Глава 12. День шестой. Тишина перед балом.

Утро шестого дня началось с тишины. С той особенной тишины, которая бывает только перед важными событиями. Как будто весь замок затаил дыхание.

Я лежала в кровати и смотрела в потолок. Завтра — бал. Завтра — Танец Истинной Пары. Завтра всё решится.

Шишкогрыз зашевелился на балдахине, спрыгнул на подушку и уставился на меня своими чёрными глазами-бусинками. В лапках он держал мою заколку, ту самую, которую украл в первый день, а потом вернул за дополнительный орех.

— Ты зачем её достал?

Шишкогрыз протянул заколку мне. Настойчиво. Потом постучал лапкой по подушке — один раз. «Один день». Показал на заколку, на меня, на дверь, за которой был Ашер, и сжал лапку в кулак.

— Ты считаешь, что заколка принесёт удачу?

Шишкогрыз фыркнул с выражением «я не верю в удачу, я верю в правильный настрой, а заколка — это часть настроя».

— Ладно. Надену завтра. Спасибо.

Он кивнул и потрусил к двери. У него были дела, беличья армия проводила финальную проверку замка перед балом.

Я оделась и спустилась на кухню. Ашер уже сидел за столом, шрам почти исчез, и пил чай из чашки.

— Доброе утро. Я заварил в кастрюльке, — сказал он, подвигая мне чашку. — Чайникам пока не доверяю.

— Разумно.

Мы позавтракали в тишине. За окном занимался серый рассвет, сквозняки тихо шептались в щелях.

— Как думаешь, что Изабелла хочет обсудить сегодня? — спросила я.

— Детали ритуала. Она обещала рассказать всё до бала.

— Детали — это хорошо. Детали — это то, что я люблю.

Ашер посмотрел на меня с лёгким сомнением.

— Ты любишь детали? Ты, которая подписала договор с Грейвсом не глядя?

— Я с тех пор изменилась. Теперь я читаю даже меню на ужин.

— И что в меню?

— Каша. Блины. И надежда.

Он сжал мою ладонь.

— Надежда — это то, чем я питаюсь последнюю неделю. До этого я питался золотом. Оно не такое вкусное.

Я засмеялась, тихо, чтобы не разбудить замок. Хотя замок уже не спал: сквозняки зашевелились, где-то в восточном крыле хлопнула дверь, и Финнеган просочился сквозь стену с вопросом, не нужно ли подать завтрак леди Изабелле.

— Леди Изабелла, судя по запаху, уже сама напекла пирогов и теперь кормит ими белок, — сказала я. — Можешь не беспокоиться.

Финнеган кивнул и исчез.

*****

К полудню мы собрались в главном зале. Изабелла стояла у камина, опираясь на посох. Рядом сидел магистр Корвин с блокнотом. Мелисса и сэр Грегор стояли у окна. Даррен, в стороне, скрестив руки на груди. Шишкогрыз занял наблюдательный пост на каминной полке.

— Завтра в полночь состоится Танец Истинной Пары, — начала Изабелла. — Я расскажу, как он проходит, чтобы вы знали, к чему готовиться.

Она обвела зал взглядом.

— Это магическое испытание, которое проявляет суть отношений между двумя людьми. Во время танца магия пары становится видимой. У истинных пар она проявляется как свет, тепло, искры. У фальшивых — как холод, тьма, пустота. Ритуал невозможно обмануть.

— А если чувства только зарождаются? — спросила Мелисса.

— Тогда магия будет слабой, но тёплой. Ритуал не судит. Он просто показывает правду на текущий момент.

— А что будет, если магия окажется холодной? — спросил Даррен.

— Тогда я признаю брак фиктивным и применю Драконий Протокол.

В зале повисла тишина.

— Есть ли способ подготовиться? — спросил Ашер.

— Нет. Танец требует только одного: быть собой. Не играть роль. Не притворяться. — Изабелла сделала паузу. — И ещё: смотреть на вас будут все. Гости, Совет, свидетели. Вы должны быть готовы, что ваши чувства увидят.

