Глава 16. Разговор о прошлом и свадебные хлопоты.

За день до свадьбы Ашер позвал меня на скалы. Не на те, с которых мы взлетали, а на другие, дальние, куда я никогда не ходила. Он сказал только: «Мне нужно тебе кое-что показать», и я пошла за ним, не спрашивая.

Мы шли долго. Тропа петляла между соснами, спускалась в овраги, перепрыгивала через ручьи. Я уже начинала узнавать этот лес: он был частью острова, а остров теперь был частью меня. Белки приветствовали нас с ветвей, сквозняки расступались, давая дорогу. Даже море, казалось, притихло, когда мы вышли на край обрыва.

Эта скала была ниже, мрачнее, вся покрытая трещинами и лишайником. У её подножия, далеко внизу, о камни бились волны. Волны здесь были другими, не такими, как у причала. Злыми, тёмными, они накатывали на берег и разбивались о скалы с таким звуком, будто хотели что-то рассказать, но не могли. Ветер здесь был сильнее, и он не шептал, а выл. Тоскливо, протяжно, безнадёжно.

Ашер стоял на краю обрыва и смотрел вниз. Его спина была напряжена, плечи подняты, а руки сжаты в кулаки. Я не видела его лица, но знала, что оно сейчас каменное. Такое же, как в первый день, когда я вошла в замок.

— Здесь красиво, — сказала я тихо, просто чтобы нарушить молчание.

— Здесь страшно, — ответил он.

Я подошла ближе и взяла его за руку. Его пальцы были холодными, и когти проступили сильнее обычного. Он не убирал их. Значит, волновался.

— Что это за место?

— Здесь погибла моя мать.

Ветер взвыл громче. Волны внизу разбились о скалы и рассыпались белой пеной. Я молчала, потому что слов не было.

— Мне было семь лет, — сказал Ашер, не оборачиваясь. — Она любила гулять по скалам. Говорила, что здесь море поёт громче всего. В тот день был шторм. Дед запретил ей выходить, но она не послушалась. Сказала, что хочет увидеть волны. Она всегда хотела увидеть волны.

Он замолчал. Я чувствовала, как его пальцы дрожат в моей ладони.

— Я побежал за ней. Она не знала. Я прятался за камнями, думал, что это игра. А потом поскользнулся. Она услышала мой крик, обернулась... И тогда волна. Огромная волна, выше этой скалы. Она ударила в край обрыва и унесла её вниз. Просто унесла. Я даже не успел ничего сделать. Просто стоял и смотрел.

Он выдохнул, и из его ноздрей вырвалась тонкая струйка дыма.

— А потом я побежал обратно в замок. Спрятался в подвале. Меня нашли только через час, когда начали искать маму. Я никому не сказал, что был там. Даже деду. Он думал, что я всё это время прятался в подвале, как обычно. Он не знал, что я видел. А я видел. Я всё видел. И молчал.

— Ашер...

— Я не рассказывал это никому, — перебил он. — Сначала было стыдно. Потом стало поздно. А потом дед умер, и правда осталась только здесь. — Он коснулся своей груди. — Двадцать два года. Я носил это в себе двадцать два года.

Я обхватила его лицо ладонями и заставила посмотреть на меня. Его золотые глаза были сухими, но в них стояла такая боль, что у меня самой перехватило дыхание.

— Ты был ребёнком, — сказала я. — Семилетним ребёнком, который хотел поиграть с мамой. Ты не убивал её. Ты любил её. Любовь не убивает.

— Но она умерла.

— Да. Она умерла. И это огромное горе. Но это не твоя вина. Ты не мог ничего сделать. Ты был маленьким. Ты был беззащитным. Ты был просто мальчиком, который потерял маму.

Он молчал. Его лицо оставалось каменным, но что-то в глазах дрогнуло. Какая-то трещина, как на этой скале. Маленькая, но глубокая.

— Ты двадцать два года носил это в себе, — сказала я. — Двадцать два года винил себя в том, в чём не был виноват. Ты прятался в подвале, спал на золоте, отгораживался от мира. Но мир не наказывал тебя, Ашер. Ты сам себя наказывал. Хватит. Пора остановиться.

— Я не знаю как.

— Просто скажи это. Вслух. Скажи: «Я не виноват».

Он смотрел на меня, и его губы дрожали. Дракон, который умел дышать огнём, который мог разнести этот утёс в пыль одним ударом хвоста, который пережил покушения и интриги, стоял на краю скалы и не мог произнести четыре слова.

