Эпилог. Год спустя.

Прошёл год.

Год с того дня, как я, растрёпанная ведьма-неудачница с долгами и дурной славой, сошла с корабля на причал Сквознякового Предела. Год с того дня, как угрюмый дракон в несвежей рубашке встретил меня фразой «Вы мельтешите» и подарил дохлую крысу. Год с того дня, как Шишкогрыз украл мой первый носок и потребовал шесть орехов за перемирие.

Целый год.

Я сидела на балконе, на том самом, где Ашер сделал мне предложение, и смотрела на море. За год море не изменилось: такое же серое, бесконечное, сливающееся с горизонтом. Волны всё так же бились о скалы, чайки всё так же кричали над причалом, сквозняки всё так же гуляли по замку. Но теперь их вой не казался мне тоскливым. Он казался родным. Как голос старого друга, который всегда рядом.

Замок изменился. Не внешне: те же чёрные стены, те же острые башни, та же люстра в главном зале, которую мы укрепили магией и которая с тех пор ни разу не падала. Но внутри он стал другим. Светлым. Живым. В камине всегда горел огонь, на подоконниках цвели ромашки, в оранжерее буйно разросся сад, а в библиотеке больше не пахло пылью. Пахло книгами, чаем и немного корицей — Ашер научился печь не только блины, но и яблочный пирог.

— Ты опять смотришь на море, — раздался голос за спиной.

Я обернулась. Ашер стоял в дверях балкона, держа в руках две чашки. Из одной шёл пар. Чай. В кастрюльке, потому что чайникам он по-прежнему не доверял.

— Это моё любимое занятие, — ответила я. — Смотреть на море и думать о том, как всё изменилось.

— И как? Сильно изменилось?

— Очень. — Я взяла чашку. — Раньше я смотрела на море и думала: «Там, за горизонтом, мир, в котором я никому не нужна». А теперь смотрю и думаю: «Там мир, а здесь дом».

Ашер сел рядом и взял меня за руку. За год его когти так и не убрались обратно, но я к этому привыкла. Они были частью его, как чешуя на шее, как золотые глаза, как дым, который иногда вырывался из ноздрей, когда он волновался. Он больше не прятался. Ни от меня, ни от мира.

— Тебе письмо, — сказал он, доставая из кармана конверт. — От Мелиссы. Бельчонок принёс утром.

Я развернула письмо. Почерк Мелиссы стал увереннее, чем год назад. Буквы были ровными, строчки прямыми. Она писала, что Дом Блэкторнов процветает, что Совет наконец-то успокоился после всех проверок, что Даррен понемногу приходит в себя. Он всё ещё зол, но уже меньше. Мелисса надеялась, что через пару лет он сможет вернуться к делам. Под надзором, разумеется.

«...и, Эйра, я хочу приехать. Не с проверкой, не с инспекцией — просто в гости. Прошёл год, а я всё ещё помню ваш сад. Ваши ромашки. Ваш фонтан. И ту белую розу, которую, как мне рассказывал Грегор, вы нашли в оранжерее. Если приглашение ещё в силе — напишите. Я приеду. С подарками. И без Даррена, обещаю».

Я отложила письмо и улыбнулась.

— Мелисса хочет приехать в гости.

— Я знаю. Она прислала письмо и мне. Спрашивала, не против ли я.

— И что ты ответил?

— Что если она привезёт с собой пироги, как Изабелла, то я только за. Если без пирогов — тоже за. Она — семья.

— Ты назвал Мелиссу семьёй?

— Да. — Он посмотрел на меня. — За этот год я понял: семья — это не только кровь. Это те, кто выбрал быть с тобой. Грегор выбрал. Шишкогрыз выбрал. Мелисса выбрала. И ты выбрала.

— Ты тоже выбрал.

— Я выбрал в тот день, когда ты вошла в замок. Просто тогда я ещё не знал, что это значит.

Я прижалась к его плечу. Чай остывал в чашках, море шумело внизу, сквозняки тихо шептались в щелях. Где-то в замке раздался свист, и ему ответил другой. Шишкогрыз проводил утреннюю инспекцию.

За этот год его армия выросла. Теперь в ней было не тридцать четыре белки, а пятьдесят две. Прибавилось молодняка, и Шишкогрыз лично обучал каждого новобранца. Он стал строже, но справедливее. Носки по-прежнему воровал, хотя теперь реже и с более изысканными оправданиями. Последнее гласило: «Инспекционная проверка качества шерсти. Носок конфискован для сравнительного анализа». Я не стала спорить.

Сэр Грегор за год стал настоящим начальником стражи. Он обучил отряд из десяти белок (Шишкогрыз выделил лучших), и теперь они патрулировали замок по расписанию. Грегор даже сшил им крошечные мундиры — чёрные, с серебряной вышивкой. Шишкогрыз мундир носить отказался, сказал, что корона важнее, но для парадных случаев одобрил.

Финнеган наконец-то начал вытирать пыль. Не каждый день, но по четвергам обязательно. Он говорил, что «историческая пыль закончилась, началась новая эра, и новая эра требует чистоты». Я не спорила. Чистота была хорошей традицией.

