Глава 6. Комплименты, танцы и прочие дела.

Утро шестого дня началось с того, что я обнаружила в своей комнате цветы.

Не дохлую крысу. Не кролика с бантиком. Не болотные фиолетовые цветочки, которые Ашер таскал с болота каждую ночь. А нормальные, живые, растущие в горшке цветы. Горшок был глиняный, старый, с трещиной на боку. Из него торчали три ромашки. Обыкновенные полевые ромашки: белые лепестки, жёлтые серединки, тонкие стебельки. Они пахли летом. Настоящим летом, которого на Сквозняковом Пределе, кажется, не бывало никогда.

К горшку была привязана бирка. На бирке корявым почерком было написано:

«Нашёл в оранжерее. Она в восточном крыле. Там ещё есть кактусы, но вы говорили, что кактусы хотят обниматься, поэтому я не стал их трогать. А .»

Я прижала горшок к груди и улыбнулась. Впервые за шесть дней, не саркастически, не истерически, а по-настоящему. Ромашки. Он нашёл ромашки. В оранжерее, о существовании которой я даже не подозревала. И не стал трогать кактусы, потому что помнил историю про почтальона.

— Ты смотри, — сказала я вслух, — а он учиться.

Шишкогрыз, который как раз проверял содержимое моего чемодана (я уже перестала с ним бороться, проще было дать ему орех и забыть), отвлёкся от своего занятия и посмотрел на ромашки с выражением глубокого скепсиса. Его взгляд говорил: «Цветы — это, конечно, хорошо, но орехи лучше».

— Ты просто не романтик, — сказала я.

Шишкогрыз фыркнул и вернулся к чемодану.

Я поставила горшок на подоконник. Ромашки немедленно повернулись к свету. За окном было серое небо и серое море, но цветам, кажется, было всё равно. Они цвели. Наперекор сквознякам. Наперекор туману. Наперекор всему.

— Вы мне нравитесь, — сказала я ромашкам. — У вас характер.

Ромашки не ответили. И слава богу. Если бы они ответили, это было бы уже слишком даже для этого острова.

*****

Спустившись на кухню, я обнаружила Ашера не за плитой, как обычно, а за столом. Перед ним лежала раскрытая книга. Он читал. Вслух.

— «Комплимент, — произносил он, водя пальцем по строке, — это словесное выражение восхищения. Комплимент должен быть искренним, конкретным и уместным. Пример: Ваши глаза сияют, как звёзды над ночным озером». — Он поднял голову и посмотрел на меня. — У вас глаза не сияют. И они не синие. Это плохой комплимент.

— Доброе утро, — сказала я.

— Доброе, — он снова уткнулся в книгу. — «Пример второй: Ваш смех подобен журчанию весеннего ручья». Вы смеётесь громко и иногда фыркаете. Это не похоже на ручей. Это не подходит.

— Вы учитесь делать комплименты?

— Да. Я вчера провалил объятия и поцелуй. Сегодня буду реабилитироваться.

— Реабилитироваться — это...

— Это значит «восстанавливать репутацию». Я читал словарь.

Я села напротив и налила себе чай. Чайник стоял на столе, медный, с длинным носиком. Он не взлетел и не попытался ударить Ашера. Видимо, перемирие между драконом и кухонной утварью было заключено.

— И как успехи? — спросила я.

— Плохо. Все комплименты в книге рассчитаны на людей с голубыми глазами и журчащим смехом. Вы не такая.

— Спасибо за честность.

— Это не комплимент. Это констатация факта.

— Я поняла.

Ашер перевернул страницу. Потом ещё одну. Потом нахмурился.

— Здесь есть глава «Комплименты для женщин с характером». Но она на эльфийском.

— Вы знаете эльфийский?

— Только ругательства. Дед научил.

— Зачем деду понадобились эльфийские ругательства?

— Он воевал с эльфами. Долгая история. Она включает в себя одно оскорбление, три дуэли и свадьбу.

— Чью свадьбу?

— Моих родителей. Но это другая история.

Я сделала глоток чая. Чай был горячим и вкусным. Ашер, несмотря на свою нелюбовь к чайникам, заваривал его отменно.

— Давайте забудем про книгу, — предложила я. — Комплимент должен быть искренним. Скажите мне что-нибудь хорошее. Что-нибудь, что вы действительно думаете.

Ашер закрыл книгу. Посмотрел на меня. Долго. Очень долго. Я уже начала чувствовать себя неловко, когда он наконец заговорил.

