Мой член шевелится в форме, когда я вижу Ари в платье для беременных.

Она на седьмом месяце, носит наших близнецов, и это настоящее благословение — наблюдать, как в ней растут дети, которых я подарил в ней в ту ночь, когда спас ее от Омара.

Она забеременела в ту самую ночь, когда я излил всю свою любовь в нее прямо у дерева. Ночь, полная хаоса и обреченности, проносится в голове так ясно, будто это было вчера. Ее черные волосы мерцали в зимнем лунном свете. Грудь подпрыгивала снова и снова, пока я вколачивался в нее так глубоко, как только мог.

Женщины — прекрасные создания. Хрупкое тело Ари, в котором растут наши малыши, поражает меня каждый день, когда я просыпаюсь и вижу ее живот, такой восхитительно идеальный.

Она создает жизнь.

Никогда не думал, что стану верующим после всего, что видел за годы службы. Но потом в моей жизни появилась мой ангел именно тогда, когда я нуждался в ней больше всего. Она уничтожила моих демонов, спасая меня от самого себя.

Если бы не она, я бы, наверное, и дальше жил как эгоистичный ублюдок, топя свою жизнь в выпивке и убийствах.

А теперь она носит под сердцем две невинные жизни, которые я поклялся защищать до конца своих дней.

Как мне не верить в рай, если само существование Ари служит доказательством того, что он есть?

Я никогда не был религиозным, но всё изменилось. С тех пор как мы поженились, я каждое воскресное утро хожу на мессу в местную католическую церковь на базе вместе с Ари и ее матерью. Мне еще многому предстоит научиться, но начало положено.

Скоро я отправлюсь на задание, а она может родить со дня на день. Есть реальная вероятность, что я всё пропущу.

— Я мог бы провести остаток своих дней с языком внутри твоей киски и рукой, обхватывающей твою задницу.

Ари судорожно вдыхает, ее бедра дрожат на моих плечах, пока я сосу ее чувствительный набухший клитор.

Мой член пульсирует от боли, а потребность почувствовать ее сжигает изнутри. Единственное, что способно потушить этот пожар похоти — ее бархатное нутро.

И она его потушит… но сначала мне нужно заставить мою беременную жену кончить.

Ее пальцы зарываются в мои волосы, а тихие, прерывистые стоны заполняют спальню.

— Вот так, хорошая девочка. Твои стоны такие же сладкие, как твой вкус, детка. — Её крики заставляют ещё больше крови прилить к головке моего члена, и я уже готов кончить прямо в штаны, просто возбуждаясь от звуков, которые она издаёт, когда мой язык трахает её идеальную киску.

— Дэнни… я сейчас… — Ари снова издает высокий стон, не в силах закончить фразу из-за прилива экстаза. — Я сейчас… — повторяет она, пока мой язык раз за разом скользит по ее клитору, поднимаясь от складочек и слизывая мед, который она источает для меня. Я ввожу три пальца, проталкивая их внутрь снова и снова. Она сводит бедра, плотнее сжимая мою руку. Её мягкая кожа прижимается к моим щекам, и мой ангел вот-вот сыграет мне симфонию своими криками.

Затем она выкрикивает моё имя. Её пальцы ног подгибаются, когда оргазм пронзает её тело, а тяжёлое дыхание эхом разносится по нашей спальне.

Она так опьяняет. Я никак не могу насытиться вкусом ее вишневых губ.

— Хочу, чтобы ты кончила еще раз.

— Что? — Её грудь вздымается и опускается. Она смотрит на меня, всё её тело всё ещё дрожит после того, как она кончила на моё лицо и пальцы.

— Ты слышала. Мне нужно почувствовать, как моя беременная жена кончает прямо на мой член.

Я тянусь и стягиваю ее платье, чтобы открыть больше тела.

Она хотела сделать фотосессию для беременных до того, как я уеду на задание сегодня ночью. Я не из тех, кто любит фотографироваться. Ненавижу всё, что связано с соцсетями, и снимки — это точно не мое.

В моей камере полно всякой случайной херни. В основном это по работе. А если там и есть мои фото, то на них всегда Ари.

Но всё, что хочет моя жена, она получает.

Ари перекатывается на бок, выставляя живот напоказ.

Я за секунды сбрасываю форму, полный решимости оказаться внутри нее.

Опираюсь на кровать рядом с ней, матрас прогибается под моими костяшками. Мой вес заставляет Ари немного опуститься, когда я пристраиваюсь так, чтобы ее задница обхватила мой член.

Мои руки ложатся на её живот, обхватывая его с боков.

Провожу пальцем по её бедру, целуя её плечо, затем прикусываю его, и она в ответ стонет.