А сквозняки... сквозняки всё так же гуляли по замку, но теперь они не выли, как брошенные невесты. Они тихо шептались, иногда напевали мелодии, которые я не могла узнать, и помогали проветривать комнаты. Я до сих пор с ними разговаривала. Иногда они отвечали.

— О чём ты думаешь? — спросил Ашер.

— О том, что год назад я стояла на причале и думала: «Либо дракон меня съест, либо я сойду с ума от скуки». А вместо этого...

— Вместо этого?

— Вместо этого я стала Хозяйкой. Настоящей. Как леди Элеонора.

— Ты стала гораздо больше, чем Хозяйкой. Ты стала сердцем этого замка. Без тебя он бы до сих пор был грудой камней и сквозняков.

— Сквозняки были и до меня.

— Они выли. А теперь поют. Это большая разница.

Я засмеялась и допила чай. Ашер взял мою пустую чашку и поставил рядом со своей.

— Пойдём? — спросил он.

— Куда?

— В сад. Там сегодня что-то происходит. Шишкогрыз сказал, чтобы мы пришли ровно в полдень. Без опозданий.

— Шишкогрыз? Командует нами?

— Он же главный распорядитель.

Мы спустились в сад. За год оранжерея преобразилась. Яблоня разрослась так, что её ветви теперь свисали над фонтаном, создавая живую беседку. Ромашки расползлись по всем клумбам и цвели даже зимой. А в центре сада, у фонтана, цвела белая роза. Та самая. Она не вяла уже год, и я знала, что это магия Элеоноры хранит её.

У фонтана нас ждали. Вся беличья армия выстроилась на ветвях яблони в парадных мундирах. Финнеган парил над фонтаном и нервно поправлял призрачный галстук. Сэр Грегор стоял у входа в сад, держа в руках какой-то свиток. А на бортике фонтана восседал Шишкогрыз. В короне. С галстуком. И с выражением «наконец-то вы пришли, у меня тут важное объявление».

— Что происходит? — спросила я.

Шишкогрыз поднял лапку, и все замерли. Потом он свистнул, и из ветвей яблони спустился бельчонок с маленьким свёртком в зубах. Бельчонок подбежал ко мне и положил свёрток к ногам.

— Это мне?

Шишкогрыз кивнул.

Я развернула свёрток. Внутри лежала крошечная серебряная цепочка с подвеской. Подвеска была в виде дубового листа. Точно такого же, как брошь, которую Изабелла передала мне в день бала.

— Это... — я подняла глаза на Шишкогрыза. — Это ты сделал?

Шишкогрыз покачал головой и показал на белок. Потом на Грегора. Потом на Финнегана. Потом на Ашера. Потом сжал лапку в кулак. «Все вместе».

— Это подарок от всех, — сказал Ашер. — Я заказал цепочку. Грегор нашёл серебро. Белки сплели шнурок. Финнеган освятил её магией замка. А Шишкогрыз всё организовал. Это на годовщину. Год с тех пор, как ты стала Хозяйкой.

Я прижала цепочку к груди. Маленький серебряный лист блестел на солнце, и от него исходило тепло. То самое, знакомое тепло. Магия Элеоноры. Магия замка. Магия дома.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо всем.

Шишкогрыз постучал лапкой по камню. Три раза. «Пожалуйста». Потом поправил корону и свистнул. Беличья армия разразилась аплодисментами (насколько это возможно для белок). Финнеган закричал «Ура!» и взлетел под потолок. Грегор улыбнулся своей скупой улыбкой.

Ашер взял цепочку и застегнул её на моей шее. Рядом с кулоном. Рядом с серебряным драконом. Два подарка. Два символа. Дракон и дубовый лист. Огонь и жизнь.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я люблю тебя, — ответила я.

*****

Вечером мы стояли на берегу. Солнце садилось в море, окрашивая волны в золотой и розовый. Сквозняки пели свою бесконечную песню. Чайки кружили над причалом.

— Знаешь, — сказала я, — когда я подписывала договор, я думала, что это конец. Конец моей жизни, конец моей магии, конец всего. А оказалось, что это начало.

— Лучшее начало, — сказал Ашер.

— Да. Лучшее.

Он повернулся ко мне, и его глаза загорелись золотом. Не пламенем, а тем тёплым светом, который я так любила.

— Полетаем?

— Давай.

Он обернулся драконом — огромным, чёрным, с серебристым отливом на крыльях. Я забралась на спину, ухватилась за роговой гребень. Шишкогрыз, неизвестно откуда взявшийся, тут же устроился у меня на плече и поправил корону, чтобы не сдуло ветром.

Ашер взмахнул крыльями, и мы взлетели.

Остров лежал под нами, как карта: замок, лес, оранжерея, фонтан, белая роза в саду. Маленький мир, который стал моим. Наш мир.

Мы летели над морем, и ветер свистел в ушах, и Шишкогрыз что-то кричал на беличьем, и Ашер иногда поворачивал голову, чтобы проверить, всё ли со мной в порядке.

Всё было в порядке.

Всё было так, как должно было быть.

Конец.