Мой мир, кажется, наконец-то снова обрел смысл. Тьма больше не кажется такой одинокой, пока рядом Дэнни. Весь этот год я убеждала себя, что принимаю в нём всё, а потом сама же бросила это ему в лицо.

Когда меня вырвали из его объятий и привычной жизни, я осознала, что больше никогда не хочу жить без него. Он самый сильный человек из всех, кого я знаю, и каждый раз, оказываясь в его объятиях, я чувствую себя счастливицей. Он мой дом. Куда бы он ни пошел, я последую за ним.

— Ложись.

Мы оба обнажены. Стоило нам переступить порог дома, как он тут же начал меня раздевать. Одежда разбросана по всему пути от прихожей до гостиной, словно след.

Он разжёг камин, разделся сам, снял ремень и форму, а потом устроился надо мной.

— Миссис Райдер.

Он целует меня в лоб, нависая надо мной. Я смотрю на его грудь в том месте, куда попала пуля. Её закрывает огромная повязка, пока он упирается руками по обе стороны от моего лица.

— Звучит так непривычно. — Перевожу взгляд на бриллиантовое кольцо на безымянном пальце левой руки и провожу ладонью по его щеке.

На мне всё те же армейские жетоны, которые он надел на меня, делая предложение. Они запутались в моих волосах, и он пару секунд играет с металлом, прежде чем отпустить.

Уже поздняя ночь. Огонь в камине согревает нас своим теплом. Снег наконец прекратился, но мороз по-прежнему держится.

Он берёт мою руку и смотрит на кольцо на пальце.

— Ты никогда его не снимешь, — бормочет, отпуская мою руку. Его поцелуи спускаются по моей груди к животу. Он останавливается, заметив шрам, который оставили мне Нора и Шейн. Я чувствую, как его борода касается кожи, а затем он целует побледневший рубец, и боль, которую я носила в себе, начинает отступать.

Затем он проталкивается внутрь, сначала медленно. Я громко стону от грубого вторжения. Я уже была влажной и готовой к нему, когда мы переступили порог дома. Потребность доминировать надо мной поглощает его целиком. Как всегда, он хочет, чтобы я ему подчинилась, и я подчинюсь. Но сегодня вечером сдамся не только я, и я ему это докажу.

Чувствую себя такой наполненной и царапаю ему спину, пока он проникает всё глубже. Я беру его безымянный палец, тяну в рот и обсасываю чёрное обручальное кольцо, вырывая из него рык.

— Мой муж, — говорю ему.

После моей выписки из больницы оказалось, что Дэнни не шутил, когда говорил, что больше не хочет ждать. Он позвонил в суд еще тогда, когда меня только везли в госпиталь для восстановления водного баланса, и лишь после этого позволил Лори закончить обработку его огнестрельного ранения.

Мы поженились в день выписки. Найти судью, готового зарегистрировать брак в праздник, оказалось непросто. Но стоило им узнать, кто именно просит об услуге, как свободное время неожиданно нашлось.

Мама купила мне белое платье в «Target», и оно оказалось идеальным. Мне не нужна была свадьба. Я хотела стать его женой. Наконец начать нашу общую жизнь теперь, когда огромная тяжелая глава осталась позади.

Моя мать и Энцо Рукер были единственными, кто присутствовал на росписи в суде. Но Дэнни пообещал, что у нас будет пышная церемония, если я этого захочу.

Он не хотел видеть там своих родителей, и я его не виню. Они играют слишком большую роль в появлении его демонов, но всё же не мне указывать ему, как поступать с их отчужденными отношениями.

Мы на том самом диване, где случился наш первый поцелуй.

То, как он двигается — это нечто иное. Он словно смакует каждую секунду. Входит медленно и глубоко, и я чувствую абсолютно всё. Чувствую, как головка его члена скользит на самом входе.

Он глухо стонет каждый раз, когда отстраняется, а затем снова толкается внутрь.

— Такая узкая… черт, — шепчет он, спускаясь поцелуями по моей шее. Проводит языком до самой груди, а затем берет в рот правую. Жестко сосет, мыча от удовольствия, и переходит к другой.

