите меня к нему, — быстро ответила я.

Она нахмурилась и поставила стаканчик.

— Пошли.

Я пошла за ней по коридору. Нужно просто объяснить отцу Варгасу, что натворил Иван. Всё это неправильно. Сплошной бред.

Кабинет настоятеля находился на верхнем этаже. Медсестра постучала, прежде чем впустить меня.

Кабинет отца Варгаса оказался совсем не таким, как я себе представляла. Он был... роскошным. Священник сидел за огромным столом и жестом велел мне сесть. В комнате находился еще один мужчина в таком же темном одеянии. Еще один священник.

Он кивнул, когда я опустилась на стул.

— Это отец Павел. Он будет руководить твоей реабилитацией.

— Реабилитацией? — настороженно переспросила я. — Послушайте, произошла какая-то ошибка. Мне не нужна реабилитация. Я ничего плохого не сделала.

— Так считают все грешники.

Я уставилась на Павла.

Он снова кивнул.

— Но я тебе помогу. Не волнуйся.

Я снова повернулась к Варгасу.

— Прошу вас, святой отец. Это сплошное недоразумение. Вы меня накачали препаратами и, по сути, похитили, но я не собираюсь поднимать из-за этого шум. Я просто хочу домой.

— Домой ты вернешься еще не скоро, Катарина. Если только не передумала насчет Ивана.

Я яростно замотала головой.

— Никогда.

Желваки на скулах отца Варгаса на секунду дернулись от раздражения — трещина в его безмятежной маске.

— Что ж, ты не оставляешь нам выбора. Видишь ли, Катарина, ты особенная. Для меня важно, чтобы наши семьи объединились. И ты останешься здесь, пока этого не поймешь.

— В каком смысле особенная? — эхом отозвалась я, окончательно запутавшись. — Я самая обычная, обычней некуда.

Варгас лишь пожал плечами.

— Насколько тебе самой известно, дитя, да, так и есть... И мы будем обращаться с тобой так же, как с любой другой юной заблудшей душой, нуждающейся в помощи, чтобы обуздать плотские желания. Павел, думаю, сейчас самое время начать.

Я напряглась. Павел встал и подошел к двери у меня за спиной. От мысли остаться взаперти наедине с этими мужчинами меня окатило страхом. Ужасная, всепоглощающая паника... но бежать было некуда, и помочь было некому.

Замок защелкнулся с громким щелчком.