Люси ушла в сопровождении Нины. Я побродила по роскошному гостиничному люксу, попыталась посмотреть телевизор и в итоге просто села у окна, глядя на город.

За время моего отсутствия он не сильно изменился, но в то же время выглядел совершенно иначе.

Я столько всего пропустила. Три года. Три года жизни, потерянные в «Святой Обители». Казалось, это кошмар, от которого невозможно проснуться. Три года прошли в полусне, грезах, смятении; а в моменты прояснения сознания приходилось выполнять приказы, ходить по струнке перед монстрами. Внутри зияла пустота. Внутри кипела злость. Меня переполняли все доступные эмоции одновременно.

До сих пор с трудом укладывалось в голове, что Варгас, Бенедикт и Павел мертвы. Это казалось невозможным. В моем сознании они стали настолько огромными и непобедимыми, что факт их реальной гибели — причем прямо на моих глазах — всё еще требовал осмысления.

Может быть, однажды я проснусь и поверю в это. Пока же на такое не приходилось даже надеяться. Всего за несколько коротких недель в моей жизни появился Массимо и полностью ее изменил.

Массимо. Сердце забилось чаще при мысли о нем. Он где-то там, в городе. Ищет меня? Хотелось бы верить.

А если нет? Что, если он считает свою работу выполненной? Что, если он ранен? Он же бросился в огонь ради Татьяны. Злой. Смелый... Вовсе не такой безнадежный, каким себя считал. От одной лишь мысли, что он может лежать неопознанным в какой-нибудь больнице...

Эту мысль было невыносимо даже допускать. Он должен прийти за мной... должен. Наша сделка не завершена. По крайней мере, моя часть уговора еще не выполнена. Отдать ему все свои первые разы. Он хотел гораздо большего, чем я думала.

Оставалось лишь надеяться, что он меня выследит. Всё между нами казалось незавершенным. Встреча с ним ощущалась как начало, а не как конец.

Всё утро мысли возвращались к нему бесконечным циклом. Где он, что делает? Ранен ли? Нашел ли Татьяну? С ней всё в порядке?

Примерно в обед в дверь позвонили.

Я вскочила на ноги, в груди заколотилась надежда. Неужели он?

Бросившись к двери, я прильнула к глазку.

В коридоре стоял доктор Блэквуд.

Я попятилась, внезапно почувствовав тошноту. О боже, он меня нашел? Зачем? Почему просто не оставит в покое?

Глядя на дверь, я попыталась восстановить дыхание. Надо, блядь, успокоиться. Я внутри, а он снаружи. Заперто. Ему до меня не добраться, если не впустить его. К сожалению, новая охрана, которую организовала невестка Люси, еще не появилась. Я была одна.

И всё же ничего страшного. Он не сможет войти. Так я твердила себе. Дверь заперта. Пыталась успокоить расшатанные нервы.

Затем в конце коридора появился человек с тележкой.

Блэквуд повернулся к нему, указывая на дверь. Сверкнул каким-то бейджем на шее. Утверждал, что пришел проверить пациентку? Паренек с тележкой из обслуживания номеров казался растерянным. Он оглядел коридор. Блэквуд нетерпеливо посмотрел на часы, всем своим видом показывая, что спешит на осмотр.

Я отступила от двери. Он проникнет внутрь, так или иначе. Я просто знала это.

Оставаться здесь нельзя.

Я пробежала по люксу, натянула кроссовки и вытащила из шкафа тяжелое кремовое зимнее пальто. Буду должна Люси.

Снаружи была терраса, примыкающая к соседней. Выглядело это не слишком надежно с точки зрения безопасности, и телохранительница Люси была от этого не в восторге. Но, возможно, руководство отеля считало, что постояльцы таких роскошных элитных номеров не станут красться и обворовывать друг друга.

Как бы то ни было, прямо сейчас я была за это благодарна.

Я вышла на террасу. Снег прекратился, но было по-прежнему очень холодно. Ноги слегка скользили по покрытым льдом каменным плитам. Закрыв французские двери, я направилась к металлической перегородке между двумя люксами.

Соседний номер казался пустым. На террасе не было ничего, что указывало бы на присутствие другого гостя. Придется рискнуть.

Я забралась на перегородку, обжигая руки о ледяной металл. Медленно перекинула ногу, пугающе покачнувшись на полпути, но вцепилась крепче и продолжила. Я не могла отвести взгляд от стены и посмотреть на город. Десятый этаж. От такой высоты закружилась бы голова, а у меня и без того всё плыло перед глазами.

Медленно спустившись по другую сторону перегородки, я едва не рухнула на балкон. Надо двигаться дальше.

Скользя и спотыкаясь, я пересекла террасу и добралась до стеклянных дверей. С короткой молитвой зажмурилась и толкнула створку.

Она поддалась. Накатило облегчение. Я была абсолютно уверена, что заперто изнутри. В моем духе, но сегодня удача оказалась на моей стороне.

