Глава 11. День пятый. Испытание, которого мы не ждали.

Утро пятого дня началось не с грохота. Не с крика Финнегана. Не с того, что Шишкогрыз воровал мои вещи. Оно началось с запаха. Удивительного, невероятного, невозможного на Сквозняковом Пределе запаха — свежей выпечки, корицы и яблок.

Я села в кровати и принюхалась. Шишкогрыз на балдахине тоже навострил нос и издал вопросительный свист.

— Пироги, — сказала я. — Кто-то печёт пироги.

Шишкогрыз спрыгнул с балдахина и метнулся к двери. Я накинула халат и пошла за ним. Запах становился сильнее, и к нему примешивались другие: ваниль, имбирь, что-то ореховое. У меня заурчало в животе, вчерашний ужин был скудным, все слишком нервничали, чтобы есть.

На кухне творилось нечто невообразимое.

Леди Изабелла Ашфорд, Глава Драконьего Надзора, Старший Лорд Высшего Совета, Хранительница Древних Законов и, как выяснилось, отличный пекарь, стояла у плиты в переднике поверх дорожного платья и переворачивала на сковороде яблочные оладьи. Её серебряные волосы были убраны под косынку, посох прислонён к стене, а на столе громоздились тарелки с пирогами, булочками и горой золотистых оладий.

— Доброе утро, Эйра, — сказала она, не оборачиваясь. — Надеюсь, вы голодны. Я не умею готовить на одного, всегда получается на армию. Драконья привычка.

— Вы... готовите? — я не могла оторвать взгляд от стола. — Сами?

— А кто, по-вашему, должен готовить? Призрак-дворецкий? Он не может держать сковороду. Я пробовала поручить это ему, но сковорода падает.

— Но вы — Глава Драконьего Надзора...

— И что? — Изабелла перевернула оладью одним точным движением. — Драконы едят. Драконы пекут пироги. Драконы моют посуду. Особенно когда живут пятьсот лет и успевают научиться всему. Садитесь. Чайник тёплый.

При слове «чайник» я невольно вздрогнула, вспоминая вчерашний взрыв. Изабелла заметила.

— Этот чайник я привезла с собой, — сказала она. — Он не зачарован, не проклят и не пытался никого убить. По крайней мере, пока. Дайте ему шанс.

Я села за стол. Шишкогрыз уже был там, он сидел на углу стола, держал в лапках булочку и поедал её с выражением абсолютного блаженства.

— Шишкогрыз, — сказала я, — ты же белка. Белки едят орехи.

Шишкогрыз откусил ещё кусочек и посмотрел на меня так, будто я предложила ему отказаться от короны. «Орехи — это базовый рацион, — говорил его взгляд. — Булочки — это праздник. Не мешай».

— Ваша белка — наглая, — заметила Изабелла. — Мне это нравится.

— Она не моя. Она сама по себе.

— Я знаю. Именно поэтому она мне нравится.

Шишкогрыз поправил корону и продолжил жевать.

Через несколько минут на кухню начали подтягиваться остальные. Первым пришёл Ашер, он замер в дверях, увидев Изабеллу в переднике, и несколько секунд моргал, будто не верил своим глазам.

— Леди Изабелла? Вы готовите?

— А ты думал, я питаюсь святым духом и драконьей гордостью? — она подвинула к нему тарелку. — Ешь. Тебе нужно восстановить силы после вчерашнего.

Ашер сел рядом со мной. Я заметила, что его повязка исчезла, рана затянулась полностью, остался только тонкий розоватый шрам, который через день-два тоже пропадёт.

— Как вы узнали о вчерашнем? — спросила я.

— Я видела царапину на лице лорда Ашера за ужином, — ответила Изабелла. — И обратила внимание, что в замке нет ни одного целого чайника, хотя на кухне есть заварник и кастрюльки. Сопоставить факты было несложно. — Она сделала паузу. — И я знаю Даррена достаточно давно, чтобы догадаться, чьих это рук дело.

— Вы не обвинили его?

— Обвинить — значит действовать. Я пока наблюдаю. Но это не значит, что я ничего не вижу. Я вижу достаточно. Просто жду подходящего момента.