Его движения ускоряются, он зарывается в меня всё глубже и глубже. Притягивает за талию, словно изголодавшись; его пальцы впиваются в мою задницу так жадно, будто он хочет забрать меня всю, пока я не растворюсь в нем без остатка, и это возбуждает меня еще сильнее.

— Детка, ты так вкусно пахнешь… такая, блядь, сладкая на вкус. — Выдыхает мне в шею, а затем снова начинает сосать сосок, не прекращая двигаться внутри. Он крепко сжимает мою грудь в ладони, и я откидываю голову назад, жмурясь, когда его хватка становится жестче.

Боль просто сногсшибательная. Я бы позволила ему делать со мной всё, что угодно.

Он продолжает бить в одну и ту же точку глубоко внутри, и я громко стону каждый раз, когда он задевает её, а мой клитор трется о него.

Он каждый чертов раз знает, что делать с моим телом. Он намного выше и крупнее, но при этом старается не причинить мне настоящей боли.

Внезапно Дэнни тянет меня вверх, не выходя из меня, и меняет позу. Садится на диван лицом к камину и телевизору, словно собирается что-то смотреть, а я оказываюсь сверху.

Я тяжело дышу, и он смотрит на меня прожигающим взглядом, а затем притягивает за затылок к себе. Его огромная рука сжимает меня с каким-то отчаянием.

Он хмурится, когда я приподнимаюсь, чтобы подразнить его.

— Иисусе, Ари… — рычит он, снедаемый похотью. — Сядь обратно, — нетерпеливо требует он.

Я ухмыляюсь, видя его ошеломленный гнев.

Ладони ложатся мне на талию, пальцы впиваются в кожу, заставляя насадиться на него, но я сопротивляюсь.

— Пообещаешь мне кое-что? — смотрю на него, и на губах играет мягкая улыбка. Чувствую, как горят щеки, а тепло от того, что я испытываю к Дэнни, разливается внутри всё быстрее.

— Что угодно. — Одна из его рук скользит вниз, ложится на мою задницу, и он сжимает ее так, словно я всецело принадлежу ему. Он хочет, чтобы я прыгала на нем.

— Пообещай, что никогда не будешь скрывать от меня то, что тебе в себе не нравится. Я хочу твою уязвимость и твои садистские наклонности. Со мной ты можешь быть любым. Надеюсь, ты это знаешь, — шепчу я. Тянусь рукой, чтобы погладить кубики пресса. Пальцы скользят по животу вниз, к самому паху.

Вены внизу живота вздуваются, и я обвожу их кончиками пальцев.

Мне важно, чтобы Дэнни знал это. Не уверена, говорил ли ему кто-нибудь когда-то, что он самый потрясающий мужчина на свете, даже несмотря на его израненное, преследуемое призраками прошлое. Я люблю его целиком и полностью.

Дэнни сглатывает, и я вижу, как дергается кадык. Грудь тяжело вздымается и опускается. Капли пота стекают по волоскам на его груди, и я чувствую, как сама покрываюсь испариной.

Не хочу, чтобы он относился ко мне как к хрупкому созданию. С тех пор как мы в прошлом году вернулись в Ирак, он больше не унижает меня, как в нашу первую встречу.

Когда он вернулся домой после командировки, всё было наоборот. Он смотрит на меня как на королеву. Особенно после того, как мы потеряли нашего ребёнка, я не хочу позволять Шейну и Норе иметь надо мной такую власть. Я сильнее их ненависти ко мне. Я не позволю им разрушить моё будущее с Дэнни или моё психическое здоровье.

— Я тебе обещаю. — Он подносит руку к моему лицу, заправляя челку за ухо.

Я закусываю губу и начинаю двигать бёдрами, насаживаясь на него. Он откидывает голову на спинку дивана. Я двигаюсь вперёд-назад, а его пальцы до боли впиваются в мои ягодицы.

Я скачу на нем, и в комнате слышны только стоны и треск камина.