Мои пальцы скользят по ее бедрам, мой твердый член зажат между ее ягодицами, и у меня появляется искушение трахнуть ее и туда.

Ещё несколько месяцев, и я ворвусь её задницу. Ещё пару месяцев, и я увижу, как она проливает прекрасные слёзы, пока давится моим членом.

Всего. Пару. Месяцев.

Когда моя рука касается её фиолетовых растяжек, она вздрагивает и напрягается.

Я в недоумении поднимаю брови.

— Прости. Это плохо, что они мне не нравятся? — шепчет она, крепче сжимая мои пальцы, желая оттолкнуть.

— Не стыдись своего тела, детка. Оно у тебя такое из-за меня. Ещё одно напоминание, что ты моя. Эти части тебя — мои любимые.

Она запрокидывает голову, сильнее откидываясь на моё плечо.

Я пользуюсь тем, что она выгибает спину навстречу мне. Беру ее набухшую грудь в рот, посасывая и покусывая чувствительный сосок через плечо, не переставая ласкать ее пальцами.

Вхожу в нее медленно, и она шипит, пока я растягиваю ее. Продолжаю сосать грудь, покачивая бедрами внутри.

Я перестаю сосать её грудь и кладу руку ей на горло, пока трахаю её, смакуя каждую секунду, будто она последняя. Потому что, возможно, так оно и есть. Я никогда не знаю, вернусь ли живым с задания, но Ари и наши дети дают мне причину сражаться как проклятый.

— Ты всегда будешь прекрасна для меня, Ангелок.

Она никогда не казалась мне более красивой, чем сейчас, когда я знаю, что эти растяжки появились из-за меня.

Ускоряю темп, двигаясь в ней снова и снова.

Блядь, как же в ней хорошо.

— Я люблю тебя, — шепчет она, перехватывая мою руку и целуя каждую костяшку.

Я целую ее в шею, оставляя засосы и там.

На ее теле нет ни одного места, где бы я не оставил свой след. Обвожу пальцем клитор, не сбавляя темп.

— О, да… ох… о… — скулит она от удовольствия. При каждом движении с её сладкого языка срывается стон.

Затем она сжимается вокруг моего члена, и меня накрывает собственный оргазм. Проникаю глубже, напрягая мышцы всем телом, прижавшись к ней, но осторожно, чтобы не навредить ей и не задеть шейку матки. Мне не нужно, чтобы у неё начались преждевременные роды.

Я кончаю сильно, рыча и покусывая её плечо — достаточно, чтобы оставить метку, напоминание о том, что она моя.

— Я люблю тебя, миссис Райдер, — говорю я ей, замедляя движения, пока последняя капля моей спермы не оказывается внутри неё.

— Я люблю тебя, бесконечно сильно.

Я мог бы слушать эти слова снова и снова и умереть счастливым, удовлетворённым мужчиной.

Снова сжимаю её грудь и припадаю к ней ртом. Её твёрдый сосок зажат между моими зубами. Я играю с ним, пока она приходит в себя после оргазма.

Выхожу из нее, становлюсь у кровати и направляюсь в душ в последнюю минуту — около полуночи я уже должен быть на борту С-17, летящего обратно в Ирак. Она не знает, что я возвращаюсь туда, но понимает, что миссия засекречена, и не задает вопросов.

Ари снимает платье и забирается под одеяло.

Её длинные чёрные волосы заметно отросли. Они спускаются ниже груди и ложатся на округлившийся живот, прикрывая соски.

Берусь за ручку двери в ванную, собираясь открыть её, но тихие всхлипы Ари заставляют меня остановиться.

Я оборачиваюсь. По её щекам текут слёзы.

Черт.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал. Совсем скоро у нас родятся сын и дочь. А вдруг ты пропустишь этот момент? — Она крепче прижимает к себе подушку для беременных, судорожно сжимая её пальцами. — А вдруг… ты не вернёшься? Прости, что говорю это, Дэнни, но я не справлюсь без тебя. Ты должен вернуться к нам. Д-должен. — Её карие глаза, полные слёз, смотрят на меня с мольбой.

Сначала я молчу. Мне нечего сказать. После всего, через что мы прошли, я понимаю, почему у нее случаются такие срывы.

Затем подхожу к ней и целую в лоб.

— Я не пропущу роды. Ты — мой дом, Ари. Я вернусь. Всегда возвращался. Я тебе обещаю. — Она берёт меня за руку и переплетает свои мягкие пальцы с моими. — Знаешь, я всегда думал о тебе как о своём океане.

Ари шлёпает меня по руке и возмущённо клацает зубами.