В кухню вошли Мелисса и сэр Грегор. Мелисса выглядела удивлённой, но быстро справилась с собой и села за стол с таким видом, будто завтракать с Главой Драконьего Надзора было для неё обычным делом. Сэр Грегор молча поклонился и занял место с краю.

Последним появился Даррен. Он замер в дверях, увидев Изабеллу, и на его лице мелькнуло выражение, которое он быстро спрятал за улыбкой.

— Леди Изабелла! — воскликнул он. — Какая честь! Вы лично готовите завтрак?

— Я лично готовлю завтрак, — подтвердила она. — Потому что на этой кухне, насколько я поняла, либо дракон сражается с чайниками, либо ведьма варит травы в кастрюльке. Ни то, ни другое не способствует сытости.

— Я вообще-то неплохо готовлю, — заметил Ашер.

— Твоя каша была великолепна, — сказала Изабелла. — Но ты готовишь её один раз в день. А я привыкла есть трижды. Садись, Даррен. Пирог стынет.

Даррен сел. Я заметила, как он бросил быстрый взгляд на Мелиссу, та ответила ему едва заметным покачиванием головы. Что-то между ними происходило, какой-то безмолвный разговор, смысла которого я не могла уловить.

— Итак, — Изабелла села во главе стола, — у вас осталось два дня до бала. Я хочу услышать от каждого, что он думает о происходящем.

— В каком смысле? — спросил Даррен.

— В прямом. Лорд Даррен, вы — инициатор проверки. Почему вы считаете, что брак лорда Ашера может быть фиктивным?

За столом повисла тишина. Даррен отложил вилку. Его лицо стало серьёзным.

— Потому что Ашер никогда не покидал остров, — сказал он. — Потому что он не участвовал в собраниях клана, не поддерживал связи с Советом, не выполнял обязанности лорда. И вдруг, внезапно, он женат. На ведьме, которую никто никогда не видел. Это... подозрительно.

— А вы, леди Мелисса? — Изабелла повернулась к ней. — Вы поддерживаете брата?

— Я поддерживаю справедливость, — ответила Мелисса ровно. — Если брак окажется фиктивным — Ашер должен потерять остров. Если нет — Даррен должен отступить. Я не принимаю ничью сторону. Я жду доказательств.

— Разумная позиция, — кивнула Изабелла. — А вы, сэр Грегор?

Сэр Грегор поднял голову. Он, как всегда, молчал, и я думала, что он ответит кратко. Но он заговорил, тихо, но твёрдо.

— Я здесь не для того, чтобы судить. Я здесь, чтобы охранять делегацию. Но за эти дни я видел, как леди Эйра и лорд Ашер смотрят друг на друга. Я не эксперт по бракам. Но я эксперт по людям. И я не вижу фальши.

Даррен фыркнул, но Изабелла подняла руку, и он замолчал.

— Леди Эйра, — она повернулась ко мне. — Ваша очередь. Почему вы здесь?

Все взгляды скрестились на мне. Я чувствовала, как сердце колотится в груди. Врать Изабелле было нельзя, она видела ложь насквозь. Но и сказать правду о контракте было нельзя.

— Я здесь, потому что люблю Ашера, — сказала я. — Мы встретились три года назад на турнире. Я случайно попала в него заклинанием. Он вызвал меня на дуэль. Мы сражались три часа и оба выдохлись. А потом сидели на траве и смеялись. И я поняла, что не хочу быть нигде, кроме как рядом с ним.

Изабелла слушала, не перебивая. Когда я закончила, она кивнула.

— Красивая история, — сказала она. — Такая же красивая, как та, что рассказал Ашер. Почти слово в слово.

— Потому что это правда, — ответила я.

— Правда часто бывает красивой, — Изабелла взяла чашку с чаем. — Но ещё чаще красивые истории скрывают некрасивую правду. Я не знаю, что из этого ваш случай. Но я узнаю. — Она отпила чай. — Послезавтра вечером я устраиваю бал. Не просто бал — испытание. Вы будете танцевать. Вы будете отвечать на вопросы. И я приму решение.

— Какое испытание? — спросил Даррен.

