Ступни горят, но остатки адреналина в крови заставляют двигаться дальше.

Не представляю, как вообще стою на ногах, не говоря уже о беге, после двух дней почти без воды и еды.

Я бегу по снегу, камням и веткам, обдирая ноги в кровь в попытке спастись.

Не знаю, куда направляюсь. Знаю лишь, что Дэнни велел бежать, так что я буду бежать, пока снова не почувствую себя в безопасности.

Я бросилась в лес. Это первое, что попалось на глаза, когда открылись двери. Чувствую слабость, но должна двигаться дальше.

Темно. Холод пробирает до костей. Прошло всего несколько дней после Рождества, а снег всё не прекращается. Для Северной Каролины это редкость. Обычно если снег и выпадает, то совсем немного, но этой зимой его намело больше, чем за многие годы.

Позади грохочут шаги. Под чьими-то ботинками с треском ломаются ветки, хрустят листья и камни.

— Сейчас ты сдохнешь, сука! — кричит мне вслед мисс Салем.

Я лихорадочно оглядываюсь в темноте и вдруг слышу шум реки. Останавливаюсь и прислушиваюсь. Может, если перебраться через неё, они не смогут пойти следом. Вода наверняка ледяная, но я хорошо плаваю.

— Когда мы до тебя доберёмся, выпотрошим тебя! — ревёт мне вслед её отец.

Поняв, где находится река, я снова срываюсь с места. Ступни болят, а каждый вдох обжигает лёгкие ледяным воздухом. Я уже не чувствую ни пальцев на ногах, ни рук, но останавливаться нельзя.

Раздается громкий выстрел. Пуля вонзается в дерево совсем рядом, я оборачиваюсь и вижу, что они все гонятся за мной... всего в нескольких футах.

Резко разворачиваюсь и прячусь за ствол. Смотрю на реку: она кажется спокойной, но течение слишком сильное, и я не решаюсь прыгнуть.

Они продолжают стрелять мне вслед. Меня трясёт, колотит от страха, и я зажимаю рот руками, заглушая рвущиеся наружу всхлипы. Инстинкт самосохранения вопит, требуя бежать или бороться, но прыгнуть в реку я не могу. Вместо этого сжимаюсь в комок, отчаянно надеясь просто исчезнуть.

Я закрываю ладонью рот и до боли прикусываю губу. Нельзя дать им понять, где я.

И тут снова раздаётся выстрел. Но этот звук другой. Будто стреляли из другого оружия и совсем с другой стороны.

Зажимаю уши руками, когда грохочет новая очередь, и кричу так, словно этот крик — мой последний. Кажется, что они прямо за деревом. Я прячусь за стволом, а пальба все не стихает. Звучит как фейерверк, вышедший из-под контроля. Словно вокруг без конца рвутся маленькие бомбы.

Я умру.

Я умру.

Я умру.

Если меня не доконает холод, то зацепит шальной пулей, или, что еще хуже, они найдут меня, потому что я впала в состояние шока и никак не могу перестать кричать.

А потом наступает тишина. Больше никаких выстрелов… только шум реки. Не отнимая рук от ушей, я молю Бога, чтобы мне каким-то чудом удалось выбраться отсюда невредимой.

Рядом с моим укрытием падает тело. Это тот самый тип, что гнался за мной. Пистолет выпадает из его безжизненной руки, залитой кровью. Кровь капает из его носа прямо на снег.

Багровые пятна ярко выделяются на белом в свете луны. Я моргаю, и снег искрится, словно россыпь блесток.

Это мой шанс снова бежать. Но сначала нужно забрать пистолет из его рук. Дэнни научил меня обращаться с оружием для самообороны.

Я наклоняюсь, всё ещё плача и дрожа от пережитого. Поднимаю пистолет. Склоняюсь над мёртвым телом и украдкой смотрю влево.

До меня доносятся чьи-то голоса, но из-за собственного тяжёлого дыхания я не могу разобрать слов. И всё же мне кажется, что я слышу Омара и Дэнни.

В следующую секунду я замираю, увидев, что происходит посреди леса. Дэнни возвышается над Омаром, заломив ему руки. А потом перерезает горло моему похитителю.

Мои глаза расширяются. Я только что видела, как он убил человека.

Лицо скрыто маской. Но эти глаза цвета океана я узнала бы где угодно.

Кровь брызжет на Омара и на белый снег. Дэнни замечает, что я смотрю на него, и весь напрягается. Он отпускает Омара, и тот валится на землю, захлёбываясь собственной кровью.

При виде него с моих губ срывается тихий всхлип. Я прикусываю губу. Мне хочется броситься к нему, но я не могу пошевелиться.

