Глава 5. Письмо, с которого начался конец покоя.

Утро пятого дня началось с того, что Шишкогрыз украл мой завтрак.

Я отвернулась ровно на три секунды, достать из шкафа чашку, а когда повернулась обратно, тарелка с кашей была пуста. Абсолютно. Даже ложка исчезла. Шишкогрыз сидел на спинке стула с выражением глубочайшей невинности и вылизывал усы.

— Ты же белка, — сказала я. — Белки едят орехи. Ты сам мне говорил. Шесть орехов за перемирие, помнишь?

Шишкогрыз посмотрел на меня так, как смотрят на наивного ребёнка, который верит в вечную любовь и честных политиков. Потом демонстративно облизнулся и постучал лапкой по столу. Семь раз.

— Семь? Ты хочешь семь орехов за то, что съел мой завтрак?!

Шишкогрыз кивнул.

— Это не торговля. Это рэкет.

Шишкогрыз пожал плечами. Белки умеют пожимать плечами. Теперь я знаю и это.

— Ладно. Семь орехов. Но ты вернёшь ложку.

Шишкогрыз задумался. Потом постучал восемь раз.

— Восемь?! За что?!

Белка указала лапкой на потолок, где висела люстра, которую я вчера чистила. С люстры свисал кусочек паутины, который я пропустила. Видимо, это считалось нарушением договора.

— Это не паутина, — сказала я. — Это декоративный элемент.

Шишкогрыз прищурился. Он не верил мне. Я не верила себе.

— Восемь, — сдалась я. — Но это последняя ставка. Дальше торговаться буду не я, а Ашер.

При упоминании Ашера Шишкогрыз слегка напрягся. Видимо, с драконом торговля шла хуже. Он кивнул и протянул лапку. Мы ударили по рукам. Точнее, по лапке и руке.

— Где моя ложка? — спросила я.

Шишкогрыз свистнул. Из щели под дверью выкатилась ложка. Чисто вылизанная.

— Спасибо, — я подняла её. — Надеюсь, каша была вкусной.

Шишкогрыз издал звук, который можно было перевести как «сойдёт для человеческой стряпни», и удалился по делам государственной важности. Я осталась на кухне одна, без завтрака, с пустой тарелкой и чувством, что меня только что обставила белка.

Снова.

*****

Я как раз нарезала хлеб для нового завтрака, когда услышала странный звук. Не грохот (к грохоту я уже привыкла). Не рык (к рыку тоже). Это был шелест — лёгкий, бумажный, за которым последовал хлопок. А потом — шипение.

Я обернулась. В открытое окно влетел бумажный журавль. Он был сложен из плотной серой бумаги, и его крылья двигались, как у настоящей птицы. Журавль сделал круг под потолком, нацелился на камин и спикировал прямо в огонь.

Я ахнула. Но в тот же миг от плиты метнулась тёмная фигура. Ашер, откуда он взялся? я не слышала его шагов, схватил журавля голой рукой прямо из пламени. Бумага вспыхнула и погасла, зажатая в его пальцах. По кухне поплыл запах горелой бумаги и драконьей чешуи.

— Вы в порядке? — спросила я.

Ашер не ответил. Он смотрел на обгоревшего журавля, и его лицо, обычно такое бесстрастное, мрачнело с каждой секундой. Золотые глаза потемнели. Желваки заходили на скулах.

— Что это? — спросила я.

— Письмо, — сказал он коротко.

— От кого?

Он развернул обгоревший листок. Бумага была плотной, с водяными знаками — гербом в виде перекрещенных мечей и драконьего крыла. Я таких гербов не знала, но Ашер явно знал. И ему явно не нравилось то, что он читал.

— От Совета Лордов, — сказал он наконец.

Я замерла с ножом в руке.

— Совет Лордов? Тех самых, которые...

— Которые должны подтвердить мой брак и право на наследство. Да.

Он замолчал. Я ждала. Тишина затягивалась, и в этой тишине я услышала, как где-то в глубине замка сквозняк завыл особенно тоскливо.

— Через три недели, — произнёс Ашер, — сюда прибудет мой племянник. Лорд Даррен. С сестрой, леди Мелиссой. Для проверки.

— Проверки чего?

— Проверки того, что мой брак настоящий.

Я медленно опустила нож на стол. Новость была... неожиданной. Нет, не так. Новость была как ведро ледяной воды за шиворот.

— Но мы... — начала я. — Мы же просто подписали контракт у Грейвса. Это считается?

