Нередко в обобщающих трудах по истории России материал о государственной реформе Петра I подается таким образом, что возникает впечатление, будто бы приказы исчезли, полностью уступив место более современному коллегиальному порядку. Это неверно. Коллегии – действительно принципиально новые учреждения – долгое время существовали в системе центрального управления наряду с приказами и канцеляриями. О судьбе приказной системы в годы государственной реформы, о соотношении старых и новых учреждений и пойдет речь в этой главе.

Ликвидацию многих приказов и канцелярий в ходе государственной реформы нельзя представлять как некий решительный слом отживших свой век никому не нужных построек. Да, «постройки» сносились, но бумаги, которые в них были, дела, которые в них велись, не уничтожались, а лишь переносились в новые учреждения, подтверждая тем самым вечную жизнь бюрократии. Да и сами старые учреждения продолжали жить. В декабре 1718 г. из Сената Петру были посланы докладные «пункты», в которых у царя просили решить судьбу ряда старых учреждений: Провиантского, Конюшенного, Аптекарского, Монастырского, Казенного приказов, а также Оружейной и Мастерской палат. Сенат не знал также, куда передать дела Печатного приказа, денежных дворцов, определение государственными монополиями на продажу разных товаров (ЗА, 58). Ответ-резолюция Петра характерна для его умонастроения в то время. Он последовательно проводит идею о предельной унификации, упрощении системы управления на основе главенства функционального принципа. Так и поступал Сенат. В его решении от 26 октября 1720 г. о судьбе Ижорских канцелярий было сказано: «Дела, которые были в Ыжорской и в других канцеляриях, разобрать и, описав, разослать, куды которое надлежит, а именно: которое надлежит к зборам и ко взятью недоимок – те в Камер-, а остальные в щетам – те в Ревизион-, а судные – в Юстиц-колегии» (РГАДА, 248, 12, 660, л. 329).

Такая же судьба ожидала в 1720 г. и Расправную палату, чья компетенция как апелляционного суда полностью совпадала с компетенциями Юстиц-коллегии (ПСЗ, 5, 3227; РГАДА, 248, 30, 1882, л. 4). Сенат был лишен и части других дел – указом от 22 января 1719 г. дела о пошлинах и фискальные дела было решено «разослать все по коллегиям, в которую какие дела принадлежат». Первые отошли к Камер-, а вторые – к Юстиц-коллегии (РГАДА, 248, 30, 1882, л. 16, 24).

Впрочем, из ответов Петра на запрос Сената 1718 г. видно, что и самому реформатору не все было ясно. Так, о судьбе Провиантской канцелярии, а также о ведомстве клеймения и продажи гербовой бумаги царь решительно начертал: «Будь по маниру шведскому», хотя подобных учреждений в Швеции не было. Нельзя также утверждать, что все случаи перераспределения дел старых учреждений подчинялись логике систематизации и унификации. В 1718 г. к обязанностям Камер-коллегии отнесли различные сборы налогов, податей, пошлин, а также «мундир и все подряды» (ЗА, 263). Это вполне логично и подпадает под определение общей компетенции Камер-коллегии как учреждения, которому подведомственно «всякое расположение и ведение доходов денежных всего государства» (ПСЗ, 5, 3256). Однако непонятно, почему мундирное дело было вскоре передано Штатс-контор-коллегии, главная задача которой состояла в «ведении всех государственных расходов». Кроме мундирного дела, это сугубо финансово-контрольное ведомство руководило и типографией (РГАДА, 248, 31, 1884, л. 51 об.). Впоследствии от подобных поспешных решений пришлось отказаться. После многократных жалоб Камер-коллегии ее освободили в октябре 1720 г. от ведания строительством жилых домов на Котлине. Дело это было перепоручено под личную ответственность сенатору Михаилу Самарину (БИП, 407).