— Вы не боитесь, — сказал он.

— Что?

— Вы приехали на остров, где живёт дракон. Вы увидели меня в первый раз, полуголого, с расчёской и дохлой крысой. Вы не убежали. Вы остались. Вы торгуетесь с белками. Вы убираете замок. Вы печёте блины. Вы не боитесь. Это... впечатляет.

Я молчала. Потому что не знала, что сказать. Это был, наверное, самый странный комплимент в моей жизни. И самый... настоящий.

— Спасибо, — сказала я наконец. — Это хороший комплимент.

— Правда?

— Правда. Гораздо лучше, чем про звёзды и ручей.

Ашер кивнул. Кажется, он был доволен. Его золотые глаза чуть потеплели, буквально на градус, но я заметила.

— Теперь ваша очередь, — сказал он.

— Что?

— Скажите мне комплимент. Для тренировки.

Я задумалась. Что хорошего можно сказать о драконе, который дарит дохлых крыс, сражается с чайниками и читает книги вверх ногами?

— Вы стараетесь, — сказала я. — Вы могли бы запереться в подвале и никого не пускать. Но вы пытаетесь. Готовите завтрак. Учитесь обниматься. Читаете книги по этикету. Даже комплименты пытаетесь делать. Это... трогательно.

Ашер моргнул.

— Трогательно — это хорошо?

— Да. Это значит, что вы вызываете эмоции. Тёплые.

— Тёплые эмоции, — он попробовал слова на вкус. — Это как когда сидишь у камина?

— Примерно.

— Тогда я рад.

Мы помолчали. За окном выл сквозняк, но сегодня он звучал не тоскливо, а скорее задумчиво. Как будто остров тоже прислушивался к нашему разговору.

— Сегодня будем репетировать танец? — спросила я.

— Танец?

— Да. Если Совет Лордов приедет, они наверняка устроят бал. И нам придётся танцевать. А вы, насколько я помню, не танцуете.

— Я дракон.

— И что?

— Драконы летают. Это гораздо лучше.

— Согласна. Но на балу летать будет негде. Придётся танцевать.

Ашер вздохнул. Этот вздох был таким тяжёлым и таким человеческим, что я чуть не рассмеялась.

— Хорошо, — сказал он. — Но я предупреждаю, я не танцевал никогда. Дед пытался научить, но сломал три люстры и один фонтан.

— У вас есть фонтан?

— Был. Теперь это яма с водой.

Я решила, что танец мы будем репетировать в главном зале. Там было просторно, и люстра уже всё равно упала (после вчерашнего поцелуя), так что ломать было нечего.

*****

После завтрака мы приступили к репетиции.

Я встала в центре зала и протянула руки. Ашер стоял напротив, мрачный, как грозовая туча. Он смотрел на мои руки так, будто это были два ядовитых паука, которые вот-вот укусят.

— Подойдите, — сказала я. — Возьмите меня за руку. В левую руку возьмите мою руку, правую на талию.

— На талию? — переспросил он.

— Да. Это стандартная танцевальная позиция.

— Я не хочу вас обжечь.

— Вы контролируете магию. Вчера вы сказали, что умеете.

— Умею. Но вчера я вас всё равно обжёг.

— Это был поцелуй. Поцелуй — это другое. Танец безопаснее.

Ашер с сомнением посмотрел на меня, но подошёл. Его правая рука легла мне на талию, осторожно, едва касаясь. Левая взяла мою ладонь. Его пальцы были тёплыми. Не горячими, просто тёплыми. Как камень, нагретый солнцем.

— Теперь шаг, — сказала я. — Раз-два-три. Раз-два-три. Это вальс. Самый простой.

— Вальс, — повторил он. — Человеческое изобретение.

— Да. Но драконы тоже могут. Наверное...

Мы начали двигаться. Точнее, я начала двигаться, а Ашер пытался не отдавить мне ноги. Получалось не очень. На третьем шаге он наступил мне на левую туфлю. На пятом — на правую. На седьмом я сама наступила на его ногу, потому что он резко остановился, чтобы не врезаться в стену.

— Простите, — сказал он.

— Ничего. Это тренировка.

— Я предупреждал, что не умею.

— Никто не умеет с первого раза. Давайте попробуем ещё раз.