В груди вспыхивает невыносимая боль, словно сердце вот-вот остановится от всего этого хаоса. Сколько бы я ни плакала и как бы жадно ни глотала воздух, животный ужас пожирает меня изнутри, отнимая способность двигаться.

Дэнни шагает прямо по снегу и трупам, и всё, чего я хочу — это броситься к нему, но ноги словно приросли к земле.

Вдруг я замечаю за его спиной тёмный силуэт. Кто-то поднимает пистолет, целясь ему в спину, и… я действую.

Поднимаю пистолет так, как меня учили на тренировках, и жму на спуск.

Выстрел отбрасывает мисс Салем на землю, а мою руку прошивает дикой отдачей.

Она падает на землю, и я даже не понимаю, куда именно попала. Но этого хватает. Дэнни оборачивается.

— Боже мой. Я убила ее! — Пистолет выпадает из рук, и меня накрывает новый приступ паники.

Если бы я не выстрелила, она убила бы Дэнни.

— О, Господи… она мертва, да? Что я наделала? — бессвязно бормочу, пока паника берет надо мной верх. Дэнни обхватывает мое лицо обеими руками. Я убийца. Я лишила человека жизни.

— Детка, посмотри на меня! — Он пытается вырвать меня из этого оцепенения. Прижимается губами к моему лбу прямо через маску.

— Дэнни! Я убила ее! Я в нее выстрелила!

Я ведь должна была, верно?

Но меня всё равно мгновенно затапливает безмерное чувство вины. Она лежит ко мне не лицом, а на боку, но я вижу ее спину.

— Ари, посмотри на меня! — снова просит он глубоким хриплым голосом.

Я наконец-то отрываю взгляд от мисс Салем и сквозь пелену слез ищу его лицо.

— Всё хорошо, Ари. Всё в порядке. — Он крепче сжимает мое лицо в ладонях, а затем крепко прижимает к себе. — Сильно пострадала?

Обнимаю его в ответ, рыдая ему в грудь.

— Я замерзла, — дрожа, шепчу я сквозь слезы, и он обнимает меня еще крепче. — Хочу пить… так сильно хочу пить.

Я всё ещё в том самом красном платье с бала. Оно почти не греет. С того вечера у меня не было ни куртки, ни чего-то тёплого. Меня бьёт озноб.

— Сейчас я тебя согрею, детка.

— Дэнни, я убила ее!

Внезапно он молниеносно отпускает меня, когда за его спиной раздается громкий хриплый крик.

Это мисс Салем.

Она не мертва, хоть я и выстрелила в нее.

Она бросается на него с воплем, словно ей уже нечего терять. Изо рта хлещет кровь, она спотыкается, но продолжает нестись вперед. В занесенной руке сверкает нож, а темные глаза безумно вытаращены в жажде мести.

Всё происходит за долю секунды.

Дэнни разворачивается, выхватывая пистолет из кобуры на поясе. Одна пуля точно в лоб — и она снова валится на землю.

— Нет, это я ее убил. — Он еще пару секунд не сводит взгляда с мисс Салем. Затем наклоняется и проверяет пульс, после чего убирает руку. Нервно наблюдаю за ним, замечая пять трупов, раскиданных вокруг нас. Убедившись, что всё кончено, он возвращается ко мне.

Он стягивает с себя куртку, оставаясь лишь в бронежилете и камуфляжной кофте.

Накидывает ее мне на плечи, и я просовываю свои окоченевшие, ледяные руки в рукава.

Зубы стучат, ступни горят огнем, и мне кажется, что я вот-вот превращусь в живую сосульку.

Я смотрю в его светло-голубые глаза. В своём снаряжении и маске он и правда похож на самого Жнеца. Нижнюю часть лица закрывает символ косы, а мой мужчина смотрит мне прямо в душу, не моргая. Пугающе красивый.

— Дэнни… ты жив. Ты нашёл меня, — всхлипываю я, стуча зубами от холода. Дрожащей рукой тянусь к его лицу. Я вся в крови. Он тоже. Кровь забрызгала его экипировку и даже ресницы.

— Ты никогда не терялась… — выдыхает он. — Я же говорил: нет такого места, где бы я тебя не нашёл.

Он отпускает меня, и я отшатываюсь, прижимаясь спиной к дереву.

По щекам катятся слезы, сердце колотится всё сильнее.

Даже сквозь маску я чувствую, что он мне улыбается.

— Ты в порядке? Они ранили тебя? Они… — он прочищает горло, — прикасались к тебе?

Я качаю головой.

— Теперь, когда ты здесь, я в порядке.

