Тогда

— Катарина, к тебе пришел молодой человек, — крикнула мама из гостиной, когда я зашла в маленькую квартиру, которую мы называли домом.

Закрыв дверь на замок, я сняла обувь. В животе свернулся тугой узел тревоги.

Молодой человек? Кто?

Кто, по-твоему? Твой преследователь. Тот, кто проклянет тебя и отправит в ад, — произнес голос в голове своим неземным тоном. Тот самый проклятый голос, появившийся несколько месяцев назад.

Я никому об этом не рассказывала, кроме местного врача и матери, хотя уже успела об этом пожалеть. Не хотелось, чтобы люди считали меня сумасшедшей, а мать в последнее время смотрела на меня так, словно я одержима. Наверное, уже планировала записать меня на экзорцизм или вроде того. Доктор Блэквуд назвал несколько причин появления голоса: стресс, тревожность, плохой сон... Вариантов масса.

Стресса определенно хватало — в конце семестра предстояли выпускные экзамены на преподавателя, после которых я наконец смогу устроиться на работу в настоящую школу. Я ждала этого с нетерпением. Мне нужно было перекусить и сесть за учебу. Я не собиралась позволять чему-либо помешать мне получить диплом, особенно какому-то местному сладкоречивому типу, с чего-то решившему, что я — «та самая».

Расправив плечи, я вошла в гостиную и замерла от представшей передо мной картины.

К религиозной атрибутике на стенах я привыкла. Мать была набожной женщиной, и одного взгляда на дом хватало, чтобы в этом убедиться. Для нее не существовало изображения святого, недостойного висеть на стене.

Но чего я точно не ожидала увидеть, так это отца Варгаса, настоятеля нашей местной церкви, сидящего рядом с тощим парнем, который отравлял мне жизнь почти целый год.

Иван Маркович.

Мать вскочила на ноги, как только я вошла.

— Ты опоздала, — произнесла она с ноткой беспокойства в голосе.

Переживала ли она за меня или из-за того, что заставила ждать уважаемых гостей, я не знала.

— Нужно было забрать книги из библиотеки, — объяснила я, разматывая шарф и неуверенно улыбаясь отцу Варгасу. — Святой отец. Какими судьбами?

Он вздохнул и склонил голову набок.

— Тема деликатная, но я хочу, чтобы ты знала, Катарина: я здесь ради тебя и твоей матери. В этом мой долг. Иван рассказал мне о твоей ситуации, и я бы себе не простил, если бы не помог.

— Извините, не понимаю, о чем речь, — выдавила я, переведя взгляд на Ивана. — Мы можем поговорить?

Он вышел за мной в коридор, пока мать настойчиво предлагала отцу Варгасу чай с печеньем.

— Что происходит? Почему отец Варгас здесь? — с недоумением спросила я.

Иван привалился к стене и с плохо скрытым отвращением окинул взглядом мою юбку и колготки.

Около года назад мы сходили на одно свидание, где, едва я появилась, он заявил, что мое платье больше подходит шлюхе, чем женщине, желающей учить детей. Для меня на этом все закончилось. К сожалению, об Иване того же сказать было нельзя.

— Он мой дядя, разве я не упоминал? — спросил Иван.

Я покачала головой.

— Нет, не упоминал, и это все равно не объясняет, почему он здесь.

Иван вздохнул.

— Помнишь, я говорил, что ты пожалеешь об отказе?

Теперь пришла моя очередь вздыхать.

— Иван, кто зовет замуж после одного свидания? Да и мы не то чтобы поладили.

— Может, ты и не поладила, а я решил иначе. Твоя проблема в том, что ты наслушалась всякого и возомнила себя карьеристкой, спишь с кем попало, ведешь себя как шлюха...

Рука дернулась прежде, чем я успела себя остановить. Пощечина вышла негромкой, но увесистой.

Иван впился в меня злобным взглядом, а затем подался вперед, нависая над самым лицом.

— Посмотри, как ты запаниковала из-за того, что твоим бурным ночкам и блядству придет конец. Когда станешь моей женой...