— Океане?! Так я и знала! Ты считаешь меня китом! — Она скрещивает руки на груди.

— Нет, Ари. — Я оставляю долгий поцелуй на губах своей жены. Господи, какой же я везучий ублюдок. — Ты мой океан, потому что для меня океан всегда был воплощением покоя, умиротворения и, прежде всего, естественной красоты. Твои волны — это терпение, второй шанс. С тех пор как я встретил тебя, ты смыла все мои сомнения... моих демонов. Наша любовь — как океан, безграничная и бесконечная. В нашей истории всегда будет что исследовать.

Я целую её живот и только потом поднимаюсь. Она смотрит на меня, прикусив губу.

Когда я устроил ей сюрприз на свадьбе её друзей и увидел, как она смотрит на море, я понял — она действительно послана небесами.

— А ты похож на пляж Райтсвилл-Бич. Твоя любовь накатывает волнами, разбивая мои границы, раз за разом заставляя выходить за пределы того, на что я считала себя способной. Ты неумолим, непреклонен и непредсказуем, но при этом удивительно мягок там, где это действительно важно, любовь моя. Сильный и несгибаемый. Твои глаза такие же голубые, как вода в океане, особенно летом, когда солнце ложится на неё под правильным углом. Твои волосы цвета прибрежного песка, и всякий раз, когда налетает морской бриз, я теряюсь в его спокойном запахе, потому что он напоминает мне твой. А больше всего я люблю закат. Знаешь почему?

— Почему?

— Когда солнце садится, небо становится оранжевым, красным и золотым, и это напоминает мне о том лете, когда мы влюбились друг в друга в Ираке.

Отворачиваюсь, облизывая губы, и уже знаю, что сделаю первым делом, когда наши дети научатся ходить.

— Давай сыграем там свадьбу, — говорю ей, прислонившись к стене.

В её карих глазах появляется то самое выражение, которое я так люблю. Они начинают сиять.

— На Райтсвилл-Бич? Там, где выходила замуж Эмилия?

— Да. Наши малыши увидят, как их родители скажут друг другу «да». Наш сын будет моим шафером вместе с Рукером, а наша маленькая принцесса понесёт кольца.

— Мне бы этого очень хотелось, Дэнни. — Она улыбается, поглаживая живот.

Потом улыбка медленно гаснет, и она о чём-то задумывается.

— В чем дело, ангел?

Она качает головой, ее глаза расширяются, но она смотрит не на меня. Будто уставилась в одну точку и никак не может отвести взгляд.

— Я только сейчас поняла, что мне предстоит рожать. Мой рост метр пятьдесят пять. — Она показывает на себя. — А в тебе почти два метра! — Теперь тычет пальцем в меня. — И я вынашиваю твоих детей. Двоих.

Я смеюсь, опуская взгляд в пол.

— Господь, смилуйся над моей вагиной.

* * *

Ари

Наступил день, и Дэнни перед своим отъездом захотел попрощаться еще и с моей мамой. С ужином я уже закончила, а ему через несколько минут пора уходить.

— Любовь моя, просто попробуй! — упрашиваю я, сидя у него на коленях на диване.

Я держу над его ртом одну из своих любимых конфет, а он лишь поджимает губы и одаривает меня своей чертовски красивой ухмылкой. Я вопросительно выгибаю бровь и демонстративно открываю рот, чтобы он повторил за мной.

Он качает головой, крепко сжимая мою талию, и я чувствую, как его член твердеет, пока он заставляет меня тереться о него еще сильнее.

— Дэнни, моя мама на улице. Веди себя прилично. — Я смеюсь.

— Ладно! — Он выхватывает конфету у меня из рук и с подозрением разглядывает фиолетовую в полоску обертку. — Что это?

— Попробуй! Тебе понравится. Это мексиканская конфета. Сладкая и острая. — Я хихикаю, глядя на его недоверчивое лицо.

— О, значит, прямо как ты?

Закатываю глаза.

— Да ешь уже!

Он подносит конфету ко рту, и как раз когда мне кажется, что сейчас наконец откусит, снова смыкает губы.

Я раздражённо роняю руки вдоль тела.

— Как она там называется?

Я скрещиваю руки на груди.

— Пульпариндо.

— Что?

— Пульпариндо! — повторяю я, раскатывая «р» на языке.

— Вульва-риндо?

Я раздраженно вздыхаю, толкаю его в плечо, а он смеется.

— Нет! Хватит!

— Звучит как вульва. — Он разглядывает конфету, переворачивая ее.

— Просто съешь её, пока нам не пришлось прощаться.

— Детка, мы никогда не говорим «прощай».