— Только не убегай. Потому что я планирую трахнуть твою задницу, пока мои руки будут сжимать твое горло как ожерелье, до тех пор, пока ты не отключишься.

Мысль о том, что меня задушат до потери сознания, была ужасающей, но почему меня это так чертовски интригует? Почему это только заводит меня, разжигая во мне такое горячее желание? Он думает, что может напугать меня, но лишь разжигает моё любопытство.

— Задушишь меня до полной потери сознания?! — пищу я и перестаю двигаться. Он греховно усмехается, затем переворачивает меня, так что я больше не сижу на нём верхом. Я оказываюсь лицом к краю дивана, задница задрана кверху, и он вдавливает мою голову в подушку. Щека скользит по мягкой ткани, зубы впиваются в губу.

— Позволь мне увидеть, как ты кончишь для меня.

Кажется, я дала ему зелёный свет на осуществление его самых тёмных желаний. Жду не дождусь.

Он вонзается в меня, и вместо того чтобы держаться за талию для равновесия, он хватает меня за волосы сзади, как за поводок, а моя голова — это ошейник. Его грудь прижимается к моей спине.

— С другой стороны, может, тебе стоит побежать. На моём ранчо полно земли, и мне было бы интересно посмотреть, как ты попытаешься. Потому что когда я поймаю тебя... — Он сильнее тянет за волосы, вырывая у меня крик, полный боли и похоти. Моя голова запрокидывается назад, и я шиплю от рывка. Дэнни продолжает вколачиваться в меня, не ослабляя хватку на волосах. — Ты заплатишь свою цену, миссис Райдер. Ты моя жена. И от дьявола не сбежать, Ангелок. Теперь ты в моем аду. — Он ускоряет темп, оттягивая мои волосы на себя, чтобы безжалостно трахать мою киску, совершенно не обращая внимания на мой болевой порог.

Я скулю, стону в пустоту, пока он обрушивает на мое тело всю свою мощь, жестко вбиваясь внутрь. Меня бьет дрожь от его жажды трахать меня так грубо.

Затем я слышу громкий, глубокий стон, разносящийся по гостиной. Он ревёт от удовлетворения, когда кончает внутри меня. С последним толчком он выпускает мои волосы, изливаясь до последней капли.

— Не могу дождаться, когда снова увижу тебя беременной моим ребёнком.

* * *

Мы лежим на полу в гостиной, и я примостилась у Дэнни на груди. Моя щека прижата к его татуировке в виде песочных часов. Касаюсь латинских слов, обводя их пальцами, словно решая головоломку.

Боже мой, этот мужчина слишком красив.

Его руки поглаживают мою спину, он целует меня в макушку.

Мы только что закончили четвертый раунд, и время близится к двум ночи. Я измотана, но это похоже на рай. Прекрасное начало медового месяца. Адмирал Рейвенмор дал его команде месяц отпуска после ликвидации Омара.

Дэнни заставил его поплатиться.

Я бы не хотела быть замужем ни за кем другим.

Я люблю Кейна, но мое сердце и душа принадлежат Дэнни.

Как только в мыслях всплывает Кейн, перед глазами проносятся наши последние минуты вместе.

* * *

— Моя любимая медсестра на этот раз сама оказалась на больничной койке. А мне выпал шанс изображать «морского котика», который косит под медбрата… Будет весело. — Кейн плюхается на стул рядом со мной.

Дэнни ушёл за чистой одеждой для меня и заняться приготовлениями к нашей свадьбе. Лучшего жениха я и представить не могла, но его дружба с Кейном уже никогда не станет прежней. Они достаточно уважают друг друга, чтобы служить в одном отряде, но проводить время вместе, как раньше, уже не будут. И это грустно.

— Что ты здесь делаешь? — Я закрываю триллер, кладу книгу на колени и внимательно смотрю на него. На нём тёмно-синий свитер и та же шапка, что была на нём в тот вечер, когда мы играли в футбол.

Его тёплая улыбка гаснет, и я хмуро смотрю на него. Я люблю Кейна… Но моё сердце принадлежит Дэнни.