— Я не... — начал он и осёкся. — Я не... виноват.

Волны внизу разбились о скалы, и ветер на секунду стих. А потом завыл снова, но теперь в его вое не было тоски. Только печаль. Чистая, светлая печаль, которая приходит, когда наконец отпускаешь то, что держал слишком долго.

Ашер опустился на колени прямо на камни. Я села рядом с ним, обняла его за плечи, и мы долго сидели так, на краю обрыва, над тёмными волнами. Он не плакал. Драконы не плачут. Но его плечи дрожали, и дыхание было прерывистым, и он держал мою руку так крепко, будто боялся, что я исчезну.

— Спасибо, — сказал он наконец. — За то, что выслушала.

— Это не всё, — ответила я. — Теперь моя очередь.

Он поднял голову.

— Ты знаешь, что я была под судом, — начала я. — Знаешь, что у меня долги. Но ты не знаешь, откуда они взялись. Почему я стала ведьмой-неудачницей, которая подрывает лаборатории и не может удержать ни одной работы.

— Ты не неудачница.

— Дай мне закончить. — Я набрала воздуха и посмотрела на море. — Когда мне было двенадцать, в нашем доме случился пожар. Я была дома одна. Родители ушли к соседям, меня оставили с младшим братом. Ему было четыре года. Я хотела показать ему фокус, маленькое заклинание, которому меня научила бабушка. «Искра». Самое простое заклинание на свете. Но я вложила в него слишком много силы. Слишком много магии. Загорелась занавеска, потом ковёр, потом...

Я замолчала. Ашер не перебивал.

— Я вынесла брата на улицу. Он был жив, почти не пострадал. Но дом сгорел. А родители вернулись раньше, чем я ожидала. Они увидели дым и бросились внутрь. Думали, что мы там. Отец вытащил мать, но сам... Он надышался дымом. Умер через несколько часов. Мать прожила ещё два дня. Она сказала мне перед смертью, что я не виновата. Что это был несчастный случай. Но я знала: если бы я не зажгла эту искру, ничего бы не случилось. Мои родители были бы живы.

Теперь молчал Ашер. Его рука сжала мою ладонь.

— Меня не судили за это. Бабушка сказала, что я была ребёнком и не понимала, что делаю. Но магическая Гильдия внесла меня в чёрный список. «Нестабильная магия. Опасна для окружающих». Поэтому меня не брали на работу. Поэтому я не могла получить нормальный диплом. Поэтому я жила с долгами и взрывала лаборатории. Я сама себе вынесла приговор. Такой же, как ты.

Ашер поднёс мою руку к губам и поцеловал. Без искр. Без магии. Просто поцеловал.

— Ты не виновата, — сказал он.

— Знаю, — ответила я. — Ты тоже.

— Я знаю. Теперь знаю.

Мы сидели на краю обрыва, над волнами, и ветер выл свою песню. Но теперь в ней слышалось что-то новое. Не тоска. Не печаль. Что-то похожее на прощение.

— Знаешь, что сказала бы твоя мать? — спросила я. — Если бы могла увидеть тебя сейчас?

— Что?

— Что ты вырос. Что ты стал хорошим драконом. Что она гордится тобой.

Ашер долго молчал.

— А твои родители? Что сказали бы они?

— Что я наконец-то нашла дом. Что я счастлива. Что они рады за меня.

— Они были бы правы.

Я прижалась к его плечу. Солнце клонилось к закату, окрашивая море в золотой и розовый. Где-то внизу волны разбивались о скалы, но теперь их звук не казался злым. Просто море пело свою песню. А мы слушали.

*****

Мы вернулись в замок, когда уже стемнело. Шишкогрыз ждал нас на пороге с выражением «где вы были, я тут волнуюсь, между прочим». Увидев наши лица, он ничего не сказал. Просто постучал лапкой по косяку. Три раза. «Всё хорошо». И потрусил в библиотеку, где сэр Грегор уже разжёг камин и накрыл стол к ужину.

За ужином было тихо. Не напряжённо, а спокойно. Так бывает, когда двое людей наконец-то сказали друг другу то, что носили в себе годами. Когда тяжесть, которую они тащили в одиночку, разделили на двоих. Грегор, кажется, что-то почувствовал, потому что не задавал вопросов. Шишкогрыз тоже молчал, только иногда поглядывал на нас и поправлял корону.

После ужина мы с Ашером поднялись на балкон. Тот самый, где он сделал мне предложение. Луна висела над морем, звёзды отражались в волнах, и сквозняки тихо переговаривались в щелях.

