Глава 10. День четвёртый. Разбитый чайник и Леди Совета.

Утро четвёртого дня началось с грохота.

Я подскочила в кровати, ещё не понимая, что происходит. Шишкогрыз свалился с балдахина, уже привычно, но на этот раз даже не стал возмущаться. Он замер на полу, навострив уши и глядя на дверь.

Грохот повторился. За ним последовал звон, тонкий, стеклянный, и низкий, утробный рык.

— Ашер, — выдохнула я и, не раздумывая, бросилась в коридор.

В главном зале царил хаос. Огромный дубовый стол был перевёрнут. Осколки посуды хрустели под ногами. Один из гобеленов съехал набок, открыв скрытое изображение — дракон, пожирающий рыцаря, которое мы обнаружили ещё во время уборки. Сейчас оно выглядело пугающе уместным.

Посреди зала, тяжело дыша, стоял Ашер. Его глаза горели золотом, ярко, как в первый день нашего знакомства. На скуле алела свежая царапина. Рубашка была порвана на плече, и сквозь прореху проглядывала чёрная чешуя.

— Что случилось?! — я подбежала к нему.

Он не ответил. Только мотнул головой в сторону окна. На подоконнике, прижимая лапу к боку, сидел Шишкогрыз. Рядом с ним стояли два бельчонка-шпиона. На полу валялся разбитый чайник, тот самый, медный, с длинным носиком.

— Чайник? — переспросила я. — Вы разнесли зал из-за чайника?

— Это была ловушка, — Ашер провёл рукой по лицу, стирая кровь со щеки. — Он был зачарован. Я коснулся его, и он взорвался. Если бы не чешуя...

— Даррен?

— Больше некому.

Шишкогрыз постучал лапкой по подоконнику. Четыре раза. «Даррен». Потом показал на чайник, потом на Ашера, потом на его царапину и сжал лапку в кулак — «он целился в тебя».

— Это проверка, — сказал Ашер. — Он хотел посмотреть, сработает ли. Если бы я был без защиты, меня бы ранило. Сильно. Но чешуя среагировала. Даррен теперь знает, что моя магия всё ещё при мне.

— Артефакт в подвале нейтрализован. Вы восстановились.

— Да. И он это выяснил.

Мы переглянулись. До бала оставалось три дня, и Даррен уже начал действовать открыто. Пусть под маской случайности, пусть чужими руками, но это было объявление войны.

— Где он сейчас? — спросила я.

— В своей комнате. Сказал, что плохо спал. Но я думаю, он просто не хочет видеть моё лицо.

— Или не хочет, чтобы вы видели его лицо. Лицо человека, чей план провалился.

— Это не провал. Это разведка. Теперь он знает, что первый удар не достиг цели. И придумает что-то ещё.

*****

Мы убрали зал вдвоём. Ашер поднимал мебель, я собирала осколки. Шишкогрыз, оправившись после падения, руководил процессом с каминной полки, свистел, указывал лапкой на пропущенные осколки и вёл себя как прораб на стройке.

— Знаете, — сказала я, выметая последние осколки, — когда я соглашалась на этот брак, я не думала, что мне придётся убирать последствия покушений.

— Когда я соглашался на этот брак, — ответил Ашер, — я не думал, что чайник попытается меня убить.

— Вы поэтому не любите чайники?

— Поэтому. Первый пытался улететь. Второй взорвался. Теперь я буду пить только холодную воду.

Я засмеялась, нервно, почти истерически. Ашер посмотрел на меня с беспокойством, но я махнула рукой: «Всё в порядке, просто очередное утро в Сквозняковом Пределе». Он не улыбнулся, но его глаза чуть потеплели.

Я промыла ему рану тёплой водой, нашла в кладовке чистую ткань и аккуратно перевязала скулу. Он сидел на стуле посреди зала и терпел. Только иногда вздрагивал, когда я задевала чувствительное место.

— Вы хорошо это делаете, — сказал он.

— У меня была практика. В Гильдии я постоянно подрывала лабораторию. Приходилось перевязывать то себя, то коллег.

— Коллеги вас не боялись?

— Боялись. Но ещё больше боялись целителей, они брали за перевязку втридорога.

Ашер усмехнулся. Я затянула узел и отступила на шаг. Повязка получилась кривоватой, но надёжной. Он выглядел как пират, вернувшийся из плавания.

— Вам идёт, — сказала я.

— Что именно?

— Быть живым.

Он взял мою руку и прижал к своей груди. Под тканью рубашки билось сердце, сильное, ровное, тёплое.

— Благодаря вам, — сказал он.

Я не ответила. Слова были не нужны.

