Рост числа служащих в результате реформы государственного аппарата вызывал особое осуждение верховников. Развивая идеи записок и проектов, авторы указа от 24 февраля 1727 г. отмечали: «Разные управители имеют свои особливыя канцелярии… и все те управители и канцелярские служители пропитания своего хотят» (ПСЗ, 7, 5017). И хотя эта правительственная публицистика направлена в основном против системы местного управления, острие критики было направлено и против центральных учреждений – коллегий Петра I. На заседании Верховного тайного совета 25 мая 1726 г., как бы между прочим, «зашло слово о иноземцах – коллежских членах, сколько оные получают жалованья». 15 июня было решено уволить 5 иностранцев – советников и асессоров (РИО, 55, 308, 362). Императрица Екатерина I рассмотрела доклад верховников и, вопреки привычке подписывать указы «не глядя», решила по-своему: «Понеже оные приняты в службу при Е. и. в. (т. е. Петре I. – Е.А.), того ради соизволила повелеть быть им в той службе по-прежнему». Верховники, естественно, подчинились воле государыни (РИО, 55, 378, 405, 410).

Однако в другом они добились полного успеха – Екатерина согласилась с их мнением 15 июня 1726 г. о вреде «множественного числа» коллежских членов, «от чего в жалованье происходит напрасной убыток, а в делах успеху не бывает». По мнению верховников, успех может быть только тогда, когда в каждой коллегии останется по 1 президенту, 1 вице-президенту, по 2 советника и по 2 асессора, причем половине из них предлагалось сидеть в своих коллегиях, а половине – до специального вызова – в своих деревнях. Верховники видели огромные «пользы» от реализации своего решения: «1. В делах будут поступать, не надеясь друг на друга, как ныне во многих персонах происходит; 2. В даче жалованья напрасного убытку не будет; 3. Будучи они у тех дел с переменою, домы свои надзирать будут» (РИО, 55, 363, 458–459; ПСЗ, 7, 4934). 6 июля 1726 г. Екатерина подписала соответствующий указ, который больше, чем отвергнутое ею увольнение иностранцев, наносил ущерб детищу Петра – коллегиальному строю.

Реальные последствия новой политики видны при сопоставлении данных Табели Кирилова от 1726 г., помещенной в книге «Цветущее состояние Российской империи», с теми данными, которые устанавливал указ о сокращении штатов. По книге Кирилова, в 1726 г. налицо было 10 президентов, 8 вице-президентов, 34 советника, 10 асессоров, итого – 62 человека. Теперь, после указа Екатерины I, в 11 коллегиях должно было остаться максимум 33 человека. В этих условиях мечтать о правильном разделении труда в коллегиях верховники уже не могли. Круг замкнулся, а вскоре Камер-коллегия сообщила, что «за малостью членов и множество дел оных трудов разделить невозможно» (РИО, 63, 724). Это тем более стало очевидно после упразднения в 1726 г. всей местной сети финансового управления – камерирских, рентмейстерских контор, должности земских комиссаров и, заодно, вальдмейстерских контор (ПСЗ, 7, 4891, 4928, 4933, 5017).

Указа о сокращении делопроизводителей центральных учреждений не последовало – ведь фонд жалованья в 1724 г. был сокращен до минимума и проблема численности служащих была решена введением дифференцированной оплаты труда канцелярских служителей, да к тому же по усмотрению руководства коллегии. На новом этапе обсуждения оказалась и проблема акциденции. Верховники были единодушны: в Юстиц- и Вотчинной коллегиях «жалованья давать не надлежит, а позволить акцыденции от дел против прежнего, чем без нужды могут довольствоватца». От этого, по убеждению Меншикова и других, «дела могут исправнее и без продолжания решиться, понеже всякой за акцыденцыю будет неленостно трудится» (РИО, 55, 189, 190). Меншиков, как известно, был большим знатоком различного вида акциденций. Светлейшего поддержали и другие верховники, настроение освободить государство от лишних расходов на жалованье служащим было общим, что нашло отражение в ряде постановлений верховной власти (РИО, 56, 127; ПСЗ, 7, 4897, 5039). Контроль за законностью был возложен на «судей тех мест», т. е. на непосредственных начальников приказных. Результат такого контроля вскоре заметил Ягужинский, который никогда не прощал ошибок Меншикову. В своем докладе генерал-прокурор отмечал, что такая форма контроля лишь плодит злоупотребления и с челобитчиков «неумеренные, а особливо в Вотчинной коллегии… грабительские взятки чинятца, и от того жалобы и нарекания происходят». Ягужинский предложил ограничить акциденцию какими-то размерами, «дабы всяк о том был сведом и сверх того определенного числа не давали б» (РГАДА, 248, 13, 707, л. 56–56 об.). Чем закончилась борьба за более правильный порядок изъятия денег у просителей – неизвестно: вскоре могущественнейший Меншиков оказался в опале и отправился в сибирскую ссылку, а оставшимся в Верховном тайном совете его бывшим сотоварищам было не до проблем жалованья канцеляристам, они были заняты другим – как бы самим не потерять акциденции при новом правителе, императоре Петре II.