Он тяжело вздыхает, и я замечаю, что давно не брился. Щетина уже заметно проступила на его заострённом подбородке.

Он сцепляет пальцы в замок, опираясь предплечьями на широко расставленные бедра. Я скрещиваю руки на груди, обнимая себя за плечи.

— Прости меня, Ари. Вот почему я здесь. Я пришел просить у тебя прощения.

Киваю, сохраняя холодное выражение лица. Я не знаю, что ответить… Боюсь сказать что-то не то и сделать ему еще больнее. Я безумно люблю Дэнни, и если бы он не отвечал мне взаимностью… было бы невыносимо больно. Если бы наша любовь закончилась, никаких слов не хватило бы, чтобы это описать… так что, кажется, я примерно понимаю, что сейчас чувствует Кейн.

— Но я не жалею о том, что влюбился в тебя. Думаю, я всегда буду любить тебя.

Делаю глубокий вдох, когда он повторяет это снова. Отвожу взгляд, изо всех сил стараясь не покраснеть. Я напрягаюсь, потому что какая-то часть меня тоже любит Кейна… просто не так, как ему нужно.

— И это нормально, потому что в конце концов я просто хочу… — Он качает головой. Облизывает губы, и мое сердце замирает. Берет мою руку, мягко сжимая. — Нет, мне нужно, чтобы ты была счастлива.

Прикусываю губу изнутри, прежде чем позволить себе расслабиться. Он всегда был рядом, и мы всегда будем общаться. Но я знаю свои границы, а Дэнни без проблем напомнит Кейну о его собственных. На военном балу он бы убил его, если бы не Рукер.

— Что ж, я счастлива, Кейн. Дэнни делает меня счастливой, но и ты тоже. Просто по-разному. — Сжимаю его ладонь в ответ, а затем отстраняюсь… отпуская его.

— Я знаю. — Он сжимает челюсти, а затем в его темно-синих глазах вспыхивает надежда.

— Принимаешь мои извинения? — спрашивает он с ухмылкой.

Снова кусаю щеку изнутри.

— Конечно. Только не кусай меня больше, а то надеру тебе задницу, — угрожаю.

— Это обещание? — дразнит он.

Игриво закатываю глаза, а потом смеюсь. Указываю на дверь палаты, приказывая ему уйти.

— Ладно, выметайся, мистер Слотер.

Он усмехается, поднимаясь со стула и сдаваясь.

— Ладно-ладно. — Он саркастично вздыхает. Понимает, что это последний раз, когда мы остаемся наедине. Он тянется к двери, а я беру книгу, чувствуя искушение снова погрузиться в чтение. Роман близится к финалу, и я нутром чую приближающийся сюжетный поворот.

— Прощай, Ари Альварес. — Произносит мягко, и я встречаюсь взглядом с его тёмно-голубыми глазами. Замечаю в них грусть, но его улыбка всё такая же светлая. Как всегда. Держась за дверную ручку, он стоит на пороге моей палаты: одной ногой ещё внутри, другой уже за дверью.

За его спиной проходят врачи и медсёстры, и меня накрывает странное чувство дежавю.

— Прощай, Кейн Слотер, — отвечаю я, тепло улыбаясь в ответ.

* * *

Пальцы скользят по контурам татуировки с песочными часами. В самом низу изображен череп, и я раз за разом повторяю про себя слова на латыни. Какая-то часть меня словно возвращается с Дэнни в Ирак, в тот самый момент, когда я впервые увидела этот рисунок.

Камин продолжает потрескивать. Я наконец-то обрела покой, и ради этого мне не пришлось пить снотворное или осушать бесчисленные бутылки вина. Мне тепло.

Дэнни — это огонь, об который я постоянно обжигаюсь.

Обычно, обжёгшись, люди больше не лезут в пламя. Но рядом с Дэнни даже боль кажется чем-то правильным и привычным.

Он обнимает меня так, словно больше никогда не позволит мне рассыпаться на части. А если это всё же случится, найдёт каждый осколок и соберёт меня заново.