Проскользнула внутрь. Номер был тихим, пустым и явно свободным. Заперев балконную дверь, я зашагала по гостиной, пытаясь обдумать свою проблему.

Можно было бы остаться здесь, но Блэквуд догадается, что я могла перебраться в соседний номер. Черт, мои следы на балконе слишком очевидны. Надо было потратить время, потоптаться туда-сюда, чтобы запутать следы. С другой стороны, деваться отсюда всё равно некуда, так что он меня найдет. Я не могу здесь оставаться, медленно осознала я. Желание задержаться в теплом комфорте и безопасности отеля было непреодолимым, но поддаваться нельзя.

Нужно уходить. Прямо сейчас, пока Блэквуд не получил доступ и в этот номер тоже.

Я пересекла комнату, подошла к главному входу и прислушалась к коридору. Тихо. Затем заглянула в глазок. Ни единой души. Если уходить, то прямо сейчас. Я медленно приоткрыла дверь. Каждый щелчок открывающегося электронного замка казался выстрелом из дробовика.

В коридоре стояла тишина. Блэквуд и парень из обслуживания номеров, вероятно, уже вошли в люкс Люси. Надо бежать.

Я двинулась по коридору, трусцой держась поближе к стене. Добравшись до лифтов, усомнилась, стоит ли ими пользоваться. Вместо этого выбрала лестницу. Я бесшумно спускалась по ступеням, напрягая слух в поисках любого звука, который подсказал бы, что я не одна.

Благополучно добралась до самого низа и вышла в фойе. Может, я справлюсь. Правда справлюсь. С каждой минутой, пока меня не поймали, уверенность росла.

Оказавшись на улице, я накинула капюшон тяжелого зимнего пальто. Стоит подождать где-нибудь поблизости, чтобы высмотреть возвращающуюся Люси, решила я. С ней охрана, а ее айтишница, похоже, способна во многом помочь. Нельзя просто так исчезнуть.

Я направилась в переулок справа от отеля. Денег не было, так что переждать в ближайшем кафе не получится.

В переулке из вентиляционной решетки в стене валил пар, мгновенно застилая морозный воздух туманом. Гудел генератор; здесь было теплее, чем под пронизывающим ледяным ветром наверху. Прислонившись к стене, я задрожала и сжалась в комок.

На улице, несмотря на холод, кипела жизнь. Жители Турина спешили по делам, отводили детей в школу, выгуливали собак. Все были слишком заняты, чтобы заметить девушку, съежившуюся у стены.

И тут я увидела его.

Блэквуд.

Он вышел из отеля и стоял перед входом, пытаясь поймать такси.

Прижал телефон к уху, но с такого расстояния было не расслышать ни слова. Он нетерпеливо ждал машину, оглядываясь по сторонам с откровенным гневом на лице.

Где же ты, Люцифер? Разве ты не придешь за мной?

— Не волнуйся, — произнес мужчина, говорящий по телефону; он шел по переулку прямо на меня, собираясь пройти мимо. — Я нашел ее.

Потребовалась секунда, чтобы смысл слов дошел до сознания. Мужчина не прошел мимо. Он остановился прямо передо мной. Массимо?

Я уставилась на черные классические туфли на асфальте, а затем медленно подняла взгляд. На мужчине было тяжелое пальто, а за те годы, что мы не виделись, он стал выглядеть только злее.

Наши глаза встретились, и я поняла: мне конец.

Я не видела Ивана Марковича три года, но узнала его моментально.

Так же четко, как и поняла то, что моя свобода подошла к концу.

— Наконец-то я нашел свою строптивую невесту. — В его голосе сквозила издевка.

Я рванулась вперед, но Иван этого ожидал.

До боли знакомый укол в шею обжег кожу прежде, чем я даже заметила движение его руки.

Нет. Я не хочу снова потеряться в собственной голове. Пожалуйста, нет. Нет!

— Пойдем со мной, Кэт. Пора наконец закончить начатое. — Иван подхватил меня, когда я покачнулась, подняв без малейших усилий.

Последнее, что я увидела, был Блэквуд, стоявший рядом с ожидавшим его такси. Салон машины зиял чёрной бездной.

И она поглотила меня целиком.

Когда твой разум тебе не принадлежит, ты становишься ненадежным рассказчиком. Учишься не доверять себе. В худшем случае чувствуешь, что собственный мозг тебя предал; в лучшем — впадаешь в апатию к происходящему вокруг. У тебя нет контроля. Нет фокуса. Нет упорядоченности мыслей. Ты просто человек, реагирующий на всё без контекста, существующий в моменте без прошлого или будущего.

В любом случае, перестаешь о них заботиться. Они перестают быть реальными.

Я ехала в такси неизвестно куда. В прокуренном салоне громко переговаривались мужчины. Я закрыла уши ладонями. Не хотела ничего слышать.

— Сергей в бешенстве, так что чем быстрее мы это провернем, тем лучше. Где ты нашел священника? — спросил мужчина рядом. На его шее висел бейдж с надписью «врач».