Когда реформа государственного аппарата достигла в 1722 г. своего пика, царь решил покончить с сохранившимися старыми учреждениями и заменить все существующие приказы и канцелярии коллегиями, а «протчие мелкие канцелярии зделать столами, а лишние перевесть». На полях реестра доклада Сената, откуда и взята вышеприведенная цитата, рукой Петра начертано: «Зделано. Также без докладу никаких канцелярий не заводить» (ЗА, 119). Написать таким образом на бумаге было несравненно легче, чем осуществить на деле. Всего в ходе реформы были ликвидированы следующие приказы: Ближняя канцелярия, Приказ Большой Казны, Судный Московский, Земский приказы, Канцелярия рудных дел, Ингерманландская канцелярия (Ижорские канцелярии). Делалось это обычно по указу примерно такого содержания, как указ от 26 октября 1720 г. о ликвидации Ингерманландской канцелярии («Дела разобрать и, описав, разослать, куды которое надлежит» – РГАДА, 248, 12, 660, л. 329). К 1719 г. сохранялось не менее шести «майорских розыскных» канцелярий, занимавшихся расследованием различных государственных и должностных преступлений. Офицеры – руководители канцелярий обратились к Петру I с запросом о судьбе вверенных им учреждений. Тот сразу же ликвидировал только одну из них – Канцелярию подполковника Плещеева, ее дела были переданы в Надворный суд (РГАДА, 248, 30, 1882, л. 121). Судьба других канцелярий решилась в 1723 г., хотя часть розыскных дел по недоимкам была передана в Ревизион-коллегию еще в 1721 г. (РГАДА, 248, 2, 17, л. 282 об.). Указ же о ликвидации майорских канцелярий последовал 9 января 1723 г. Все они были обязаны дела разослать, «куда которые пристойно, а именно: ежели есть важные – в Сенат, доимочные – в Ревизион-контору и протчее» (РГАДА, 248, 31, 1931, л. 7; Веретенников (1910), с. 29–91).

Одна канцелярия и три приказа слились с коллегиями: Подрядная канцелярия вошла в число контор Военной коллегии, Монастырский, Патриарший дворцовый и Патриарший казенный приказы слились под сенью Духовной коллегии – Святейшего Синода. 9 апреля 1720 г., отвечая на запрос о судьбе Монастырского приказа «с присутствующими», Петр распорядился «выбрать дворянина доброва для правления патриарших деревень, а Монастырской приказ отставить» (Бычков, с. 403). Хотя и здесь не все ясно. Решение об «отставке» Монастырского приказа последовало в 1720 г. 14 января 1725 г. было приказано «Монастырский приказ отныне именовать Синодального Правительства Камер-конторою» (ПСЗ, 7, 4632), но в таблицах 1726 г. И. Кирилова учреждение упомянуто еще как Монастырский приказ.

Произошла перемена и в дворцовом ведомстве, хотя на число учреждений она не повлияла. Это было самое древнее ведомство. Дворцовая походная канцелярия, выделившаяся из Приказа Большого Дворца в 1704 г., находилась в Петербурге, приказ же оставался в Москве. Он потерял значительную часть своей власти, был переименован в «Дворцовую канцелярию в Москве». В 1723 г. руководитель Дворцовой канцелярии в Петербурге М. Д. Олсуфьев подал Петру челобитную, в которой жаловался, что, несмотря на многолетнюю верную службу, «рангом и трактаментом никаким не пожалован». Царь пошел ему навстречу и 9 февраля 1724 г. пожаловал Олсуфьева чином обер-гофмейстера (РГАДА, 248, 3, 95, л. 220–221). А следом за этим произошло слияние, под началом Олсуфьева, всей разрозненной системы дворцового управления. 2 июня 1724 г. Олсуфьев объявил Сенату указ императора: «В Москве Дворцовую канцелярию, что прежде сего был Приказ Большого Дворца, и во оной ведомых во всех губерниях и провинциях дворцовые и конюшенные волости ведать ему, обер-гофмейстеру». После некоторых преобразований внутри дворцового ведомства к 1726 г. за ним закрепилось название Главная дворцовая канцелярия (Петербургская дворцовая канцелярия) с отделением в Москве (Московская дворцовая канцелярия) (Кирилов, с. 45, 113). К общему числу учреждений, ликвидированных в ходе реформы, можно отнести и приказы-присуды Посольской канцелярии. Допускаю, что оба этих присуда (особенно второй) могли благополучно дожить до общей коллежской реформы.

К учреждениям, преобразованным из канцелярий и приказов, принадлежат коллегии: Адмиралтейская, Военная, Посольская канцелярии и Поместный приказ, ставший Вотчинной коллегией. Как бы то ни было, на месте старых учреждений в первой половине 1720‑х гг. возвышались стройные сооружения новых коллегий. Но в то же время оставалось еще немало канцелярий и приказов, которые не были затронуты реформой, и поспешный вывод на полях реестра доклада Сената «Зделано» их явно не коснулся. Оставались такие канцелярии центрального ведомства: Артиллерийская, Печатная, Медицинская, Ямская, Рекрутского щету, Тайная, Городовая канцелярия (позже – Канцелярия от строений), Канцелярия полицмейстерских дел, а также Преображенский приказ. Строго говоря, последние четыре учреждения можно отнести к разряду местных: три первые канцелярии работали в Петербурге, а Преображенский приказ в Москве, однако материалы их отношений с другими учреждениями говорят о том, что компетенции названных канцелярий и приказа были, в сущности, компетенциями центральных органов.