Его руки скользят под ворот кофты, к ключицам, и он снимает с шеи жетоны. Пока я стою, прижавшись спиной к дереву, он надевает их на меня.

Теперь они лежат поверх моего крестика, второй цепочкой на шее. Холодный металл касается кожи, и время будто замедляет ход.

— Выходи за меня.

Кончиками пальцев он касается моих губ. В каждом его движении чувствуется непоколебимая решимость.

С губ срывается тихий всхлип, но не от боли… от всепоглощающего чувства покоя.

— Детка, выходи за меня замуж.

Я чуть приоткрываю рот, не в силах поверить в то, что слышу. Смотрю на него, пытаясь понять, не сон ли это.

Но ледяные глаза с такой яростной надеждой вглядываются в мои, что я понимаю: всё по-настоящему.

— Дэнни… мне страшно, — признаюсь я. — Я боюсь, что пока ты служишь в армии… — Захлебываюсь слезами, тяжело дыша и качая головой.

Не могу подобрать слова. До жути страшно думать, что подобное дерьмо будет преследовать нас и дальше. Возможно, я порчу момент, но горло перехватывает спазмом, и я понятия не имею, что делать или говорить.

— Мне так страшно. — Я пожимаю плечами, всхлипывая, а он смотрит на меня с такой напряжённостью, что у меня перехватывает дыхание. Кажется, ещё немного, и я просто растворюсь под этим взглядом. Я не выдерживаю, когда он смотрит на меня так. Каждый раз теряю себя. А сейчас, когда на нём маска, ещё сильнее. Потому что, даже не видя его лица, я понимаю всё по его глазам.

Они говорят о том, чего жаждет его душа и что он чувствует.

— Бояться — это нормально. Страх не делает тебя слабой, ангел. Он напоминает, что ты жива.

Выдыхаю сквозь дрожащие губы. Зубы всё ещё стучат от холода, белые облачка пара растворяются в воздухе. Я смотрю на него с нескрываемым обожанием. Он — мой дом.

— Обещаю: я всегда тебя найду. Всегда буду тебя защищать. Ты навсегда моя, Ари Наталия. Я уберегу тебя от тьмы, которая живёт в этом мире, и от тьмы, что терзает твою душу. Я люблю тебя, Ари. Люблю до безумия.

Он сказал это.

И делает мне предложение.

Всё внутри переворачивается. От волнения перехватывает дыхание. Я шмыгаю носом и крепче сжимаю в руках его жетоны.

Опускаю на них взгляд. Кончики пальцев перепачканы кровью, и на металле остаются алые следы.

— Это не кольцо, но я больше не могу ждать. — Он накрывает своей рукой жетоны, лежащие на моей заледеневшей ладони, и крепко её сжимает. — Я делаю тебе предложение, Ари. Стань моей женой.

Он подхватывает меня на руки, и ноги отрываются от земли. Я обхватываю его бёдра ногами, пока он прижимает меня спиной к дереву, а сама цепляюсь за него ещё крепче.

Сквозь слёзы с губ срывается тихий смешок.

— Ты говоришь это сейчас? Мы оба в крови, вокруг валяются трупы. И ты решил признаться сейчас?

— Не вижу проблемы. — Он бережно берёт меня за волосы и слегка запрокидывает мою голову вверх, к ночному небу, усыпанному мерцающими звёздами. — Я, блядь, встану на колени и поползу за тобой, если понадобится, детка. Я сожгу дотла весь чертов мир, лишь бы ты была моей навсегда. Скажи «да».

Я выдыхаю, закусывая губы. Словно он сдаётся мне, обнажая каждую свою уязвимую сторону.

Он целует меня в шею прямо через маску. Отпускает волосы, забирается рукой под платье и сжимает грудь.

— Выходи за меня. — Задирает платье, полностью обнажая меня. Я закрываю глаза, прекрасно понимая, что будет дальше.

Он расстёгивает брюки и снимает ремень, а моё нетерпение становится почти невыносимым.

Мы оба по грудь перепачканы кровью. Вокруг лежат тела, но где-то глубоко внутри желание тянется к нему с пугающей силой. Я хочу его прямо здесь и сейчас.

Он сокращает расстояние, и меня обдает жаром его тела. Боже, он такой горячий. Хочется просто раствориться в этом огромном, мощном теле. Все его мышцы напрягаются, когда он приставляет свой член к моему входу. Он входит в меня, и я громко стону.

— Да, тысячу раз да, — выдыхаю я.

Толкаясь бедрами, он глухо стонет мне в ухо.

— Я люблю тебя, Дэнни...