— Завтра свадьба, — сказала я.

— Завтра.

— И это будет навсегда.

— Навсегда, — он повернулся ко мне. — Ты готова?

— Я была готова с того дня, как ты подарил мне дохлую крысу с бантиком.

Он улыбнулся. Не сдержанно, не уголком губ, а по-настоящему. И в его улыбке больше не было боли. Только любовь.

— Я люблю тебя, Эйра.

— Я люблю тебя, Ашер.

Волны внизу тихо вздохнули. Сквозняки запели свою бесконечную песню. И где-то в саду леди Элеоноры белая роза раскрыла лепестки навстречу луне.

*****

Весть о том, что в замке готовится свадьба, разнеслась по острову быстрее, чем сквозняк успевает задуть свечу. К полудню об этом знали все: белки, летучие мыши в восточном крыле, рыбы в Звёздном Гроте (я почти уверена, что Шишкогрыз отправил к ним курьера) и даже чайки, которые никогда не интересовались замковыми делами, но теперь почему-то кружили над башнями с особо торжественным видом.

Шишкогрыз воспринял новость как сигнал к всеобщей мобилизации. Он появился в главном зале ровно в девять утра, держа в лапках свиток, перевязанный травинкой, и с таким выражением на морде, будто от исхода этой свадьбы зависела судьба всего беличьего народа.

— Это что? — спросила я, глядя на свиток.

Шишкогрыз положил свиток на стол, развернул его и постучал лапкой по первому пункту. Пункт гласил: «Назначить Его Ореховое Величество главным распорядителем».

— Ты сам это написал?

Кивок. Потом он постучал по пункту ещё раз, настойчивее.

— Ты хочешь быть главным распорядителем свадьбы?

Снова кивок. Потом он показал на себя, на корону, на свиток и скрестил лапки на груди с выражением «это не обсуждается».

— Хорошо, — сказала я. — Будешь главным распорядителем. Но с одним условием: носки не воровать. Хотя бы в день свадьбы.

Шишкогрыз задумался. Потом показал два пальца.

— Что «два»? Два дня без носков?

Кивок.

— День свадьбы и день после?

Кивок.

— Договорились.

Шишкогрыз поправил корону и тут же начал раздавать указания. Две белки были отправлены в лес за светящимся мхом. Три — в оранжерею за цветами. Одна — на кухню с приказом «проверить запасы орехов». Финнеган, проплывавший мимо, получил указание «репетировать объявление, и чтобы без запинок». Призрак вытянулся по стойке смирно и исчез в стене.

Сэр Грегор, наблюдавший за этой суетой из угла, заметил:

— Я служил под командованием пяти генералов. Ни один из них не сравнится с этим.

— Шишкогрыз — исключение, — ответила я. — Он не генерал. Он король.

Шишкогрыз, услышав это, издал довольный свист и сделал пометку в свитке.

К вечеру главный зал было не узнать. Гирлянды из светящегося мха свисали с потолка, переливаясь мягким серебристым светом. Белки притащили из леса ветки с какими-то душистыми ягодами и развесили их по стенам. Окна были вымыты до такого блеска, что в них отражалось море. Финнеган, паря под потолком, в сотый раз повторял: «Лорд и леди Блэкторн!» и каждый раз у него получалось всё торжественнее.

Сэр Грегор мастерил подсвечник в своей комнате. Он никому не показывал свою работу, только однажды я заметила, как он несёт в восточное крыло какой-то металлический предмет, завёрнутый в ткань.

— Сюрприз, — коротко сказал он, поймав мой взгляд. — Увидите на свадьбе.

Я не стала допытываться.

Ашер в подготовке почти не участвовал. Не потому что не хотел, а потому что я попросила его об этом.

— Ты уже сделал всё, что нужно, — сказала я ему утром. — Ты вышел из подвала. Ты научился танцевать. Ты перестал сражаться с чайниками. Теперь моя очередь. Дай мне подготовить эту свадьбу.

— Ты хочешь делать это одна?

— Не одна. У меня есть беличья армия, призрак-дворецкий и рыцарь, который мастерит таинственный подсвечник. Мы справимся. А ты отдыхай.

Ашер не стал спорить. Он сел в кресло в библиотеке, взял книгу и сделал вид, что читает. Но я заметила, что он не переворачивал страницу уже полчаса и всё время смотрел на меня поверх обложки.

— Ты нервничаешь? — спросила я вечером, когда мы сидели у камина.