Ашер посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на панику — хотя, возможно, мне показалось. Драконы не паникуют. Они рычат.

— Контракт — это бумага, — сказал он. — Для Совета Лордов бумага ничто. Им нужны доказательства. Свидетели. Общая история. Желательно публичные проявления чувств.

— Публичные проявления чувств? — переспросила я.

— Объятия. Поцелуи. Влюблённые взгляды.

— Вы умеете делать влюблённый взгляд?

Ашер задумался. Потом попытался. Это выглядело так, будто у него болит зуб. Или будто он пытается поджечь меня глазами. Что, учитывая его драконью природу, было недалеко от истины.

— Нет, — признал он. — Не умею.

— Я тоже, — сказала я. — Мой влюблённый взгляд обычно выглядит как оценка рисков.

— Значит, нам нужно тренироваться.

— Тренироваться делать влюблённый взгляд?

— И не только.

Я села на стул и уставилась в стену. Стена была каменной, старой, с трещинами и пятнами плесени. Очень информативная стена. Она не говорила мне, что я влипла. Но я и так это знала.

— Расскажите мне о них, — попросила я. — О Даррене и Мелиссе. Кто они?

Ашер сел напротив. На столе между нами лежал обгоревший журавль, и от него всё ещё поднимался тонкий дымок.

— Даррен — сын моего дяди, — начал он. — Мой кузен. Точнее, племянник. Драконья генеалогия сложная. Он младше меня на пять лет. Всегда завидовал. Всегда хотел получить остров.

— Почему он не получил его?

— Потому что дед оставил наследство мне. Даррен счёл это несправедливым. Подавал протесты в Совет. Все протесты отклонили, завещание было составлено по всем правилам. Но он не сдался.

— А Мелисса?

— Его сестра. На три года старше. Острая на язык, умная, опасная. Она не просто поддерживает брата, она его направляет. Если Даррен меч, то Мелисса рука, которая этот меч держит.

— Звучит как описание злодеев из дешёвого романа.

— Они не злодеи. Они Блэкторны. А Блэкторны всегда борются за то, что считают своим.

— Они считают своим этот остров?

— Да. И они будут использовать любую возможность, чтобы доказать, что я не достоин наследства. В том числе, доказать, что мой брак фиктивен.

Я перевела взгляд с Ашера на обгоревшего журавля, потом на пустую тарелку из-под каши, которую съел Шишкогрыз, потом на окно, за которым серое море билось о чёрные скалы. Три недели. У нас было три недели, чтобы превратить деловое соглашение в убедительную любовную историю.

— Мы справимся, — сказала я.

— Вы уверены?

— Нет. Но я ведьма. Мы, ведьмы, умеем убеждать.

— Вы — ведьма-недоучка.

— Тем более. У меня большой опыт в притворстве. Я три года притворялась, что мой диплом настоящий.

Ашер моргнул. Потом кивнул, кажется, он начинал понимать мою логику. Или просто смирился с тем, что логики нет.

*****

Остаток утра мы провели за составлением плана.

Я взяла перо и бумагу, нормальную, не магическую, и начала записывать. Ашер ходил по кухне из угла в угол, заложив руки за спину, и диктовал. Вернее, пытался диктовать. Получалось не очень.

— Итак, — сказала я. — Что нужно, чтобы убедить Совет в том, что наш брак настоящий?

— Во-первых, — начал Ашер, — мы должны знать друг друга. Имена, привычки, прошлое. Если нас спросят порознь, мы должны отвечать одинаково.

— Отлично. Когда у вас день рождения?

— У драконов нет дней рождения.

— А что есть?

— День вылупления.

Я записала: «День вылупления». Потом зачеркнула. Потом снова записала.

— И когда ваш день вылупления?

— В середине зимы. Точную дату не помню. Дед говорил, что я вылупился в метель.

— Хорошо. Запомню: метель, зима. Моё день рождения — третьего сентября. Я Рыбы.

— Рыбы?

— Это знак зодиака. Ну, звёзды так сложились.

— Звёзды не складываются. Они висят.

— Это метафора.

— А, — Ашер кивнул. — Метафоры — это когда слова врут?

— Примерно, — я вздохнула. — Дальше. Любимая еда?

— Мясо. Желательно сырое. Но вы сказали, что это пугает, так что я ем варёное.

— Отлично. А я люблю сыр. И блины. Особенно те, что мы пекли.

— Треугольные?

— Любые.

