Ночь казалась бесконечной. Единственным проблеском в этом одиночестве был врач, который снова пришел и вколол мне что-то, пока я тщетно пыталась вынырнуть из полудремы. После укола я провалилась в глубокий, одурманенный препаратами сон.

Очнулась от того, что мужчина, назвавшийся Иваном, навис надо мной и тряс так сильно, что зубы стучали. Где я? Почему нахожусь в незнакомом доме?

— Шевелись. Мы опаздываем.

Он так резко рванул меня за руку, что в плече что-то хрустнуло, вырвав крик боли. Иван его проигнорировал. С трудом поднявшись на ноги, я увидела, как он достает изъеденное молью белое кружевное платье из огромного темного шкафа в углу комнаты.

— Надень это.

Я недоверчиво посмотрела на платье.

— Живо! — грубо рявкнул он, заставив нервы натянуться до предела. Выходя, грохнул кулаком по двери. — Надевай сейчас же. Иначе я сам его на тебя напялю, и не жди нежности.

Как только дверь захлопнулась, я схватила платье. Не знаю, откуда взялась эта уверенность, но я поверила его угрозе. По щекам катились слезы, пока я стягивала одежду и натягивала через голову это старье. Ткань воняла нафталином. Кружево кололось, а рукава сковывали движения. Поймав свое отражение в зеркале, я тут же отвела взгляд. В этом старомодном наряде я походила на девственницу, приготовленную для жертвоприношения. Учитывая, какой человек ждал за дверью, несложно было поверить, что так оно и есть.

Дверь с грохотом распахнулась, и снова появился Иван. Позади него в коридоре маячил кто-то в белом халате. Врач? В руке он держал шприц. Я инстинктивно попятилась, но он наступал слишком быстро.

Игла обожгла, как укус осы, вонзившись в мою дергающуюся руку.

— Готова? Пошли. — Иван отвернулся, ожидая, что я последую за ним.

Я так и сделала, хотя и медленно.

— Куда мы идем? — спросила я.

Покинув тесную квартиру, мы вышли на грязную, холодную лестничную клетку.

— В церковь.

К моменту, когда я вылезла из машины возле маленькой церкви, спрятавшейся на тихой улочке, меня колотила дрожь. Иван грубо вытащил меня с заднего сиденья и присел у окна со стороны водителя.

— Иди уже и покончи с этим, — бросил врач, сидящий за рулем.

— Не хочешь посмотреть? Я, блядь, ждал этого три года. Надеюсь, оно того стоит.

Врач кивнул в мою сторону.

— Оно того стоит. Поверь мне. Увидимся позже.

— Давай, лентяйка, идем на свадьбу, — сказал Иван.

Теперь это странное готическое кружевное платье обрело смысл. Хотя заявляться в белом на чужую свадьбу казалось откровенной безвкусицей.

Иван ухмыльнулся, и в этом выражении не было ни капли нежности или заботы. От него так и веяло садистской энергией. Интересно, каково это — быть таким энергичным. Я едва держала голову прямо. Поплелась за ним, пошатываясь, и один раз остановилась из-за рвотного позыва. Тошнило невыносимо. Иван не дал мне ни секунды на передышку; потянул за собой, бормоча о том, какая я омерзительная.

Внутри церкви было тихо и спокойно. Я покачивалась на месте, когда к нам подошел священник. Больше никого не было. Мы приехали первыми?

— Это она? — Священник с сомнением оглядел меня.

Иван кивнул.

— Ладно, что ж, давайте начнем. — В голосе святого отца звучала обреченность. Он постоянно нервно озирался, словно делал то, чего не должен. Наконец подвел нас к небольшому возвышению и повернулся лицом.

— Что происходит? — спросила я Ивана.

Он ухмыльнулся.

— Мы наконец-то женимся. Я ждал этого целую вечность, блядь, так что не вздумай всё испортить.

— Женимся? — Что-то внутри подсказывало: это неправильно. Надо сопротивляться. Надо это остановить. Но мышцы отказывались повиноваться, и меня накрыла парализующая апатия.