— Драконы не нервничают.

— А ты?

— Я — да. Немного. — Он помолчал. — Это ведь навсегда? Свадьба — это навсегда?

— Навсегда, — подтвердила я. — Без контрактов. Без сроков. Без пунктов.

— Тогда я не нервничаю. Я жду.

Я взяла его за руку, и мы долго сидели так, глядя на огонь.

*****

На третий день подготовки пришло письмо от Мелиссы. Бельчонок-курьер доставил его утром, запыхавшийся, но гордый. Конверт был тёмно-синий, с серебряной печатью Дома Блэкторнов.

«Дорогая Эйра,

Пишу коротко, потому что дела Совета не ждут. Я возглавила Дом Блэкторнов, как и предполагалось, и теперь разбираю бумаги, которые Даррен оставил в таком беспорядке, что даже магистр Корвин в ужасе. Даррен под моим надзором. Он всё ещё злится, но уже меньше. Я думаю, со временем он поймёт, что проигрыш не всегда означает поражение. Иногда он означает, что ты должен выбрать другой путь.

Посылаю вам свадебный подарок. Это кольцо принадлежало нашей прабабушке, ведьме из рода Ашфорд. По легенде, оно приносит удачу в браке. Я не очень верю в легенды, но это кольцо много веков передавалось в нашей семье, и все его владелицы были счастливы. Пусть оно принесёт счастье и вам.

Я не смогу приехать на свадьбу: Совет заседает, и моё присутствие обязательно. Но я буду думать о вас. И, пожалуйста, передайте Шишкогрызу, что я восхищена его организаторскими способностями. Если он когда-нибудь захочет поработать в Совете, место главного инспектора для него открыто.

С уважением и теплом, Мелисса Блэкторн».

Я перечитала письмо дважды. Шишкогрыз, сидевший на столе, внимательно слушал, а когда я дошла до строчки про главного инспектора, поправил корону и издал звук, означавший «подумаю, но вряд ли».

В коробочке, приложенной к письму, лежало кольцо. Серебряное, с крупным лунным камнем, который переливался изнутри мягким голубоватым светом. Я надела его на палец рядом с тем, что подарил Ашер, и камни засветились в унисон — зелёный и голубой. Как море и небо. Как остров и сквозняки.

— Оно признало тебя, — сказал Ашер, заглядывая в коробочку. — Фамильные артефакты не светятся для чужих.

— Я уже не чужая.

— Ты никогда не была чужой. Просто ты не знала об этом.

*****

За день до свадьбы я поняла, что мы не репетировали церемонию.

— А что там репетировать? — удивился Ашер, когда я сказала ему об этом за ужином. — Драконий ритуал простой: связать руки лентой, прыгнуть через костёр, и всё.

— Через костёр? — я поперхнулась супом. — Мы будем прыгать через костёр?

— Это традиция. Драконы женятся через огонь. Огонь очищает, огонь проверяет, огонь связывает. Если двое прыгают через костёр вместе и выходят невредимыми, их союз благословлён.

— А если они спотыкаются?

— Тогда они просто спотыкаются и смеются. Это не испытание, Эйра. Это символ.

— Хороший символ. Мне нравится. — Я отпила чай. — А лента?

— Лента связывает руки. Правую руку жениха с левой рукой невесты. Это значит, что отныне они действуют вместе. Одна рука — его, другая — её, но вместе они сильнее.

— У вас красивые традиции.

— У нас пугающие традиции. Но да, красивые.

Шишкогрыз, слушавший разговор с каминной полки, вдруг оживился и начал пантомиму. Он показал на костёр, на ленту, на Ашера, на меня, а потом на себя. И сложил лапки вместе.

— Ты хочешь участвовать в ритуале? — спросила я.

Шишкогрыз покачал головой. Потом показал на костёр, на ленту и на себя, но не в центре, а сбоку. И поправил корону.

— Он хочет быть свидетелем, — перевёл Ашер. — По драконьим законам, у ритуала должен быть свидетель. Тот, кто подтвердит, что союз заключён добровольно и правильно. Обычно это член семьи.

— Но ты — член семьи, — сказала я, глядя на белку. — Ты — наш главный распорядитель, наш генерал, наш...

Шишкогрыз не дал мне закончить. Он фыркнул, спрыгнул с каминной полки и подошёл к столу. Потом постучал лапкой по дереву. Три раза. «Согласен». И поправил корону с выражением «наконец-то вы это признали официально».