Я записала. Список рос: любимый цвет (у Ашера — чёрный и золотой, у меня — зелёный), любимая книга (у Ашера «История драконьих кланов», у меня «Выживание среди магических существ», которую я наконец начала читать), любимое занятие (у Ашера спать на золоте, у меня выживать).

— Теперь история знакомства, — сказала я. — Как мы встретились? Правду рассказывать нельзя.

— Почему?

— Потому что «я подписала контракт у сомнительного нотариуса и приехала на остров за деньгами» — это не романтично.

— А что романтично?

— Романтично — это... бал. Мы встретились на балу. Вы пригласили меня на танец.

— Я не танцую.

— Понятно. Ну...тогда мы встретились на дуэли.

— На дуэли? — Ашер оживился. — Это правдоподобно. Вы вызвали меня?

— Нет, вы вызвали меня.

— Зачем?

— Потому что я случайно попала в вас заклинанием. На турнире. И вы решили, что я бросила вам вызов.

Ашер задумался. Потом кивнул.

— Приемлемо. Дуэль — это по-драконьи. Кто победил?

— Ничья. Мы сражались три часа, а потом поняли, что не можем друг без друга.

— Это правда?

— Нет. Это легенда. Легенда должна быть красивой.

— А, — Ашер снова кивнул. — Легенды — это когда слова врут, но все делают вид, что нет.

— Вы схватываете на лету.

Следующим пунктом шли публичные проявления чувств. И вот тут начались настоящие проблемы.

— Объятия, — сказала я. — Вы умеете обниматься?

Ашер подошёл ко мне. Остановился в шаге. Потом протянул руки и осторожно, словно я была хрустальной вазой (или бомбой), обхватил меня за плечи. Его руки были твёрдыми и очень тёплыми. Я почувствовала, как от него пахнет дымом и чем-то похожим на грозу. Это было... не неприятно. Совсем не неприятно.

— Так нормально? — спросил он.

— Для объятий да. Для влюблённых объятий — нет.

— А в чём разница?

— Влюблённые прижимаются ближе. И закрывают глаза. И... не знаю. Дышат как-то особенно.

— Как дышат?

— Ну, так. Трепетно.

— Я не умею дышать трепетно. Я дышу огнём.

— Попробуйте без огня.

Он попробовал. Получилось что-то среднее между храпом и рыком. Я засмеялась и отстранилась.

— Ладно. Объятия на троечку. Теперь поцелуй.

Ашер замер. Его зрачки слегка вытянулись, верный признак волнения.

— Драконы не целуются, — сказал он. — Мы... кусаем.

— Люди целуются. И эльфы. И гномы, я читала.

— Гномы плюются.

— Это другое. Короче, нам нужно хотя бы раз отрепетировать. Чтобы не опозориться при гостях.

— Здесь? Сейчас?

— А когда? Когда Даррен будет стоять в дверях с проверяющим кристаллом?

Ашер глубоко вздохнул. Из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма. Он шагнул ко мне и снова замер.

— Я не хочу вас обжечь, — сказал он.

— А вы не обжигайте.

— Это не всегда зависит от меня. Магия дракона связана с эмоциями. Если я... если я что-то чувствую, она вырывается наружу.

— А что вы чувствуете сейчас?

Он посмотрел на меня. Долго. В его золотых глазах плясали искры, не магические, а те, что бывают у людей. Или у драконов. У тех, кто боится, но не хочет показывать.

— Я не знаю, как это называется, — сказал он. — Это... как когда летишь высоко. И холодно. И страшно. Но хочется ещё.

У меня перехватило дыхание. Я не ожидала от него такого. Не ожидала, что дракон, который дарит дохлых крыс и сражается с чайниками, может говорить такие вещи.

— Это называется «волнение», — сказала я тихо. — Или «трепет». Это нормально.

— Вы тоже это чувствуете?

Я не ответила. Вместо этого я привстала на цыпочки, положила руки ему на плечи и поцеловала его. Сама. Быстро. Почти невесомо.

От Ашера пахло дымом и грозой. Его губы были тёплыми и чуть шершавыми. На секунду мне показалось, что я чувствую вкус пепла, но это был не пепел. Это было что-то другое. Что-то, похожее на...

Вспышка.

Золотые искры разлетелись по кухне, как фейерверк. Свечи на столе вспыхнули и погасли. Окно треснуло, по стеклу побежала тонкая паутина. Где-то наверху, в главном зале, что-то грохнуло (кажется, люстра всё-таки упала).