— Как романтично, — пробормотала я.

— Как страшно, — тихо добавил Ашер.

Изабелла улыбнулась краешком губ.

— Страх — это нормально. Главное, чтобы он не управлял вами. Танец — не суд. Это зеркало. Оно покажет то, что уже есть.

*****

После собрания я вышла в оранжерею. Нужно было подышать, побыть одной. Фонтан журчал, яблоня качала ветвями, ромашки поворачивали головки к серому небу. Я села на каменный бортик и опустила руку в воду, прохладную и чистую.

Скрипнула дверь, вошла Мелисса. Без свиты, без брата. Просто Мелисса в тёмно-синем платье, с золотыми глазами, в которых сегодня было меньше холода, чем обычно.

— Не помешаю?

— Нет. Присаживайтесь.

Она села рядом. Некоторое время мы молчали.

— Завтра всё закончится, — сказала она наконец. — Я устала от того, что Даррен плетёт за моей спиной. Устала выбирать между братом и справедливостью.

— Вы уже выбрали.

— Да. Но от этого не легче. — Она провела пальцами по воде. — Он что-то замышляет. Я видела, как он говорил с Корвином сегодня утром. Они замолчали, когда я вошла.

— Думаете, он готовит что-то на бал?

— Уверена. Если Танец покажет, что вы — истинная пара, он попытается оспорить результат. Или сорвать сам танец.

— Спасибо, что предупредили.

Мелисса встала.

— Будьте осторожны завтра. Не только с Дарреном. Корвин кажется безобидным, но он глаза и уши Совета. Всё, что он запишет, станет известно в столице.

Она вышла. Шишкогрыз тут же вылез из-за куста, где подслушивал, и отряхнул шерсть.

— Что думаешь?

Шишкогрыз постучал лапкой по земле четыре раза — «Даррен». Показал на глаз — «следить». Показал на меня и на Ашера — «вы». Сжал лапку в кулак — «мы готовы».

— Твой план — следить за каждым шагом Даррена?

Кивок. Потом он показал на свои глаза, уши и лапки — «мои шпионы везде».

— Ты лучший генерал, которого я знаю. Кажется, я уже говорила тебе об этом.

Шишкогрыз поправил корону с выражением «разумеется».

*****

Остаток дня прошёл в подготовке замка. Белки натирали полы в главном зале, и я наткнулась на них совершенно случайно, когда пошла проверить, не нужно ли поправить гирлянды.

Это было похоже на военный смотр. Шишкогрыз восседал на перевёрнутом ведре посреди зала. Перед ним, выстроившись в три шеренги, стояли тридцать четыре белки. Каждая держала в лапках крошечный кусочек ткани, которым они натирали пол. Движения были синхронными, влево-вправо, влево-вправо, будто они репетировали не один день.

— Это что? — спросила я у Шишкогрыза.

Он издал короткий свист, и белки замерли. Потом он постучал лапкой по ведру и показал на пол, «смотри».

Пол сиял. Я видела своё отражение в каменных плитах.

— Они что, воском натёрли?

Шишкогрыз кивнул. Потом показал на белок, на пол, на люстру, на окна, на дверь. «Всё проверено. Всё готово».

— Ты провёл инспекцию?

Снова кивок. Потом он указал на одну из белок, ту, что стояла с краю, и издал строгий свист. Белка вытянулась по стойке смирно. Шишкогрыз подошёл к ней, обошёл вокруг, проверил, как она держит тряпочку, и удовлетворённо кивнул.

— У тебя тут настоящая армия, — сказала я. — С учениями, смотрами и дисциплиной.

Шишкогрыз поправил корону с выражением «а ты думала, я просто так её ношу». Потом свистнул, и белки возобновили работу: слаженно, синхронно, идеально. Я смотрела на них и думала, что за эту неделю Шишкогрыз из вора носков превратился в лучшего союзника, о котором можно было мечтать.

— Завтра, — сказала я. — Завтра ты будешь на балу?

Шишкогрыз кивнул. Потом показал на каминную полку — «мой наблюдательный пост». Потом на белок — «они будут в тенях». Потом на меня и на Ашера — «вы». Потом сжал лапку в кулак — «мы готовы».