*****

Завтрак в тот день отменили, по молчаливому соглашению всех сторон. Даррен не вышел из комнаты, сославшись на головную боль. Мелисса завтракала у себя. Магистр Корвин сидел в библиотеке и переписывал заметки. Сэр Грегор патрулировал коридоры с таким видом, будто ожидал, что из-за угла выскочит ещё один взрывающийся чайник.

Мы с Ашером позавтракали на кухне. Тихо. Вдвоём. Я заварила травы в маленькой кастрюльке, которую Шишкогрыз лично проверил на наличие заклинаний. Белка сидела на столе и ела орех, сегодня он заслужил внеочередную порцию.

— Даррен теперь в курсе, — сказала я. — Он знает, что вы восстановились. И он может подозревать, что Мелисса могла нам помочь.

— Мелисса достаточно умна, чтобы не выдать себя. Она будет играть свою роль до конца.

— А вы? Вы сможете играть свою?

— Я — дракон. Мы умеем ждать.

— Ждать — это не играть.

— Ждать — это самая трудная игра. Особенно когда внутри горит пламя и хочется сжечь всё дотла.

Я вспомнила, как он стоял посреди разгромленного зала, глаза горят, чешуя проступает сквозь кожу. Он мог бы превратиться в дракона. Мог бы сжечь Даррена прямо в его комнате. Но не сделал этого.

— Вы сдержались, — сказала я. — Это впечатляет.

— Это вы меня сдержали.

— Я? Я была в спальне.

— Вы были здесь, — он коснулся пальцами своей груди. — Я думал о вас. О том, что если я превращусь сейчас, если я убью его, вы будете разочарованы. И я не хотел вас разочаровывать.

У меня перехватило дыхание. Вот так просто. Он сдержал драконью ярость, потому что не хотел меня разочаровать.

— Вы не разочаровали бы меня, — сказала я тихо. — Но вы поступили правильно. Даррен должен ответить перед Советом, а не пасть от драконьего пламени в коридоре.

— Знаю. Поэтому я жду.

Шишкогрыз доел орех и постучал лапкой по столу. Три раза. «Ждать». Потом четыре — «Даррен». Потом сжал лапку в кулак — «проиграет».

— Твой советник уверен в победе, — заметила я.

— Мой советник никогда не ошибается, — ответил Ашер. — Кроме того раза, когда он сказал, что чайник безопасен.

Шишкогрыз подавился орехом.

*****

Днём я навестила Мелиссу. Она сидела в своей комнате и читала. На столе лежали книги из походной библиотеки, которую она возила с собой.

— Проходите, Эйра, — сказала она, не поднимая головы. — Я ждала вас.

— По шагам узнали?

— По шагам. У Ашера — тяжёлые, у Даррена — быстрые, у Грегора — чеканные, а у вас лёгкие. Вы ходите как человек, который привык не шуметь.

— Полезный навык.

— Полезный, — она закрыла книгу и жестом пригласила меня сесть. — Я слышала о чайнике. Вы в порядке?

— Я — да. Ашер поцарапан, но жив.

— Даррен дурак, — сказала Мелисса без выражения. — Он думает, что грубая сила решает проблемы. Но грубая сила только создаёт новые.

— Он ваш брат.

— Именно поэтому я знаю, что говорю. Я пыталась поговорить с ним. Он не слушает. Сказал, что чайник — случайность, что я должна верить ему, а не «этим проходимцам». — Она усмехнулась. — Я прожила с братом двадцать четыре года. Я знаю, когда он лжёт.

— И что теперь?

— Теперь я делаю то, что должна. — Мелисса достала из книги сложенный листок и протянула мне. — Я нашла это утром в его бумагах.

Я развернула. Это был черновик письма в Совет Лордов.

«...в случае, если проверка не даст однозначных результатов, рекомендую применить Драконий Протокол. Остров является стратегически важным объектом, и его переход под управление лорда Ашера Блэкторна может представлять угрозу для стабильности региона. Прошу рассмотреть вопрос о принудительном отчуждении... »

Я подняла глаза.

— Принудительное отчуждение? Совет может отобрать остров, даже если брак признают настоящим?

— Драконий Протокол — древний закон. Он позволяет Совету вмешиваться в дела кланов, если есть угроза стабильности. Даррен пытается убедить Совет, что Ашер не способен управлять. Что он слишком замкнут, слишком слаб, слишком... дракон.

— Ашер не слаб.

— Я знаю. Вы знаете. Но Совет видит то, что показывает Даррен. А он показывает им отшельника, который сидит в подвале и не участвует в политике.

— Но зачем Совету слушать Даррена? Он же не лорд.