В сфере дворцового ведомства числились Оружейная, Мастерская, Казенная палаты, Конюшенный дворцовый приказ. Таким образом, было еще не менее десяти учреждений, которые предстояло либо ликвидировать, либо превратить в коллегии. Первый путь не мог устроить реформатора: ведь никто не знал, в какую из существующих коллегий можно определить, например, управление дворцовым хозяйством, медицинское дело или ямскую гоньбу. Второй путь был невозможен по многим соображениям – удвоение числа коллегий означало резкое увеличение организационных проблем, а главное – расходов.

А между тем предложения о создании новых коллегий к Петру I приходили. Так, в начале 1721 г. архиатер Лаврентий Блюментрост, руководивший Медицинской канцелярией (так стала с 1721 г. называться Аптекарская канцелярия), подал царю «Пункты», смысл которых сводился к необходимости образовать «Коллегиюм Медикум». Сенат затребовал у Блюментроста проект штата и смету расходов, но на этом дело обрывается – канцелярия так и не стала при Петре коллегией (РГАДА, 248, 13, 685, л. 594–607). Вероятно, беглый взгляд на эту смету показал царю невыгодность образования еще одной дорогостоящей коллегии. Одним словом, было над чем задуматься даже при сильном желании поломать все старое. Поэтому остатки старой приказной системы де-факто уцелели возле коллегий. Постепенно оформился их статус в новых условиях.

Сохранившиеся канцелярии и приказы не были подчинены коллегиям. В Должности Сената 1722 г. они охарактеризованы как «канцелярии, которые их колегиям не подчинены» (ЗА, 334). К такому решению пришли не сразу. Петр еще не оставлял намерения унифицировать всю систему управления на началах коллегиальности, стянуть все отрасли управления в один центр. Когда Полицмейстерская канцелярия запросила Сенат, какими должны быть документы сношения ее с коллегиями, то 24 октября 1722 г. был получен ответ, согласно которому канцелярии подчинялись коллегиям: «Ис канцелярии… в колегии о Е. и. в. и о прочих делах посылать доношении, а ис колегей во оную канцелярию посылать указами» (РГАДА, 248, 31, 1889, л. 705 об.). Но меньше чем через год (23 июня 1723 г.) решение было пересмотрено Петром: «В… канцелярии, которые имеют особые правлении и токмо под одною сенатскою дирекцыею состоят, а х коллегиям не подчинены, а те ис колегей, так же и ис тех канцелярей в колегии писать промемориями» (РГАДА, 248, 31, 1815, л. 10). Это означало, что канцелярии стали в ряд с коллегиями и находились в общем подчинении Сената.

Разумеется, реформа государственного управления не прошла мимо этих учреждений. По документам того времени видно, что никакого указа о введении новой терминологии или определении должностных обязанностей в канцеляриях издано не было, но наряду со старыми приказными названиями должностей «дьяк», «подьячий» появляются новые, коллежские: «секретарь», «писарь», «копиист». В 1720 г. в канцеляриях были учтены 23 дьяка и 18 секретарей (РГАДА, 248, 11, 606, л. 219–234), хотя наверняка они делали одинаковую работу. Подчас неясно, как называлась должность руководителей канцелярий. Одних называли «президентами» (упомянутый выше глава бывшего Монастырского приказа), других – «судьями», но уже помощников их чаще называли не по-старому «товарищи», а по-новомодному – «асессорами» или «членами». В 1723 г. Городовая канцелярия упоминается в документах как Канцелярия от строений, а ее руководитель Ульян Сенявин – как «директор» (Общий архив, с. 41–42). Помощники генерал-полицмейстера Антона Девьера по Полицмейстерской канцелярии, образованной в 1718 г., назывались то «судьями», то «присутствующими членами» (Сизиков, с. 10).

Постепенно изменился и старый приказной формуляр документов. 15 января 1723 г. был издан указ о том, что для приказов и канцелярий протокол заседания так же обязателен, как и для коллегий, и «оной протокол судьям слушать и крепить своими руками» (АСПбФИРИ, 270, 1, 101, л. 42). Но все же главным отличием канцелярий от коллегий было то, что они не имели основных признаков коллегии: это были «директорские» учреждения без коллегиального совета во главе с президентом, без регламента, штата и бюджета, хотя некоторые из руководителей (Полицмейстерская канцелярия) получали инструкции, в которых оговаривались компетенции учреждения, Сенат назначал определенное количество подьячих и военных, определял общую сумму расхода и источник поступления денег (Петров, с. 156). В 1722 г. была организована Московская полицмейстерская канцелярия, которая, согласно указу Петра I, стала дочерней организацией Петербургской полицмейстерской канцелярии. С этого момента последняя стала называться Главной (или Государственной) канцелярией, Московскую же возглавил обер-полицмейстер полковник М. Т. Греков, который находился в «депенденции» (т. е. зависимости) от Девьера (Сизиков, с. 7, 13, 20).