— У тебя особая любовь к вишне, да? — Я удивлённо приподнимаю брови, вдруг понимая, что в его первом прозвище для меня был скрыт ещё один смысл.

— Всё-таки догадалась?

— Расскажи почему.

Он прочищает горло, проводит ладонью по краю бороды и переводит взгляд на камин за моей спиной, продолжая массировать мне плечи.

— У меня было о-очень одинокое детство. Ни братьев, ни сестёр. Ни кузенов. Работа на отцовских владениях, смешанные единоборства и стрельбища — вот и всё, что я знал, пока рос.

Он перестаёт выводить круги на моих лопатках, и я бросаю на него взгляд.

— Единственным человеком по маминой линии, рядом с которым я чувствовал себя… нормальным, была моя бабушка. С ней можно было просто быть ребёнком и не взрослеть раньше времени. Она умерла, когда я учился в старшей школе.

Он вздыхает.

— Раз в год мы ее навещали. Каждый январь ездили к ней в дом на озере, и у нее всегда был свежеиспеченный вишневый пирог. Она говорила, что это для любимого внука. Конечно, других внуков у неё не было, но… это был едва ли не единственный проблеск нормальной жизни, который у меня тогда был. Этот вишнёвый пирог был единственным, что заставляло меня чувствовать себя достойным любви.

Горло сжимается от слез, когда он приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с его глазами цвета океана.

— Пока не появилась ты. Рядом с тобой я чувствую, что достоин большего.

Я часто моргаю, изо всех сил стараясь не расплакаться.

— Жаль, что я не успела с ней познакомиться.

Он убирает мои волосы назад, мягко поглаживая по голове.

— Все эти годы ты всегда была рядом…

Тянусь к нему, зарываясь пальцами в его волосы, и целую. Он мягко отвечает на поцелуй, сжимая мою челюсть.

— Дэнни? — Я разрываю поцелуй. — Не бросай команду ради меня.

Он весь напрягается и отпускает меня. Я приподнимаюсь и сажусь рядом, заслоняя ему камин.

Дэнни поворачивается на бок, подпирает голову ладонью и пристально смотрит на меня.

— Если ты решишь уйти из флота или откуда бы то ни было ещё, пусть это будет потому, что ты сам считаешь это правильным… а не ради меня. Потому что я никуда не уйду, любовь моя. Когда я сказала «да», я действительно это имела в виду. Не буду врать: такая жизнь порой невыносима, а ещё она до смерти пугает. Но ты должен знать одно: что бы ты ни решил, я рядом. И больше никогда тебя не оставлю. Обещаю.

— Я не хочу, чтобы ты постоянно переживала за меня. И не хочу, чтобы тебе снова угрожала опасность, потому что чем дольше я остаюсь на флоте, тем большему риску подвергаю тебя.

— Я понимаю. И давно с этим смирилась. Но ты нужен армии. Ты помогаешь людям так же, как и я. Это наша работа. — Я подтягиваю одеяло выше к груди. — Те дети, которых ты спас… Вайолет… я. — Указываю на себя, и его голубые глаза становятся мягче.

Теперь всё его внимание приковано ко мне. На щеке дёргается желвак.

Он берёт мою руку и проводит пальцем по огромному бриллианту на кольце. Несколько секунд смотрит на него, потом тихо усмехается. После чего подаётся вперёд, устраивается по обе стороны от меня и мягко укладывает обратно на подушку рядом с журнальным столиком.

— Ты слишком умная и слишком красивая, знаешь это? — Дэнни притягивает меня для очередного поцелуя, прежде чем сорвать одеяло. Соски твердеют и трутся о его грудь, когда он сокращает расстояние. Борода щекочет кожу. Я стону, чувствуя, как он снова входит в меня, и впиваюсь ногтями в его спину, пока он наращивает темп.

О, Боже.

Это чертовски приятно. Раунд номер пять, меньше чем за двенадцать часов, начинается, и он сжимает мою челюсть, заставляя меня оторвать голову от подушки. Он целует меня, шепча «я люблю тебя» прямо в мои губы всё это время.