— Он Блэкторн. И он обещает им то, что им нужно: контроль над островом, доступ к магическим ресурсам, лояльность. Ашер не обещает ничего, он просто хочет, чтобы его оставили в покое.

Я сжала письмо в руке. Это меняло всё.

— Нужно рассказать Ашеру.

— Расскажите. Но будьте осторожны. Если Даррен узнает, что я показала вам письмо...

— Не узнает.

— Надеюсь. Потому что если узнает, у меня не останется брата. А у вас — союзника.

*****

Я как раз собиралась идти к Ашеру, когда в дверь просунулась голова Финнегана. Призрак выглядел взволнованным, настолько, насколько может выглядеть полупрозрачный дворецкий.

— Мисс! Мисс!!!

— Что ещё? — я подняла голову, готовая к новому взрыву.

— Корабль! На горизонте! Ещё один!!!

Я замерла.

— Ещё один? Но гости уже здесь.

— Этот корабль... — Финнеган замялся, — ...чёрный. С золотым гербом. И паруса у него красные, как закат. И флаг... я никогда не видел такого флага. Дракон, пронзённый мечом.

— Дракон, пронзённый мечом? — переспросила Мелисса, и её лицо побледнело. — Это личный герб леди Изабеллы Ашфорд. Главы Драконьего Надзора.

— Главы Драконьего Надзора? — я перевела взгляд с Мелиссы на Финнегана. — Это хорошо или плохо?

Мелисса встала. Её движения были медленными и точными, как у человека, который собирается перед битвой.

— Это серьёзно. Леди Изабелла — старший лорд Совета. Она не выезжает на места лично. Если она здесь, значит, Совету недостаточно отчётов Даррена. Она хочет увидеть всё своими глазами.

— Она опасна?

— Она справедлива, — Мелисса посмотрела на меня. — Но справедливость бывает опаснее меча. Она не встанет ни на чью сторону, пока не узнает правду. И она умеет узнавать правду.

Я вышла в коридор и почти столкнулась с Ашером. Он стоял у окна, глядя на море, и лицо его было каменным.

— Вы знаете? — спросила я.

— Я почувствовал её, как только корабль пересёк границу острова. Леди Изабелла Ашфорд. Глава Драконьего Надзора. И... подруга моей бабушки.

— Подруга бабушки? Это же хорошо?

Ашер помолчал.

— Она знала меня ребёнком. Она знала деда. Она знает все драконьи законы наизусть. И она никогда не приезжает просто так. — Он повернулся ко мне. — Её приезд означает, что Совет настроен серьёзно. Возможно, серьёзнее, чем мы думали.

— Даррен знает?

— Даррен в своей комнате. Но он скоро узнает.

*****

В главном зале собрались все. Мелисса стояла у окна, прямая как струна. Сэр Грегор застыл у дверей. Магистр Корвин держал наготове блокнот. Шишкогрыз сидел на каминной полке, поправив корону, и даже его обычно невозмутимая морда выражала напряжение. Даррен появился последним, он был бледен, но старался держаться уверенно. Я заметила, как он нервно теребит край рукава.

— Корабль причаливает! — возвестил Финнеган. — Я объявляю?

— Объявляйте, — сказал Ашер.

— ЕЁ СВЕТЛОСТЬ, ЛЕДИ ИЗАБЕЛЛА АШФОРД, ГЛАВА ДРАКОНЬЕГО НАДЗОРА, СТАРШИЙ ЛОРД ВЫСШЕГО СОВЕТА, ХРАНИТЕЛЬНИЦА ДРЕВНИХ ЗАКОНОВ И... Э-Э-Э... ОЧЕНЬ ВАЖНАЯ ПЕРСОНА!

Двери распахнулись.

В зал вошла женщина. Пожилая, на вид около шестидесяти, но я знала, что драконы живут сотни лет, и ей могло быть далеко за пятьсот. Высокая, стройная, с серебряными волосами, собранными в высокую причёску, и глазами цвета расплавленного золота, яркими, как у молодой драконицы. На ней было тёмно-синее платье, расшитое серебряными нитями, а на плечах лежала мантия цвета ночного неба. В руке она держала посох: чёрный, с золотым навершием в виде драконьей головы.

От неё исходила сила. Не холодная, как от Мелиссы, и не горячая, как от Ашера. Это была сила уверенности. Сила власти. Сила, которая не нуждалась в доказательствах.

— Лорд Ашер Блэкторн, — произнесла она низким, звучным голосом. — Ты вырос.

— Леди Изабелла, — Ашер склонил голову. — Для меня честь принимать вас в Сквозняковом Пределе.