— Спасибо, — тихо сказала я. — За всё.

Шишкогрыз фыркнул — «не за что, это моя работа» — и отвернулся, делая вид, что проверяет угол у камина. Но я заметила, как его хвост чуть дрогнул. Белки не умели плакать. Но, кажется, им тоже было нужно, чтобы кто-то сказал «спасибо».

*****

Даррен не показывался. Заперся в комнате. Мелисса расставляла цветы в вазах, сосредоточенная и спокойная, как человек, который больше не сомневается. Финнеган делал вид, что протирает окна. Сэр Грегор проверял, все ли двери запираются. Я нашла его в коридоре у восточного крыла, он стоял, скрестив руки, и смотрел на дверь оранжереи.

— Сэр Грегор?

Он обернулся.

— Леди Эйра. Проверяю посты. Завтра в замке будет много людей. Я должен убедиться, что все входы и выходы под контролем.

— Вы думаете, Даррен попытается что-то сделать?

— Я думаю, что лучше перестраховаться. — Он помолчал. — Я видел, как он сегодня утром ходил к старой беседке на скалах. Один. Без Мелиссы, без Корвина.

— Зачем?

— Не знаю. Но он вернулся с пустыми руками и очень быстро. Как будто что-то проверял.

— Или что-то прятал.

— Или так. — Грегор посмотрел на меня. — Завтра я буду стоять у дверей зала. Если что-то пойдёт не так, я вмешаюсь.

— Это может стоить вам службы. А может, и больше.

— Я знаю. — Он снова помолчал, и я почувствовала, что за этим молчанием стоит что-то тяжёлое. — Когда я служил на северной границе, был случай. Мой отряд попал в засаду. Я мог спасти своих людей, но для этого нужно было нарушить приказ. Я не нарушил. Мы выиграли битву, но потеряли половину отряда. С тех пор я поклялся себе: если когда-нибудь снова встану перед выбором между приказом и тем, что правильно, я выберу правильно.

— И сейчас вы выбираете правильно?

— Сейчас я выбираю защищать тех, кто не может защитить себя. — Он посмотрел мне в глаза. — Вы и лорд Ашер — хорошие люди. И то, что между вами — это настоящее. Я не эксперт по магии, но я эксперт по людям. Я вижу, как вы смотрите друг на друга. Такое не подделать.

— Спасибо, сэр Грегор.

— Просто Грегор. — Он впервые улыбнулся — коротко, скупо, но искренне. — Завтра я буду на своём посту. И пусть только попробуют испортить вам вечер.

*****

Ближе к вечеру меня нашла Изабелла.

— Эйра, — сказала она, — уделите мне минуту. Есть кое-что, что я хочу вам показать.

Она привела меня в свою комнату. На кровати лежало платье. Серебристо-зелёное, с длинными рукавами и вышивкой в виде листьев по подолу. Ткань переливалась в свете камина, как живая. Я замерла на пороге.

— Это платье принадлежало леди Элеоноре, — сказала Изабелла. — Она надевала его на свой первый бал в этом замке. Я привезла его с собой, потому что надеялась: оно понадобится. И, кажется, не ошиблась.

— Вы хотите, чтобы я надела его? На бал?

— Я хочу, чтобы у вас было платье, достойное этого вечера. — Она провела рукой по ткани. — Элеонора говорила, что в этом платье она чувствовала себя не просто ведьмой, а Хозяйкой. Настоящей Хозяйкой Острова. Мне кажется, вы тоже это чувствуете. Просто ещё не осознали до конца.

Я коснулась ткани. Она была мягкой и чуть прохладной. Листья на подоле оказались не просто вышивкой, настоящие засушенные листья из сада, вплетённые в ткань и сохранённые заклинанием.

— Я не могу его принять. Оно слишком ценное.

— Именно поэтому вы должны его принять, — Изабелла улыбнулась. — Ценные вещи должны использоваться, а не лежать в сундуках. Элеонора была бы рада, если бы это платье снова танцевало на балу. Примерьте. Я уверена, оно подойдёт. Элеонора была примерно вашего сложения.