Какой смысл? Можно сбежать, но куда? Я не знала, ни где нахожусь, ни куда идти. В голове не осталось ни номеров, ни даже имен друзей.

Я еще никогда не была так одинока.

Иван повел меня через пустую церковь, мимо безлюдных скамей к алтарю, расположенному под гигантским деревянным крестом.

Священник повернулся к нам и многозначительно кивнул.

Мой предполагаемый жених передал ему толстый конверт с наличными.

— Дорогие возлюбленные, мы собрались здесь сегодня, чтобы соединить Ивана Марковича и, эм...

Священник посмотрел на меня, а я уставилась на него пустым взглядом.

— Катарину Дмитрову, — подсказал Иван.

—...Катарину Дмитрову в священном союзе.

Меня тошнило. Я едва держалась на ногах. Бросало то в жар, то в холод, словно начиналась лихорадка. Я вцепилась в руку Ивана, чтобы не упасть. Грудь что-то жгло, и я пошарила за вырезом кружевного платья.

Вытащила предмет наружу, пока священник бубнил свои заученные слова.

Это была цепочка. Такую могли бы носить военные. На ней было выбито имя. Я всмотрелась, пока Иван и священник даже не замечали, что я их не слушаю. Я уже видела ее раньше. Уверена. Она казалась знакомой.

— Властью, данной мне...

Бум. Бум. Бум.

Что-то твердое ударило по тяжелой старой деревянной двери часовни; звук эхом разнесся по помещению.

Бум. Бум. Бум.

Казалось, от этого грохота сотрясается всё здание. На мгновение почудилось, будто стук исходит из-под каменного пола. Словно кто-то стучался из самой преисподней.

Затем кто-то прочистил горло.

— По-моему, вы пропустили одну часть, отец, — произнёс глубокий, насыщенный голос. Высокомерный. И было в нём что-то ещё… ярость. Да, в этом голосе звучала ярость. От неё у меня подкосились колени.

Священник уставился в темноту за нефом.

— Кто осмелился прервать церемонию венчания?

Послышались шаги. Кто-то шел по каменному полу, но вокруг было слишком много темных углов, чтобы разобрать, откуда именно. Из-за акустики церкви голос разлетался эхом со всех сторон.

— Вы забыли спросить, есть ли у кого-нибудь возражения против этого брака.

— Кто там еще, блядь? — рявкнул Иван и вытащил что-то из-под пиджака.

Пистолет.

Вид оружия ударил под дых. Я попыталась отступить, но жених крепко прижал меня к себе.

— Продолжайте, отец. Проведите церемонию как положено. Мы все подождём, — продолжил голос.

Иван вгляделся в полумрак и сделал шаг в ту сторону, явно намереваясь выяснить, кто говорит.

Внезапно раздался странный звук, похожий на быстро застегивающуюся молнию, и из колонны возле головы Ивана вылетел кусок камня, выбитый пулей.

Я застыла в оцепенении.

Священник вскрикнул, закрывая голову руками и взывая к Господу.

— Я сказал... проведите церемонию как положено, святой отец. Больше повторять не буду, — продолжил голос.

— Кто-нибудь возражает против этого союза? Если да, пусть скажет сейчас или хранит молчание вечно. — Голос священника дрожал.

— Я так рад, что вы спросили. — Мужчина шагнул на свет, оказавшись гораздо ближе, чем казалось.

Он был одет как священник, но его одежда обгорела и местами была разорвана. Высокий. Невероятно широкоплечий. Казалось, на этих плечах он способен удержать сам ад. Его руки были забинтованы, но это ничуть не сказалось на меткости.

Он прислонился к колонне и встретился со мной взглядом. Его глаза, тёмные как полночь, обрамляли густые ресницы. Нижнюю часть лица скрывала щетина, и на секунду мне почудилось, как она царапает подбородок, но затем воспоминание испарилось. В опущенной руке он держал пистолет с глушителем.

— Я возражаю и не стану хранить молчание.