Мы попробовали ещё раз. И ещё. И ещё десять раз. К полудню я могла с уверенностью сказать: Ашер Блэкторн — худший танцор, которого я когда-либо видела. Но он старался. Он считал шаги вслух: «раз, два, три, раз, два, три» и хмурился, когда сбивался. Его ладонь на моей талии постепенно перестала дрожать. Его пальцы сжались чуть увереннее. И где-то на двадцатой попытке мы наконец сделали полный круг по залу, ни разу не споткнувшись и ничего не сломав.

— Получилось! — сказала я.

— Да, — Ашер выдохнул. — Получилось.

Мы стояли посреди зала, запыхавшиеся, но довольные. Его рука всё ещё лежала на моей талии. Моя ладонь всё ещё была в его ладони. И мы смотрели друг на друга. И это было... странно. Хорошо странно. Как будто весь мир сузился до этого зала, до этого момента, до этих золотых глаз.

— Вы хорошо танцуете, — сказал Ашер.

— Я? Я ужасно танцую. Я три раза наступила на ваши ноги.

— Но вы не боитесь. Вы ведёте. Вы не ждёте, что я всё сделаю сам.

— Это комплимент?

— Да. Я тренируюсь.

Я улыбнулась. Он не улыбнулся в ответ, он ещё не привык улыбаться, но его глаза снова потеплели.

— Теперь давайте попробуем танец с завершением, — сказала я.

— Что такое завершение?

— В конце танца кавалер обычно наклоняет даму. Или целует ей руку. Или...

— Целует? — перебил Ашер. — Мы уже пробовали целоваться. Закончилось плохо.

— Я знаю. Но на балу нам, возможно, придётся. И лучше, чтобы это не закончилось пожаром.

Ашер задумался.

— Я могу попробовать контролировать магию, — сказал он. — Но мне нужно сосредоточиться.

— На чём?

— На чём-то холодном. Льде. Снеге. Зимнем ветре.

— Здесь нет снега.

— У меня в подвале есть замороженный артефакт. Я могу думать о нём.

— Артефакт? Что за артефакт?

— Кристалл Вечной Зимы. Дед привёз его с северных гор. Он лежит в золоте, чтобы охлаждать подвал летом.

Я моргнула. У него был Кристалл Вечной Зимы. В подвале. Чтобы охлаждать подвал.

— Вы используете древний магический артефакт для охлаждения подвала?

— А для чего ещё его использовать?

Я открыла рот. Закрыла. Потом решила, что спорить с драконьей логикой — это путь к безумию.

— Ладно. Думайте о кристалле. И попробуем ещё раз.

Мы снова встали в позицию. Ашер закрыл глаза. Его лицо стало сосредоточенным, таким я его видела, когда он готовил. Он думал о снеге. О льде. О зимнем ветре. Я видела, как расслабляются его плечи, как исчезает напряжение вокруг рта.

— Готовы? — спросила я.

— Да.

Мы начали танцевать. Раз-два-три. Раз-два-три. На этот раз Ашер не считал вслух, он просто двигался, следуя за мной. И это было... красиво. По-настоящему красиво. Его движения стали плавными, текучими, как вода. Или как пламя. Холодное пламя, если такое бывает.

— Вы танцуете, — прошептала я.

— Я думаю о снеге, — прошептал он в ответ.

Музыки не было, но мы двигались в такт неслышимой мелодии. Может быть, это был сквозняк. Может быть стук моего сердца. Может быть биение драконьего сердца под чешуёй, которую я не видела, но знала, что она там.

А потом наступил момент завершения.

Ашер остановился. Его рука на моей талии напряглась. Он открыл глаза и они горели золотом, но не обжигающим, а тёплым, как свеча.

— Я попробую, — сказал он.

— Я доверяю вам.

Он наклонился. Медленно. Очень медленно. Его губы коснулись моих и на этот раз не было взрыва. Не было треснувшего окна. Не было обугленных волос. Был только тёплый, мягкий, едва ощутимый поцелуй. И золотые искры, крошечные, как светлячки, которые закружились вокруг нас, никого не обжигая.

Он отстранился. Его глаза всё ещё горели, но теперь в них было что-то ещё. Удивление? Облегчение? Счастье? Всё сразу?

— Получилось, — сказал он. — Я не обжёг вас.

— Не обожгли, — подтвердила я. — И окно целое. И люстра... ну, люстра уже упала, но не из-за вас.

— Я думал о снеге. Всё это время.

— Это помогло.

— И ещё я думал... — он замолчал.

— О чём?