Я отпрыгнула. Мои губы горели, не от ожога, а от странного тепла, которое расползалось по всему телу. Волосы на висках слегка обуглились. Опять.

— Я же говорил, — сказал Ашер мрачно. — Драконы не целуются. Мы опасны.

— Я в порядке, — я потрогала губы. — Почти.

— У вас дымятся волосы.

— Это мой обычный вид. Привыкайте.

Ашер протянул руку и очень осторожно, одними кончиками пальцев (когти он убрал, я заметила), убрал прядь с моего лица. Его прикосновение было лёгким, как пёрышко.

— Я не хочу, чтобы вы пострадали, — сказал он. — Вы — моя фиктивная жена. Я несу за вас ответственность.

— Я сама несу за себя ответственность.

— Это неважно. Я всё равно буду вас защищать.

— От кого?

— От всех. Включая меня.

Он развернулся и вышел из кухни. На полу, где он стоял, остались едва заметные следы, камень слегка потемнел от жара. Я смотрела ему вслед и не знала, что чувствовать. Страх? Благодарность? Раздражение? Всё вместе? И ещё что-то, чего не было в контракте. Что-то, что Грейвс забыл упомянуть. Что-то, что не регулировалось пунктами и не покрывалось страховкой.

Шишкогрыз появился из-под стола, он прятался там всё это время, посмотрел на меня, на треснувшее окно, на догорающие свечи. Потом постучал лапкой по столу. Девять раз.

— Девять? — переспросила я. — Ты серьёзно?

Шишкогрыз кивнул. Выражение его морды говорило: «За такие сцены — повышенный тариф».

— Ладно, — я выдохнула. — Девять. Но завтра. Сегодня у меня был слишком насыщенный день.

Шишкогрыз фыркнул и удалился. Я осталась одна на кухне, с обгоревшим журавлём на столе, треснувшим окном и странным теплом в груди, которое не имело никакого отношения к магии.

*****

Вечером я сидела в своей комнате и записывала в дневник всё, что произошло.

«День пятый. Научилась печь блины с драконом. Блины получились. С Драконом сложнее. Узнала, что через три недели приедут родственники, которые хотят нас разоблачить. Составили легенду: познакомились на дуэли, три часа сражались, потом влюбились. Звучит как бред, но для драконов сойдёт. Попробовали поцеловаться. Результат: треснувшее окно, сгоревшие волосы, упавшая люстра и странное ощущение, что я больше не хочу, чтобы этот брак был фиктивным. Пункт 12 контракта смеётся надо мной. Шишкогрыз поднял тариф до девяти орехов. За что — не объяснил».

Я закрыла дневник и подошла к окну. Стекло было треснутым, но сквозь трещины всё равно было видно море. Серое, бесконечное, сливающееся с небом на горизонте. Где-то там, за этим морем, жили люди, которые не знали о драконах, о белках-вымогателях, о запечатанных комнатах и о фиктивных браках. Они жили нормальной жизнью. У них были нормальные проблемы.

Я им почти завидовала.

В дверь постучали. Я уже знала, кто это, и даже не стала спрашивать.

— Войдите.

Дверь приоткрылась. В щель просунулась рука. В руке был маленький букетик болотных цветов.

— Я прочитал в книге, — раздался голос Ашера из-за двери, — что после ссоры принято дарить цветы. Мы не ссорились, но я решил перестраховаться.

— Мы не ссорились, — подтвердила я, принимая букет. — Мы репетировали.

— Да. Репетировали, — в его голосе слышалось облегчение. — Я хотел сказать... Я буду стараться. Не обжигать вас. Контролировать магию. Я умею контролировать её, просто...

— Просто что?

— Просто с вами это сложнее.

— Почему?

Тишина. Потом:

— Я ещё не придумал легенду для этого вопроса. Можно я отвечу завтра?

— Можно, — я улыбнулась в темноту. — Завтра так завтра.

— Спокойной ночи, Эйра.

— Спокойной ночи, Ашер.

Дверь закрылась. Я поставила цветы в стакан к предыдущим (предыдущие уже завяли, но я их не выбрасывала, рука не поднималась). И легла спать.

Завтра будет новый день. Завтра мы продолжим репетиции. Завтра, возможно, я узнаю, почему Ашеру сложно контролировать магию рядом со мной. Завтра, возможно, я найду ответы на вопросы, которые боялась задавать.

А сегодня пусть дракон думает над легендой. И пусть у него получится что-нибудь красивое.