Иван наставил ствол на незнакомца. Я чувствовала, как трясется его рука возле моего лица. Этот мужчина-демон рассмеялся, словно услышал хорошую шутку. Иван, видимо, передумал: приставил пистолет к моей голове, вдавив дуло в висок.

— Не подходи, или она сдохнет.

Мужчина вздохнул и почесал висок дулом своего оружия. Настолько беспечный жест. Этот человек привык иметь дело со смертью. Всё происходящее его ни капли не волновало.

— Как предсказуемо, — лениво протянул он. Потом перевёл взгляд на меня. — Я бы рассказал, как меня бесит, когда кто-то угрожает отобрать у меня то, что принадлежит мне… но ты не проживёшь достаточно долго, чтобы я тратил на это силы. Ты уже корм для червей.

— Это еще почему? — возмутился Иван. — Мы даже не знакомы!

— И что? Я убил кучу людей, с которыми даже не был знаком... На самом деле, ты особенный, потому что сегодня я убью тебя по сугубо личным причинам.

Иван притянул меня еще ближе.

— По каким личным причинам?

Мужчина направил пистолет на священника, который пытался отползти в сторону и присвистнул.

— Эй, святой отец, я не могу вас отпустить теперь, когда знаю, что вы готовы выдать накачанную наркотиками женщину против ее воли за любого, кто заявится и отвалит денег. Мне жаль. Увидимся там внизу попозже, ладно?

— Где внизу? — пробормотал священник.

— В аду. Ждите меня. — Раздался приглушенный хлопок.

Священник рухнул на пол прежде, чем звук успел затихнуть.

Иван взревел от страха и ярости.

— Мужик, в чем, блядь, твоя проблема?

— В тебе. В тебе и таких, как ты. В тех, кто считает женщин и детей в этом мире просто шахматными фигурами, которые можно двигать куда вздумается. Вот в чем моя ебаная проблема. Добавь к этому тот факт, что ты дотронулся до того, что принадлежит мне, и, боюсь, твоя судьба предрешена.

— Что принадлежит тебе? — рявкнул Иван. — Она? — Он тряхнул меня и оттолкнул на несколько шагов.

Я пошатнулась, налетев на алтарь.

Незнакомец хмыкнул.

— Да, она. Моя маленькая бродяжка. Моя женщина, будущая жена и мать моих детей. Твою судьбу решило не желание жениться на ней. А то, что ты вообще посмотрел в ее сторону. Что посчитал себя достойным прикоснуться к ней — о, а еще то, что попытался забрать один из моих первых разов. — Он пристально посмотрел на меня. — Я буду ее первым мужем. И последним.

Иван открыл рот для протеста, попятился, дико размахивая пистолетом, и раздался выстрел. Всего через несколько секунд откуда-то просвистел еще один, и Иван рухнул. В воздухе запахло гарью и медным запахом крови. Вокруг меня лежали трупы — оба с одинаковыми пулевыми отверстиями между глаз. Казнены с безупречной легкостью.

Я застыла от ужаса, когда незнакомец шагнул ко мне. Он обхватил меня одной рукой за секунду до того, как я упала, и прижал к груди.

— Прости, что опоздал, micetta, — пробормотал он, скользя взглядом по моему лицу.

На нем была кровь; я чувствовала это. Мелкие брызги.

— Ты меня убьешь? — услышала я собственный вопрос, слетевший с онемевших губ.

— Убью тебя? — переспросил он, хмуря брови.

Он внимательно осмотрел мое лицо — возможно, выискивая раны, а может, решая, как именно убить. На этих мраморных, достойных статуи чертах промелькнуло что-то похожее на беспокойство, и он медленно покачал головой.

— Нет, ангел, я не собираюсь тебя убивать. Я собираюсь на тебе жениться и оставить себе... пока смерть не разлучит нас.

Я смотрела на мужчину, в котором дьявольского было больше, чем человеческого, и проиграла эту битву.

Тьма опустилась на меня, словно вуаль, и я с благодарностью провалилась в её сладкое небытие.