— О вас. О том, что вы не боитесь. О том, что вы остались. О том, что вы печёте блины и разговариваете с белками. И это тоже помогало. Не знаю почему.

У меня перехватило дыхание. Я хотела что-то сказать, что-то умное, или смешное, или саркастичное, но слова застряли в горле. Поэтому я просто взяла его за руку. За ту самую, с когтями. Когти были убраны. Ладонь была тёплой. И мы стояли так посреди пустого зала, в свете серого дня, и искры кружились вокруг нас, и сквозняк пел свою бесконечную песню.

А потом в дверь кто-то постучал.

Мы отпрянули друг от друга. В дверях стоял Шишкогрыз. На нём была корона. В лапках он держал какую-то бумагу. И вид у него был... встревоженный. Настолько встревоженный, насколько может выглядеть белка с короной из ореховой скорлупы.

— Что такое? — спросила я.

Шишкогрыз подбежал к нам и бросил бумагу на пол. Я наклонилась и подняла её. Это был обрывок пергамента, старый, пожелтевший, с неровными краями. На нём было написано всего два слова. Но эти два слова заставили моё сердце пропустить удар.

«Совет едет».

— Откуда это у тебя? — спросила я.

Шишкогрыз указал лапкой на окно. На подоконнике сидел бельчонок: маленький, взъерошенный, явно уставший. Он тяжело дышал и держал в зубах ещё один обрывок пергамента.

— Твои шпионы? — я посмотрела на Шишкогрыза.

Шишкогрыз кивнул с выражением «разумеется, у меня есть шпионы, ты что, думала, я просто так корону ношу?».

Ашер взял у меня обрывок и прочитал. Его лицо окаменело.

— Совет Лордов, — сказал он. — Они выехали раньше. Гораздо раньше. Они будут здесь не через три недели.

— А когда?

Шишкогрыз поднял лапку. Три пальца.

— Три дня? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Два пальца. Один. Он убрал все пальцы и сжал лапку в кулак.

— Завтра? — прошептала я.

Шишкогрыз кивнул.

Мы с Ашером переглянулись. В его глазах был тот же ужас, который я чувствовала внутри. Завтра. Совет Лордов будет здесь завтра. А мы только-только научились целоваться без фейерверков.

— Мы не готовы, — сказала я.

— Знаю, — ответил Ашер.

— У нас нет легенды. Нет опыта. Нет...

— Знаю.

— И в замке бардак.

— Это исторический бардак, — возразил Ашер. — Финнеган говорит, его нельзя трогать.

— Плевать на Финнегана! У нас завтра гости, которые хотят нас разоблачить, а в главном зале упала люстра и на кухне треснуло окно!

Ашер помолчал. Потом посмотрел на меня и в его взгляде была та же мрачная решимость, которую я видела, когда он вставал между мной и браконьерами.

— Мы справимся, — сказал он.

— Вы уверены?

— Нет. Но я дракон. Мы не сдаёмся.

Шишкогрыз издал боевой свист. Бельчонок на подоконнике подхватил. Где-то в глубине замка завыл сквозняк, на этот раз не тоскливо, а воинственно. Как будто сам Сквозняковый Предел готовился к битве.

— Ладно, — я закатала рукава. — Тогда у нас много работы. Нужно убрать замок. Приготовить комнаты для гостей. И...

— И что?

— И придумать, как нам убедить Совет Лордов, что мы — безумно влюблённая пара.

Ашер посмотрел на меня. Потом на Шишкогрыза. Потом снова на меня.

— Это будет сложнее, чем танец? — спросил он.

— Гораздо, — честно ответила я. — Но мы справимся. Я — ведьма. Вы — дракон. А Шишкогрыз — король белок. Против нас у Совета Лордов нет шансов.

Шишкогрыз поправил корону и издал звук, который можно было перевести как «наконец-то ты это поняла».

*****

Остаток дня мы провели в лихорадочной подготовке.

Я убирала замок. Ашер с явной неохотой, но старательно помогал. Он двигал тяжёлую мебель, доставал до высоких окон (с помощью крыльев, которые выпускал частично — это выглядело впечатляюще и немного пугающе) и даже согласился протереть гобелены. Правда, после того как он к ним прикоснулся, на одном из гобеленов проявилось скрытое изображение — дракон, пожирающий рыцаря, но мы решили, что это добавит замку колорита.