*****

Вечером перед свадьбой я стояла в своей комнате перед зеркалом. Платье леди Элеоноры висело на дверце шкафа, готовое к завтрашнему дню. Кулон лежал на тумбочке. Два кольца, с зелёным камнем от Ашера и с лунным камнем от Мелиссы, поблёскивали на пальцах. Заколка, подаренная Шишкогрызом, ждала своего часа.

В дверь постучали. Я знала, кто это.

— Войдите.

Рука просунулась в щель. В руке был цветок. Белая роза. Та самая, что выросла в оранжерее.

— Ты сорвал единственную розу Элеоноры? — спросила я.

— Она сказала, что не против, — ответил Ашер из-за двери. — Я спросил.

— Ты спросил у цветка?

— Я спросил у сада. Сад ответил.

Я взяла розу. Она пахла летом, как и всё, что росло в оранжерее леди Элеоноры. Как ромашки, которые она посадила сто лет назад. Как яблоня, которая цвела каждую весну.

— Завтра, — сказал Ашер.

— Завтра, — повторила я.

— Ты готова?

— Да. А ты?

— Я был готов с того дня, как ты вошла в этот замок. Я просто не знал об этом.

Я прижала розу к губам. За дверью было тихо, но я знала, что он всё ещё там.

— Спокойной ночи, Ашер.

— Спокойной ночи, Эйра.

Дверь закрылась. Я поставила розу в стакан к ромашкам, легла в кровать и закрыла глаза. Завтра я стану леди Блэкторн. Завтра я прыгну через костёр. Завтра я свяжу свою руку с его рукой.

И это будет навсегда.

*****

Утро свадьбы началось с солнца. Настоящего, яркого солнца, которое пробилось сквозь серые облака и залило остров золотым светом. Сквозняки, обычно завывающие по утрам, сегодня молчали, и в их молчании было что-то торжественное. Как будто они надели невидимые парадные мундиры и выстроились вдоль стен.

Шишкогрыз появился в моей комнате ровно в восемь. Он был в короне, разумеется, и при полном параде: его шерсть была тщательно вылизана, хвост распушён, а на шее красовался крошечный галстук, сделанный из обрывка серебряной ленты. Где он раздобыл эту ленту, я не спрашивала. Возможно, стащил из моих запасов для рукоделия. Возможно, у Финнегана. Возможно, это была часть дипломатических переговоров с кем-то из беличьей аристократии.

— Ты выглядишь... — я попыталась подобрать слово.

Шишкогрыз поправил галстук и посмотрел на меня с выражением «великолепно, я знаю».

— Великолепно, — закончила я. — Ты выглядишь великолепно.

Он кивнул и постучал лапкой по тумбочке. Один раз. «Пора».

Я надела платье леди Элеоноры. Ткань скользнула по плечам, заструилась до пола, листья на подоле тихо зашелестели. Я застегнула кулон и поправила заколку в волосах. Два кольца блестели на пальцах.

В дверь постучали. На этот раз это был не Ашер, а сэр Грегор.

— Леди Эйра, — сказал он, — я хотел бы... то есть, если вы не против... я знаю, что у вас нет отца, который мог бы проводить вас к алтарю. И я подумал, может быть, я...

— Вы хотите проводить меня? — спросила я.

— Да. Если вы позволите.

Я посмотрела на него. Высокий, широкоплечий, в парадном мундире, который он специально почистил для этого случая. Рыцарь, который выбрал служение не по приказу, а по сердцу. Который стал частью нашей семьи так же, как белки, Финнеган и сквозняки.

— Я буду рада, Грегор. Это честь для меня.

Он коротко кивнул, но я заметила, как дрогнул уголок его губ. Кажется, он улыбался.

*****

Церемония проходила в саду леди Элеоноры. Шишкогрыз лично руководил расстановкой гостей: беличья армия в полном составе заняла ветви яблони, Финнеган парил над фонтаном, сэр Грегор стоял у входа. Ашер ждал меня у фонтана, рядом с небольшим костром, который он разложил из веток яблони и сосны. Костёр горел золотым пламенем, и от него исходило тепло, разгонявшее утреннюю прохладу.

Сквозняки, как и обещали, вели себя прилично. Они тихо шелестели в листьях, создавая музыку, которую не могли бы сыграть никакие инструменты. Море внизу тихо вздыхало, и волны одна за другой накатывали на берег.

Грегор взял меня под руку и повёл по усыпанной лепестками дорожке. Белки на ветвях замерли, Финнеган перестал мерцать и застыл в воздухе, даже костёр, казалось, притих.