Его твёрдый член проникает еще глубже. Снова и снова, с отчаянием. Всё, через что я прошла за этот год, исчезает в этот момент. Я лелею то, как Дэнни занимается со мной любовью в такой нездоровой обстановке, потому что теперь, когда все плохие люди мертвы, я чувствую, что это наше новое начало. Я знаю это.

Он грубо трахает меня, прижимая к дереву в кромешной темноте.

— Я думала, что потеряла тебя, — всхлипываю, ерзая спиной по коре от каждого его мощного толчка.

— Больше ты от меня никуда не денешься. Если понадобится, я горы сверну, но завтра же утром ты возьмешь мою фамилию.

Он заполняет меня до предела, а я отчаянно цепляюсь за его плечи. Он сводит брови, глядя мне прямо в глаза. Его лицо в крови, а я впиваюсь ногтями в его плечи от наслаждения.

Я вот-вот кончу. Он знает, как попасть в то самое место, которое сводит меня с ума. Я близко, и он это чувствует.

Он рычит, и я не могу сдержать стонов.

Одной рукой он с силой сжимает моё левое бедро, притягивая меня ближе, чтобы войти глубже. Он уничтожает меня, как всегда. Грубо трахает.

Затем я кончаю прямо на его член. Киска судорожно сжимается вокруг массивного ствола, я стону ему в плечо, вонзая ногти еще глубже.

Чувствую полное блаженство, когда облегчение накрывает меня, как ураган.

— Рядом с тобой я, блядь, теряю контроль, — рычит он, продолжая вколачиваться в меня.

— Дэнни, я не принимала… — хриплю я, когда моя грудь подпрыгивает всё быстрее с каждым его толчком всё глубже, и моё тело сотрясается у дерева.

Я не могла принимать противозачаточные таблетки с тех пор, как меня похитили. У меня начинается мини-паническая атака, но Дэнни не вздрагивает и не колеблется, когда я признаюсь. Вместо этого он продолжает двигаться, словно ничто не может помешать ему взять меня полностью. Мысль о том, чтобы попытаться снова завести ребёнка, посылает волну надежды в моё сердце.

Я хочу попробовать снова, но понятия не имею, что чувствует он.

— Я знаю, — рычит он. Резко наращивает темп, стальной хваткой впиваясь в бедра. Знаю, от его пальцев точно останутся синяки. Всхлипываю от смеси боли и жгучего удовольствия, и не успеваю опомниться, как он кончает прямо в меня… красноречиво отвечая на все мои сомнения.

Он сдергивает маску и убирает её в карман.

Это просто незаконно — выглядеть настолько хорошо. Тёмно-русые волосы растрепались, щёки раскраснелись от морозной ночи, а короткая борода подчёркивает резкую линию челюсти.

— Мне нужно тебя поцеловать.

Смотрит на меня так, будто никогда не видел ничего прекраснее.

Будто навсегда связан со мной невидимой нитью. Переплетя наши пальцы, он поднимает наши руки над моей головой и впивается в мои губы. Целует жадно, всё глубже и глубже. Наши губы скользят друг по другу, его язык находит мой, и в этот миг кажется, будто два мира наконец становятся единым целым.

* * *

Он несет мое изможденное тело на руках. Я зарываюсь лицом в его грудь, тихо плача и цепляясь за него как за спасательный круг. Жесткая разгрузка и оружие впиваются в бока, но тепло его рук и родной запах с лихвой это компенсируют. Он пахнет домом, и я больше в жизни не отойду от него ни на шаг.

Никогда больше не отпущу Дэнни. Меня наполняет абсолютный покой от мысли, что выродки, убившие брата, мертвы. Эта страница наконец перевернута, и всё благодаря ему. Он снова меня спас и одновременно отомстил за Пола.

Пока Дэнни несет меня через лес, я то проваливаюсь в сон, то прихожу в себя, и мне снится брат. Мелькают обрывки воспоминаний, где Пол играет на гитаре. Сон туманный, размытый, но я четко его вижу. Он поднимает взгляд, опускает ладони на струны… и в этот раз музыка стихает.

Он смотрит на меня с широкой, теплой улыбкой. Я знаю, он хочет что-то сказать. Чувствую это. На щеках появляются знакомые ямочки, а по лицу старшего брата скатывается одинокая слеза.

Я знаю, что он наконец обрел покой. И всё потому, что Дэнни положил конец нашим страданиям.

Поднявшись со стула и закинув гитару за спину, он шагает в густую тьму и растворяется в тенях.

Я улыбаюсь, уткнувшись в грудь Дэнни, и он прижимает меня к себе ещё крепче, пока сон окончательно не затягивает меня.

Последнее, что я слышу перед тем, как окончательно провалиться в небытие:

— С меня хватит. Я ухожу из отряда. Я забираю её домой.