— Честь? — она приподняла серебряную бровь, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на тень улыбки. — Твой дед говорил то же самое, когда я приезжала к нему. А потом запирался в подвале и делал вид, что его нет дома. Ты, надеюсь, не последуешь его примеру?

— Я больше не прячусь, — ответил Ашер.

— Вот как? — Изабелла обвела зал взглядом. — А замок выглядит иначе, чем в прошлый раз. Светлее. Чище. — Она перевела взгляд на меня, и я почувствовала, как её золотые глаза сканируют меня с головы до ног. — Это ваша работа, полагаю?

— Моя, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Леди Эйра Ветрогон. Я жена Ашера.

— Жена, — повторила Изабелла, и в этом слове не было вопроса — только утверждение, которое она проверяла на вкус. — Я слышала о вас. Ведьма, которая привела замок в порядок, договорилась со сквозняками и научила дракона печь блины. Впечатляющий список достижений для двух недель.

— Вы слышали о блинах?

— Слухи расходятся быстро. Особенно когда в них замешаны драконы. — Она слегка улыбнулась, но её глаза оставались внимательными. — Расскажете мне эту историю за ужином?

— С удовольствием, — ответила я, надеясь, что мой голос звучит увереннее, чем я себя чувствовала.

Изабелла прошла вглубь зала. Её посох стучал по каменному полу размеренно, как метроном. Даррен выступил вперёд:

— Леди Изабелла, позвольте приветствовать вас от лица Совета. Я — лорд Даррен Блэкторн, и я готов предоставить вам полный отчёт о ходе проверки...

— Лорд Даррен, — перебила она, и её голос стал холоднее на градус, — ваш отчёт я читала. Трижды. Он очень... подробный. Но я предпочитаю составить собственное мнение. Надеюсь, вы не против?

Даррен осёкся.

— Разумеется, леди Изабелла. Я просто хотел...

— Я знаю, чего вы хотели, — она посмотрела на него долгим взглядом. — Мы обсудим это позже. А пока, я хочу отдохнуть с дороги. И познакомиться с хозяйкой замка. — Она повернулась ко мне. — Леди Эйра, не покажете ли вы мне сад? Я слышала, здесь сохранилась оранжерея леди Элеоноры.

Я переглянулась с Ашером. Он едва заметно кивнул.

— Конечно, — сказала я. — Пойдёмте.

*****

В оранжерее было тихо. После вчерашнего извлечения артефакта вода в фонтане снова стала прозрачной, цветы ожили, и даже птицы вернулись, маленькая синица сидела на ветке яблони и чистила пёрышки. Леди Изабелла остановилась у фонтана и долго смотрела на воду.

— Элеонора посадила эту яблоню в год своей свадьбы, — сказала она. — Я помню, как она смеялась: говорила, что дерево приживётся быстрее, чем она сама.

— Вы были её подругой?

— Близкой. Мы вместе учились в Академии. Она была лучшей ведьмой нашего курса. А потом встретила Эдварда, деда Ашера, и всё бросила. Карьеру, планы, семью. Уехала на этот остров и стала Хозяйкой.

— Вы осуждали её?

— Я не понимала её, — Изабелла провела пальцем по каменному бортику фонтана. — Пока не прожила свои пятьсот лет. Теперь я знаю: любовь — это не слабость. Это выбор. Иногда самый трудный выбор в жизни.

Она повернулась ко мне. Её золотые глаза смотрели внимательно, но не враждебно.

— Вы напоминаете мне её, — сказала она. — Не внешностью. Чем-то другим. Тем, как вы смотрите на этот замок. Как на что-то, что стоит защищать.

— Я здесь всего две недели, — ответила я осторожно.

— Элеонора была здесь всего месяц, когда сказала мне: «Я останусь». Она знала. — Изабелла сделала паузу. — Я не спрашиваю, знаете ли вы. Это ваше дело. Но я вижу, как вы смотрите на Ашера. И как он смотрит на вас. Так не смотрят фиктивные пары.

Моё сердце пропустило удар. Я ждала обвинения, разоблачения, но его не последовало. Изабелла просто смотрела на меня с тем же спокойным, оценивающим выражением.

— Я не знаю, что вам рассказывали, — сказала я, — но наш брак — настоящий.

— Я этого и не отрицаю, — Изабелла улыбнулась. — Я просто говорю: не нужно оправдываться. Я здесь не для того, чтобы судить. Я здесь, чтобы понять.

— Понять что?