Куда я еду с врачом?

Второй мужчина на переднем сиденье обернулся. Он казался знакомым. Почему-то напомнил мне о маме.

— Куда мы едем? — с трудом спросила я, хотя язык казался слишком большим и неповоротливым.

— Домой, не помнишь? — засмеялся тот, что сидел спереди.

Я уставилась на свою одежду.

— Я не хочу ехать, — пробормотала я сама не ожидая.

— А мне похуй. — Мужчина спереди всё еще наблюдал за мной. — Ты до сих пор не поняла, Кэт? То, чего ты хочешь, никогда не имело значения.

Довольный этими резкими словами, он отвернулся, весело постукивая по приборной панели.

— Жми давай. На улице дубак, блядь, — бросил он таксисту.

Врач сидел рядом со мной на заднем сиденье. Я повернулась, чтобы изучить его лицо. Почти знакомое.

— Я не знаю этого человека, — тихо сказала я ему.

Он пожал плечами.

— Ты никого не знаешь.

— Это неправда. Я знаю... — В голове образовалась пустота. — Я знаю свою маму.

Я ухватилась за мысль о ней. За ее запах, за то, как ее волосы щекотали мне нос, когда мы обнимались.

Врач меня проигнорировал.

Повернувшись к окну, я опустила руку на дверь. Попыталась дернуть ручку как можно незаметнее.

— Заблокировано. Думаешь, я поведусь на это дважды? — В голосе врача слышалась усталость.

— Мы знакомы? — поинтересовалась я.

Он резко и раздраженно выдохнул.

— Черт возьми, — пробормотал он. — Какую же кашу мы устроили в твоей голове, Катарина. Я начинаю сомневаться, останется ли там хоть что-то, когда всё закончится.

— Будем надеяться, что немного, — отозвался парень спереди. — Из нее выйдет куда более приятная жена без ее раздражающего мнения.

Я открыла рот, чтобы возразить, но какой в этом смысл? Они надо мной смеялись. Они были жестоки... а я застряла с ними.

Одна.

Ты не одна. У тебя есть я. Голос в голове прозвучал неожиданно. Я вздрогнула. Он звучал точь-в-точь как мой. Прекрасно. Я слышу голоса. Я сошла с ума.

Я смотрела на проносящийся мимо белый город, пока вид не размылся от слез.

Чуть позже мы остановились возле многоквартирного дома. У меня не было четкого ощущения времени. Оно растягивалось и сминалось, как непослушная ткань.

Меня вытащили из такси в снежную ночь, а затем заставили подняться по холодным каменным ступеням в маленькую, обшарпанную квартиру. Внутри было душно — из-за раскаленных батарей и спертого воздуха. Старомодная обстановка выглядела так, словно последний ремонт здесь делали двадцать лет назад, а столы и столешницы были завалены бутылками и грязными тарелками.

— Дерьмо, Иван, ты бы умер, если бы поддерживал тут чистоту? — возмутился врач, заходя следом.

— Сам убирай, раз так мешает, мистер Зануда-с-ОКР-которого-бесит-любой-беспорядок. Когда у меня появится жена, я найму сколько угодно уборщиц и больше не буду жить в этой дыре. — Мужчина, Иван, протолкнул меня по короткому коридору в темную комнату.

Посреди стояла небольшая двуспальная кровать, накрытая вязаным вручную одеялом, а стены украшало множество икон.

— Можешь готовиться ко сну. Я скоро приду. — Он усмехнулся так, что кровь застыла в жилах, и оставил меня одну.

У двери раздался скрежет. Поворот ключа с другой стороны.

Я опустилась на кровать, борясь с подступающей тошнотой.

Снаружи в коридоре они спорили.

— Что ты, блядь, несешь? Нельзя спать с ней до свадьбы и без одобрения, иначе ты труп!

— Меньше знает, крепче спит.

— Мы договаривались не так, Иван.

Иван раздраженно вздохнул.

— Какой же ты, блядь, зануда, всегда им был.

Звук их голосов удалился по коридору, и я оглядела комнату. Здесь было окно, но подойдя проверить, я увидела на нем тонкую решетку. Другого выхода, кроме двери, не существовало. Запертой двери.

Я опустилась на пол, разглядывая иконы на стене. Большинство из них я узнавала. Мадонна, Святой Николай Мирликийский. А прямо над тем местом, где я сидела сгорбившись, висела самая узнаваемая. Ангел со сверкающими крыльями и золотым мечом. Архангел Михаил. Защитник от зла. Я потянулась к крестику, который всегда носила на шее. Привычка, появившаяся, очевидно, еще до моего помутнения. Пальцы наткнулись на холодные металлические пластины. На цепочке висело что-то еще, но в темноте было не разобрать. Единственный свет проникал через окно и падал на стену, освещая иконы. Сжав в ладони эту неровную связку на цепочке, я уставилась на образ Михаила.

Пожалуйста. Пожалуйста. Кто-нибудь, где-нибудь... помогите мне.