Он целует меня в губы и снова откидывается на спинку дивана.

— Мы говорим…

— До скорой встречи.

Мы произносим это одновременно, и он улыбается своей ослепительной улыбкой на триллион долларов.

Дэнни откусывает конфету, но я тут же выхватываю её у него из руки, не давая съесть больше.

Он жует, глядя мне прямо в глаза. Я слежу за ним как ястреб, предвкушая реакцию.

— Вау, это чертовски вкусно. — Он сглатывает и тянется за добавкой.

— Нет. Моё. — Я спрыгиваю с его коленей, и он со стоном протестует.

— Ари, дай мне взять их с собой! — кричит он мне вслед, когда я направляюсь к крыльцу, где сидит моя мама.

— Похоже, теперь ты не сможешь от меня избавиться, пока не раздобудешь ещё таких! — бросаю через плечо.

Он вскакивает с дивана и устремляется за мной. Хотелось бы сказать, что я убегаю, но с моим животом это больше похоже на переваливание пингвина с боку на бок. Я распахиваю входную дверь и резко замираю на месте. Улыбка мгновенно исчезает с моего лица, а спокойствие в груди сменяется растерянностью.

Перед мамой стоит молодая женщина. Они о чём-то разговаривают возле её цветов слева от крыльца. Рядом жмётся маленькая девочка, на вид года полтора-два. Будто стесняется. У неё каштановые волосы и большие медовые глаза.

Хмурюсь, рассматривая гостью. Она кажется смутно знакомой.

— Ох, простите. Мам, кто это? — вежливо спрашиваю я. Чувствую, как большие ладони ложатся мне на плечи, и бросаю взгляд на Дэнни, возвышающегося за моей спиной с таким же настороженным выражением лица. Он напрягается и заслоняет меня собой. После истории с мисс Салем он стал ещё осторожнее.

— Это… подруга Пола. — Мама с сомнением смотрит на женщину.

Женщина и малышка оборачиваются к нам с Дэнни. Он тут же встаёт передо мной, словно верный рыцарь-хранитель, и кладёт ладонь на мой живот.

И когда я вижу, как её карие глаза печально смягчаются, наконец вспоминаю, где уже встречала это лицо.

Она была на одной из фотографий, которые Пол прятал в тумбочке возле кровати.

Та самая красивая женщина с фотографии.

— Здравствуйте. Простите, что заявилась вот так, без предупреждения, но дальше тянуть уже нельзя. — Она поправляет малышку у себя на бедре.

— Ладно?.. — Я выхожу из-за спины Дэнни и вопросительно хмурюсь.

Что ей могло понадобиться так поздно вечером? Откуда она знает, где мы живем?

— Меня зовут Адриана, а это Селин, моя дочь. — Она кивает в сторону малышки.

Селин сжимает в руках плюшевого медвежонка и с любопытством оглядывается по сторонам.

— Мой муж не её отец. А значит, остаётся только один человек, который мог им быть…

Муж? Она замужем? Ребёнок не от мужа? Неужели она говорит именно то, о чём я думаю?

— Кто вы такая? — хмуро спрашивает Дэнни.

Я сжимаю его руку, и он тут же опускает на меня взгляд, полный настороженной заботы.

— Я старая подруга Пола… и почти уверена, что отец моей дочери — ваш брат.

Что?

— Простите, что? О чём вы говорите? У него не было девушки.

Как?

Роняю конфету, прикрывая рот рукой. Кровь отливает от лица, а лавина эмоций бьет меня как разряд молнии.

— Я, эм-м, завела интрижку. Я этим не горжусь, — бормочет Адриана, словно ей неловко.

Значит ли это, что частичка Пола всё еще жива? Она говорит правду?

— Мы можем обсудить детали внутри. Только, пожалуйста, не падайте в обморок, — умоляет Адриана.

Мама рыдает. Слова тонут в счастливых всхлипах, пока она снова и снова вытирает слёзы.

— Вы хотите сказать...? — шепчу я, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Где-то глубоко внутри вспыхивает надежда. Дэнни притягивает меня ближе, удерживая так крепко, словно боится, что я сейчас потеряю сознание.

Разве такое возможно?

— Селин — ваша племянница. И внучка вашей матери.

Мама берёт девочку за руку так бережно, словно держит настоящее чудо, и Адриана улыбается.

И в этот момент на лице Селин появляются ямочки Пола. Мама вытирает очередную слезу и произносит:

— Я знала, что частичка его однажды вернётся домой. Знала, что он не ушел насовсем.

Перевод выполнен https://t.me/escapismbooks

Подпишись, чтобы не пропустить новые книги автора.