Шишкогрыз мобилизовал беличью армию. Тридцать четыре белки сновали по замку, выметая пыль из углов, полируя дверные ручки и воруя всё, что плохо лежало (последнее они делали по старой привычке, которую Шишкогрыз обещал «взять под контроль»).

Финнеган, призрак-дворецкий, явился без вызова, что было редкостью для вторника и объявил, что он «лично проследит за сервировкой стола». Учитывая, что он был бесплотным духом и не мог держать посуду, это было пустым обещанием. Но сам факт его появления говорил о том, что даже призраки чувствовали: грядёт что-то важное.

К вечеру замок сиял. Ну, почти. Люстру мы повесили обратно (Ашер закрепил её магией, и она перестала качаться). Окно на кухне заменили (в кладовке нашлось запасное стекло — драконы, как выяснилось, запасливы). Цветы из оранжереи расставили в вазах по всему залу: ромашки, какие-то синие колокольчики и даже одна роза, которую Шишкогрыз лично вырастил в секретном саду (о существовании которого я опять-таки не подозревала).

— Откуда у тебя секретный сад? — спросила я.

Шишкогрыз постучал лапкой по носу. Это означало «государственная тайна».

— Ладно, не хочешь — не говори. Но роза красивая.

Шишкогрыз кивнул и протянул лапку. На этот раз он постучал десять раз.

— Десять орехов за розу?!

Шишкогрыз указал на розу, потом на меня, потом на Ашера, который как раз входил в зал. Потом сложил лапки сердечком.

— Ты... — я запнулась. — Ты хочешь сказать, что роза — для романтики? Что ты помогаешь нам изображать влюблённую пару?

Шишкогрыз кивнул с выражением «наконец-то до тебя дошло».

— Но десять орехов — это грабёж.

Девять, показал Шишкогрыз.

— Семь.

Восемь, показал Шишкогрыз.

— По рукам.

Мы ударили по лапке. Ашер наблюдал за этим с выражением человека, который давно перестал пытаться понять логику этого замка.

— Вы торгуетесь с белкой за розу, которую она вырастила в секретном саду, — сказал он.

— Да. И что?

— Ничего. Просто констатирую факт.

— Это не факт. Это семейная традиция. Мы, Блэкторны, всегда торгуемся с белками.

— Вы не Блэкторн, — заметил Ашер. — Пока.

— Вот завтра и посмотрим.

*****

Ночь перед прибытием Совета я провела без сна.

Я лежала в кровати и смотрела в потолок. На балдахине, свернувшись калачиком, спал Шишкогрыз. Он тихо посапывал и иногда дёргал хвостом во сне, видимо, ему снились орехи. Ромашки на подоконнике тихо покачивались от сквозняка. За окном выл ветер, но сегодня он звучал иначе, не тоскливо, а ожидающе. Как будто остров затаил дыхание.

Завтра всё решится. Завтра приедут Даррен и Мелисса. Завтра начнётся проверка. И если мы провалимся, я потеряю не только деньги. Я потеряю этот замок. Эти сквозняки. Эту белку. Эти ромашки. Этого дракона, который учится танцевать и думает о снеге, чтобы не обжечь меня.

Пункт 12 контракта тихо смеялся надо мной из ящика стола.

— Да пошёл ты, — сказала я пункту 12. — Я сама разберусь.

В дверь постучали. Я села в кровати.

— Войдите.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука. В руке был цветок. Один-единственный. Белая роза из секретного сада.

— Это не болотный цветок, — раздался голос Ашера из-за двери. — Это роза. Шишкогрыз сказал, что розы — это высший пилотаж.

— Вы говорили с Шишкогрызом?

— Да. Он берёт дорого, но советы даёт хорошие.

Я взяла розу. Она была свежей, с ещё влажными от вечерней росы лепестками. От неё пахло летом. Как от ромашек. Как от всего, чего не хватало этому острову.

— Спасибо, — сказала я. — Это очень...

— Мило? — подсказал он.

— Да. Мило.

— Я прогрессирую.

— Да. Определённо.

— Завтра трудный день, — сказал он. — Я хотел сказать... что бы ни случилось завтра...

— Что?

Тишина. Потом:

— Я рад, что вы здесь. Вы сделали этот замок светлее. Буквально. Вы вымыли окна.

Я засмеялась. Тихо, чтобы не разбудить Шишкогрыза.

— Спокойной ночи, Ашер.

— Спокойной ночи, Эйра.

Дверь закрылась. Я прижала розу к груди и закрыла глаза.

Завтра. Всё решится завтра.