— Я скорее умру, чем выйду за тебя, — процедила я.

Почти год он донимал меня этим бредом, и с меня было довольно. Мне двадцать два. Я не ребенок, которому можно приказывать.

— Но ты выйдешь... Я же говорил тебе, а ты не верила. Теперь посмотришь, что бывает с теми, кто перечит будущему мужу.

— Ты псих. Совсем свихнулся, — пробормотала я.

Иван усмехнулся.

— Судя по тому, что мне рассказала медсестра из кабинета доктора Блэквуда, свихнулась как раз ты. Слышишь голоса и отказываешься от прекрасных предложений руки и сердца.

Я попятилась, щеки обожгло жаром. Он знает о голосах? Меня накрыло стыдом и страхом. Я чувствовала себя беззащитной.

— Я хочу, чтобы ты ушел, — сухо произнесла я.

В дверях гостиной показалась мать.

— Чай налит, — сказала она, заламывая руки. Она нервничала.

Что происходит?

Мы покорно последовали за ней в гостиную и сели.

Отец Варгас подался вперед, его лицо приняло то сочувствующее выражение, которое я годами наблюдала бесчисленное множество воскресений.

— Итак, Катарина. Иван рассказал мне, что с тобой происходит, и в первую очередь я хочу, чтобы ты знала: ты не настолько потеряна, чтобы тебя нельзя было спасти.

— Что? — спросила я.

Отец Варгас продолжил:

— Современная медицина заставляет верить, что галлюцинации, голоса и распущенное поведение, — он выдержал паузу, — сводятся к гормонам и душевным болезням, но это не так.

— Я не понимаю, о чем вы, но Иван ничего обо мне не знает.

Варгас кивнул, словно именно этих слов и ждал.

— А твоя собственная мать? Она чуть с ума не сошла от беспокойства из-за голосов, которые звучат у тебя в голове.

Я резко повернулась к матери, ощутив жгучий укол предательства. Она рассказала Варгасу? Наверное, на исповеди. Ее слепая вера в церковь всегда меня раздражала, а теперь ее использовали против меня.

От основания позвоночника вверх пополз леденящий страх. Мать прятала глаза. Узел нервов в животе затянулся еще туже.

— Мы с коллегами разрабатываем способы исцеления таких недугов с помощью веры, но это должно происходить под строгим контролем. Свобода потакать своим похотливым фантазиям может быть для тебя опасна. Тебе нужен надзор и забота... и поскольку ты так важна для Ивана, я здесь, чтобы предложить тебе эту помощь. «Святая Обитель» готова помочь тебе, Катарина.

Я долго смотрела на него, не зная, что, черт возьми, сказать. Мать встала и, рыдая, вышла из комнаты.

Я посмотрела на Ивана. Вот же ублюдок. Пошел и наплел дяде с три короба, чтобы наказать меня за отказ выйти замуж.

Я покачала головой.

— Произошла какая-то ошибка, — твердо заявила я.

И тут я услышала их. Тихий шорох шагов в коридоре. Несколько человек. Повернулась — они уже стояли там. В бледно-зеленой медицинской форме, с вытянутыми крепкими руками.

Санитары. Как минимум четверо.

Они пришли за мной.

Попятившись, я бросилась к двери на другой стороне гостиной, крича и зовя маму. Она стояла в коридоре, тихо плача, с выражением полной покорности на лице. Иван перехватил меня посреди комнаты.

— Тебе стоило согласиться, пока был шанс, Кэт. Теперь ты сама будешь умолять, чтобы я взял тебя в жены, — прошептал он.

Он крепко держал меня, пока мужчины в форме наступали. В руке одного из них была длинная игла.

— Нет! Не трогайте меня! Я не сумасшедшая, это какая-то ошибка! — в истерике кричала я.

Игла вонзилась в кожу, и силы покинули тело. Внезапно навалилась дикая усталость, и всё, о чём я могла думать, — как бы закрыть глаза.

Да, закрой глаза, дитя. Тебе понадобится отдых, чтобы выжить.

Этот голос был последним, что я услышала — отчетливый, как днем, зазвучавший прямо над ухом.