Я прижала платье к груди. От него пахло старыми цветами и чем-то ещё. Может быть, магией. Может быть, надеждой.

— Спасибо, — сказала я. — Я буду беречь его.

— Не берегите. Танцуйте в нём.

*****

Ближе к вечеру я сидела в библиотеке, пытаясь читать. Получалось плохо, мысли разбегались. Ашер нашёл меня там. Он вошёл тихо, но я услышала его шаги и подняла голову.

— Можно? — спросил он.

— Конечно.

Он сел в кресло напротив. Некоторое время молчал. Потом достал из кармана маленькую коробочку, тёмно-синюю, перевязанную серебряной лентой.

— Это тебе, — сказал он.

Я открыла коробочку. Внутри, на тёмном бархате, лежал кулон. Маленький серебряный дракон с расправленными крыльями, в глаз которого был вставлен крошечный жёлтый камень — топаз, светящийся изнутри тёплым золотым светом.

— Ашер... — у меня перехватило дыхание. — Это...

— Это фамильная вещь. Она принадлежала моей матери. А до неё — бабушке. Дед подарил ей этот кулон в ночь перед их первым балом. — Он помолчал. — Я хочу, чтобы ты надела его завтра. Вместе с платьем.

— Откуда ты знаешь про платье?

— Изабелла сказала. И я рад. Бабушкино платье и мамин кулон — это... правильно. Как будто они будут с нами.

Я достала кулон из коробочки. Он был тёплым на ощупь, то ли от магии, то ли от того, что Ашер долго держал его в руке.

— Ты уверен? Это же память о твоей маме.

— Уверен. Мама хотела бы, чтобы этот кулон носила та, кого я люблю.

Я прижала кулон к груди. Маленький дракон светился в полумраке библиотеки, и от него исходило тепло, не магическое, а какое-то другое. Тепло дома. Тепло семьи.

— Надень его завтра, — сказал Ашер. — И что бы ни случилось на балу, что бы ни показал танец — помни: это уже не имеет значения.

— Почему?

— Потому что я уже сделал выбор. Не по контракту. Не по завещанию. По сердцу. — Он взял мою руку. — Ты — моя Хозяйка. Не важно, что скажет Совет.

Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Поэтому я просто сжала его ладонь, и этого было достаточно.

*****

Ночью я не спала. Лежала в кровати и смотрела, как лунный свет скользит по комнате. Платье висело на дверце шкафа, серебристое, мерцающее. Кулон лежал на тумбочке, маленький дракон светился в темноте. Шишкогрыз посапывал на балдахине. За окном молчали сквозняки.

В дверь постучали. Я знала, кто это.

— Войдите.

Рука просунулась в щель. В руке была ромашка — маленькая, белая, с жёлтой серединкой.

— Розы кончились, — сказал Ашер из-за двери. — Пришлось импровизировать.

— Ромашки мне нравятся больше. Они пахнут летом.

— Здесь нет лета. Только туман и сквозняки.

— Значит, ромашка — это чудо. Как и всё в этом замке.

Пауза. Потом:

— Завтра я буду думать о тебе. О том, как ты вошла в этот замок — растрёпанная, злая и прекрасная. О том, как научила меня печь блины. Как разговариваешь со сквозняками. Как смотришь на меня...

Я прижала ромашку к губам. От неё пахло садом. И немного — надеждой.

— Завтра всё будет хорошо, — сказала я.

— Ты уверена?

— Нет. Я ведьма. Мы никогда не уверены. Мы просто надеемся.

— Этого достаточно.

Дверь закрылась. Я поставила ромашку в стакан к увядшим розам, легла и закрыла глаза.

Завтра — бал. Завтра — танец. Завтра — правда.

*****

Тишина. Замок спит. Сквозняки молчат. Платье ждёт. Кулон светится.

Завтра в полночь начнётся Танец Истинной Пары. Завтра магия покажет правду. А сегодня — последняя ночь перед бурей.