— Танец Истинной Пары, — ответила Изабелла. — Древний драконий ритуал, который не смогут пройти те, кто лжёт друг другу. Если леди Эйра и лорд Ашер — настоящая пара, танец подтвердит это. Если нет, танец покажет правду.

Я переглянулась с Ашером. Танец Истинной Пары. Мы репетировали вальс, мы учились смотреть друг на друга и не обжигаться, но мы не знали, что танец может быть магическим испытанием.

— Что будет, если мы не пройдём? — спросила я.

— Тогда я применю Драконий Протокол, — ответила Изабелла. — Остров будет отчуждён. Род Блэкторнов потеряет наследство. Ашер останется здесь как арендатор или уйдёт. А вы, леди Эйра, получите свободу и щедрую компенсацию от Совета.

— Я не хочу компенсацию, — сказала я.

— Знаю, — Изабелла улыбнулась. — Именно поэтому я всё ещё не приняла решение. Если бы вы хотели денег, всё было бы просто. Но вы хотите чего-то другого. И это делает ситуацию... интересной.

*****

После завтрака я поймала Ашера в коридоре.

— Танец Истинной Пары, — сказала я. — Вы знали об этом?

— Нет, — ответил он. — Я думал, это просто бал. Вальс, ужин, светские беседы. Но Изабелла... она всегда играет по-крупному.

— Что это за танец? Как он работает?

— Я не знаю точно. Это древний ритуал, его не использовали сотни лет. Дед рассказывал, что во время танца магия пары проявляется видимым образом. Искры, свет, тепло — у настоящих пар. Холод, тьма, разлад — у фальшивых.

— Значит, танец проверит нашу магию?

— И наши чувства. То и другое.

Я задумалась. Наша магия работала странно: когда Ашер волновался, он обжигал. Когда думал о снеге, мог контролировать пламя. Но хватит ли этого, чтобы пройти ритуал?

— Мы справимся, — сказал Ашер, будто читая мои мысли. — Мы уже танцевали. Мы уже целовались без взрывов. Просто нужно будет... сосредоточиться.

— На чём?

— На том, что настоящее, — он взял мои руки в свои. — Не на легенде о турнире. На том, что здесь и сейчас. На том, что я чувствую к тебе. На том, что ты чувствуешь ко мне.

— Это звучит как план.

— Это и есть план. Единственный, который у нас есть.

Шишкогрыз, сидевший на подоконнике, издал одобрительный свист. Потом постучал лапкой по стеклу. Два раза. «Два дня». Потом сжал лапку в кулак. «Справимся».

*****

Днём Изабелла позвала меня на прогулку. Мы шли по берегу моря, и ветер трепал наши волосы, её серебряные, мои рыжие. Она молчала, и я молчала. Сквозняки, казалось, притихли, уважая её присутствие.

— Элеонора любила это место, — сказала она наконец. — Она говорила, что здесь море поёт. Я никогда не слышала пения. Но она слышала. Она была ведьмой, как вы.

— Я не слышу пения моря, — призналась я. — Я слышу только сквозняки. Они разговаривают со мной.

— Правда? — Изабелла посмотрела на меня с интересом. — И что они говорят?

— Разное. Иногда ворчат. Иногда дают советы. Иногда просто воют. Но в последнее время они стали тише. Как будто ждут чего-то.

— Чего?

— Не знаю. Может быть, бала. Может быть, приговора. Может быть, чего-то ещё.

Изабелла остановилась. Волны накатывали на берег, оставляя на песке белую пену.

— Я не враг вам, Эйра, — сказала она. — Я здесь не для того, чтобы разрушить то, что есть между вами и Ашером. Но я — Хранительница Законов. Если брак фиктивен, я обязана это установить. Не из злобы, из долга.

— А если он настоящий?

— Тогда я буду первой, кто поздравит вас. И первой, кто выступит против Даррена. — Она помолчала. — Знаете, почему я не люблю Драконий Протокол? Не только из-за бумаг. Он был применён однажды, к моему собственному сыну. Он женился на женщине, которую Совет счёл недостойной. У них не было магической совместимости, не было благословения рода. Совет отобрал у него земли, титул, имя. Он ушёл. Я не видела его триста лет.