Ашер стоял у фонтана и смотрел на меня. Он был в том самом чёрном костюме, в котором танцевал на балу. Золотые глаза сияли ярче, чем пламя костра, а чешуя на шее блестела серебром. Он не улыбался, он смотрел на меня так, будто я была единственным человеком в мире.

— Ты готова? — спросил он, когда я подошла.

— Да.

Шишкогрыз, занявший место на бортике фонтана, поднял лапку. Все замерли.

Финнеган набрал в призрачную грудь воздуха и провозгласил:

— Лорд Ашер Блэкторн и леди Эйра Ветрогон! Сегодня, перед лицом неба, моря и этого сада, вы заключаете союз. Пусть он будет таким же крепким, как эти скалы, и таким же вечным, как это море!

Он замолчал, и Шишкогрыз постучал лапкой по камню. Один раз. «Начинайте».

Ашер взял серебряную ленту и обвязал ею свою правую руку и мою левую. Лента была тёплой, и я почувствовала, как сквозь неё струится магия. Его и моя. Драконья и ведьмовская. Смешиваясь, соединяясь, становясь чем-то новым.

— Я, Ашер Блэкторн, — произнёс он, — клянусь защищать тебя от бурь, кормить тебя лучшей добычей, делить с тобой моё золото и моё пламя, пока бьётся моё сердце.

— Я, Эйра Ветрогон, — сказала я, — клянусь наводить уют в твоём замке, ворчать на сквозняки, торговаться с белками и любить тебя, даже когда ты даришь мне дохлых крыс. Пока сквозняки воют, а остров стоит.

Шишкогрыз издал короткий свист. «Костёр».

Мы подошли к костру. Пламя колыхалось, но не обжигало. Ашер сжал мою руку.

— На счёт три, — сказал он. — Раз. Два. Три.

Мы прыгнули.

Огонь взметнулся вверх, но не коснулся нас. Вместо этого он рассыпался тысячей золотых искр, которые закружились вокруг, освещая сад. Свечи на ветвях вспыхнули сами собой, цветы в клумбах распустились, и даже старая яблоня, казалось, выпрямилась и зазеленела ярче. Искры поднялись к небу и исчезли в солнечном свете.

И я почувствовала её. Магию. Мою магию. Она возвращалась, не в полную силу, но достаточно, чтобы я знала: она здесь. Она жива. Она часть меня, как и всегда.

— Получилось, — прошептала я.

— Получилось, — ответил Ашер.

Шишкогрыз постучал лапкой по камню. Три раза. «Свершилось». Белки на ветвях разразились свистом. Финнеган, не выдержав, закричал: «Лорд и леди Блэкторн!» — так громко, что его, наверное, услышали даже на материке. Сквозняки подхватили его крик и разнесли по всему острову.

Сэр Грегор подошёл к нам, держа в руках тот самый таинственный предмет, который он мастерил всю неделю. Это оказался кованый подсвечник в виде дракона, обвивающего цветущую ветку. Внутри горела свеча.

— Мой свадебный подарок, — сказал он. — Чтобы в вашем доме всегда был свет.

Я обняла его. Грегор замер на секунду, потом осторожно похлопал меня по плечу.

— Спасибо, — сказала я. — За всё.

— Это вам спасибо, — ответил он. — Вы дали мне дом.

*****

Потом были танцы. Белки водили хороводы на ветвях, Финнеган кружился под потолком, сэр Грегор даже станцевал с Мелиссой, которая прислала свой танец в письме (она написала: «Я танцую с вами мысленно, и этого достаточно»). Шишкогрыз сидел на бортике фонтана, принимал поздравления и, кажется, подсчитывал, сколько орехов ему задолжали за организацию.

А когда солнце начало клониться к закату, мы с Ашером вышли на балкон. Тот самый, где он сделал мне предложение. Море внизу окрасилось в розовый и золотой, и сквозняки тихо пели свою бесконечную песню.

— Мы сделали это, — сказала я.

— Мы сделали это.

— Теперь — навсегда?

— Навсегда, — подтвердил он. — Без контрактов. Без сроков. Без пунктов.

— И без дохлых крыс?

— Этого не обещаю.

Я засмеялась и прижалась к его плечу. На пальце блестело кольцо с зелёным камнем, на другом — с лунным. Кулон с драконом лежал на груди. Платье леди Элеоноры мерцало в закатном свете. А в саду, у фонтана, цвела белая роза.

Всё было правильно. Всё было так, как должно было быть.