— Понять, осталась ли в этом замке любовь. Такая, какая была при Элеоноре. Такая, ради которой стоит сохранять остров за родом Блэкторнов. — Она повернулась к фонтану. — Совет получает много писем. От лорда Даррена. От других. Они пишут, что Ашер не справляется. Что он прячется от мира. Что остров в упадке. Но я вижу замок, который сияет. Я вижу сад, который цветёт. И я вижу женщину, которая стоит рядом с драконом не из страха, а по какой-то другой причине.

— По какой? — спросила я.

— Вот это я и хочу выяснить, — Изабелла направилась к выходу из оранжереи. — У вас есть три дня до бала. Я буду наблюдать. Задавать вопросы. Делать выводы. И на балу я приму решение.

— Какое решение?

— Я решу, что писать в отчёте Совету. Рекомендовать ли Драконий Протокол. Или рекомендовать оставить остров за Ашером. — Она остановилась в дверях и обернулась. — И знаете, Эйра, я терпеть не могу Драконий Протокол. Слишком много бумаг. Так что постарайтесь меня убедить.

Она вышла. Я осталась в саду одна, если не считать синицы на яблоне и Шишкогрыза, который всё это время прятался за кустом и теперь вылез, отряхивая шерсть.

— Ты слышал? — спросила я.

Шишкогрыз кивнул. Потом постучал лапкой по земле. Три раза. «Три дня». Потом показал на меня, на Ашера и на замок. Потом сжал лапку в кулак.

— Мы справимся, — перевела я.

Шишкогрыз кивнул и поправил корону. Потом вдруг протянул лапку, на ней лежал цветок. Маленькая белая ромашка. Та самая, что росла у фонтана.

— Это мне?

Кивок.

— Спасибо.

Я взяла ромашку. Шишкогрыз фыркнул, «не привыкай, это разовая акция», и потрусил к выходу. У него были дела. Шпионские. Беличьи. Государственной важности.

*****

Вечером я сидела в библиотеке. Ужин прошёл в напряжённом молчании: Даррен не проронил ни слова, Мелисса обменивалась с леди Изабеллой вежливыми фразами о погоде. Изабелла расспрашивала Ашера о делах острова: о лесе, о море, о беличьей популяции, и он отвечал с той мрачной обстоятельностью, которая заменяла ему светскую беседу. Я чувствовала, как сжимается время. Три дня до бала. Три дня до финала.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошёл Ашер. Он был без повязки, рана на скуле уже затянулась, драконья регенерация работала быстро. Он сел в кресло напротив и некоторое время молча смотрел на огонь.

— Изабелла спрашивала меня о вас, — сказал он наконец.

— Обо мне? Что именно?

— Как мы встретились. Как я понял, что вы — та самая.

— И что вы ответили?

— Правду. — Он сделал паузу, и я замерла. — Правду о турнире. О заклинании в спину. О дуэли. О том, как мы сидели на траве и смеялись.

Я выдохнула.

— Она поверила?

— Она слушала. Кивала. А потом сказала: «Красивая история. Очень... подробная». — Ашер помолчал. — Она не уверена. Но и не обвиняет. Она просто наблюдает.

— Она умна.

— Очень. Изабелла знала мою бабушку. Она видела, как та смотрела на деда. И теперь она смотрит на нас и ищет то же самое.

— И что она видит?

Ашер перевёл взгляд на меня. В его золотых глазах отражался огонь камина.

— Она видит ведьму, которая не боится дракона. И дракона, который ради ведьмы вышел из подвала. — Он взял мою руку. — Я сказал ей, что люблю вас. И.... Это не было ложью.

У меня перехватило дыхание. Потому что он был прав. Где-то между дохлыми крысами и блинами, между сквозняками и танцами, между белками и артефактами — это перестало быть просто словами.

— Я знаю, — сказала я. — Я... Я тоже тебя люблю.

Ашер замер. Его пальцы сжались вокруг моей ладони.

— Ты сказала «тебя», — произнёс он медленно.

— Да.

— Раньше ты говорила «вы».

— Раньше было раньше. Теперь — теперь.

Он поднёс мою руку к губам. Не поцеловал, просто прижался щекой. Его кожа была тёплой. От него пахло дымом и хвоей.

— На балу Изабелла спросит нас, — сказал он. — Она захочет услышать нашу историю. Не легенду — правду. То, что мы чувствуем.

— Тогда давайте покажем ей, — сказала я. — Не легенду. Нас.

Ашер кивнул. Его пальцы переплелись с моими.

Шишкогрыз, спавший на каминной полке, приоткрыл один глаз, фыркнул и снова заснул. Ему было всё равно. Он и так всё знал.

Три дня до бала. Три дня до финала.

И теперь у нас была не просто легенда. У нас была правда.