— Мне очень жаль, — тихо сказала я.

— Мне тоже, — Изабелла смотрела на море. — Поэтому я хочу быть уверена. Я не хочу повторять ошибки прошлого. Если вы с Ашером — настоящая пара, я пойду против всего Совета, чтобы защитить вас. Но если нет... я не смогу помочь.

Я молчала. Потому что сказать мне было нечего. Точнее, я могла бы рассказать ей правду — о контракте, о Грейвсе, о пункте двенадцатом, но тогда всё рухнет. Она поймёт, что мы лгали с самого начала. И тогда — точно Драконий Протокол.

— Послезавтра всё решится, — сказала я наконец. — Послезавтра танец покажет правду.

— Да, — Изабелла кивнула. — Танец не лжёт. Он видит суть. Если ваша любовь настоящая, магия ответит. Если нет... что ж, я хотя бы буду знать наверняка.

Она повернулась и пошла обратно к замку. Я ещё немного постояла на берегу, глядя на волны. Море не пело. Но сквозняк за моей спиной тихо вздохнул, и мне показалось, что он говорит: «Не бойся».

*****

Вечером я нашла Ашера в библиотеке. Он не читал, просто сидел в кресле и смотрел на огонь. Я села рядом.

— Изабелла рассказала мне о своём сыне, — сказала я. — О том, как Совет отобрал у него всё.

— Я знаю эту историю, — ответил Ашер. — Дед рассказывал. Это случилось задолго до моего рождения. Сын Изабеллы, его звали Рейвен, женился на человеческой женщине без магии. Совет объявил брак недействительным и применил Протокол. Изабелла была против, но её голоса не хватило. Рейвен ушёл, и она больше никогда его не видела.

— Поэтому она так осторожна.

— Поэтому она здесь. Она не хочет повторения. Если она ошибётся в одну сторону, пострадает невиновный. Если в другую, Драконий Протокол падёт на нас.

Мы помолчали. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на стены. Шишкогрыз спал на своём обычном месте, на каминной полке, свернувшись в клубок.

— Я боюсь, — сказала я. — Не за себя. За тебя. За остров. За Шишкогрыза. За всех.

— Я тоже боюсь, — Ашер взял мою руку. — Но я знаю одно: послезавтра, во время танца, я буду думать о тебе. Не о легенде. Не о контракте. О тебе. О том, как ты впервые вошла в этот замок: растрёпанная, в зелёной слизи от жука, злая и прекрасная. О том, как ты научила меня печь блины. О том, как ты разговариваешь со сквозняками. О том, как ты смотришь на меня, не как на дракона, а как на...

— Как на кого?

— Как на того, кто стоит того, чтобы остаться.

Я прижалась к его плечу. Он обнял меня, осторожно, как всегда, но уже без дрожи. Его тепло окутывало, как одеяло.

— Послезавтра мы пройдём этот танец, — сказала я. — Не потому что у нас есть легенда. А потому что у нас есть правда.

Ашер кивнул. И мы сидели так до глубокой ночи, ведьма и дракон в библиотеке, перед камином. А сквозняки за окнами тихо пели, может быть, впервые за триста лет.

*****

Ночью, когда я уже легла в кровать, в дверь постучали. Я знала, кто это.

— Войдите.

Рука просунулась в щель. В руке был цветок. Белая роза. Такая же, как те, что он приносил раньше.

— Ты же говорил, что в оранжерее больше нет роз, — сказала я.

— Я нашёл ещё одну, — ответил Ашер из-за двери. — Она пряталась за яблоней.

— Пряталась?

— Ждала подходящего момента. Как и я.

Я встала и взяла розу. Она была свежей, с капельками вечерней росы.

— Спасибо, — сказала я. — За всё.

— Послезавтра, — сказал он. — Послезавтра всё будет хорошо.

— Ты уверен?

— Нет. Но я дракон. Мы никогда не уверены. Мы просто надеемся.

— Этого достаточно.

Дверь закрылась. Я поставила розу в стакан к предыдущим, они уже завяли, но я их не выбрасывала. Потом легла и закрыла глаза.

Послезавтра — бал.

Послезавтра — танец.

Послезавтра — правда.