Рассмотрим изменения, которые происходили в годы коллежской реформы с некоторыми важными в старой приказной системе учреждениями. Артиллерийский приказ, как уже сказано выше, превратился в канцелярию, назывался «Главной Артиллерией», «Артиллерийской канцелярией» или просто «Артиллерией». В ходе унификации военного управления стало ясно, что место этой канцелярии – под эгидой Военной коллегии. Так это задумали изначально, тем более что по этому принципу было устроено артиллерийское ведомство в Швеции. Однако Главной Артиллерией многие годы руководил влиятельнейший сановник, сенатор, генерал-фельдцейхмейстер, граф Я. Брюс, который к тому же стал президентом Берг- и Мануфактур-коллегии. Меншиков – президент Военной коллегии – тянул артиллерийское ведомство на себя, Брюс же сопротивлялся, оставляя в своем безраздельном владении этот, по словам Ягужинского, «немалой департамент в государстве» (Чт. ОИДР, 1860, 4, Смесь, с. 272). Петр не решился пренебречь желанием заслуженного артиллериста и алхимика ради целесообразности и систематичности коллегиального строя и оставил все как было. Лишь после того как Я. Брюс в 1726 г. отошел от дел, его «вотчина» превратилась в Артиллерийскую контору Военной коллегии.

Другой, даже более влиятельный сановник сидел в Преображенском приказе. Это был князь Федор Ромодановский, старый и преданный сподвижник Петра I. Главной же функцией его ведомства являлся политический сыск. Но, как отмечалось выше, Преображенский приказ не был только специализированным органом сыска, он обладал функциями администрации и суда, имел свои финансы. С началом реформы ни один из президентов коллегий не пытался отнять у Ромодановского сыскные дела, но административные и судебные функции, сохранявшиеся у Преображенского приказа, начали оспариваться. Делала это в первую очередь Юстиц-коллегия – главный орган юстиции, а также какое-то время (1719–1722) – орган управления поместно-вотчинными делами. 5 сентября 1719 г. президент Юстиц-коллегии Матвеев сообщил в Сенат, что Преображенский приказ, как в старину, берет на рассмотрение поместные и вотчинные дела, хотя они «особливо принадлежат до расправы той Колегии Юстиции». Президент также сообщал, что руководитель Преображенского приказа игнорирует присылаемые к нему по этому поводу указы (ЗА, 384). В 1721 г. о том, что Преображенский приказ вмешивается в его компетенцию, жаловался в Сенат и Святейший Синод.

Вопрос о компетенциях Преображенского приказа волновал Петра I. В одной из записных книжек 1722 г. есть запись: «Определить, каким делам быть в Преображенском приказе» (ЗА, 122). Возможно, что после этого было сделано уточнение: указом от 29 апреля 1722 г. предписывалось, что дела приказа состоят в расследовании обвинений «в дурных словах или деле к возмущению и тому подобных» (ЗА, 307; ПСЗ, 7, 4494). К 6 июня 1722 г. относится доклад судьи приказа князя И. Ф. Ромодановского – сына умершего в 1720 г. Ф. Ю. Ромодановского, в котором он просил, пока «ныне не все государство определено», т. е. реформа не закончена, гвардейские полки оставить в ведении приказа, как и судебные дела гвардейцев (АСПбФИРИ, 270, 1, 101, л. 181). Резолюция царя нам неизвестна, но прежнее высокое значение приказа в 1720‑х гг. сильно пошатнулось. В его ведении оставались только дела по гвардии, которые в 1729 г. были у него отобраны, а сам знаменитый приказ ликвидирован (указ об этом см.: РГАДА, 248, 13, 724, л. 789). Целых два года – до возрождения Тайной канцелярии в 1731 г. – страна жила без специального карательного органа. После смерти Петра вообще наступило «черное время» для отечественного политического сыска: в 1726 г. была ликвидирована Канцелярия тайных розыскных дел (или Тайная канцелярия). Созданная для ведения дела царевича Алексея Петровича в марте 1718 г. она просуществовала восемь лет, заканчивая многочисленные попутные главному делу царевича дела да занимаясь некоторыми преступлениями по «слову и делу», совершенными преимущественно в Петербурге. В январе 1724 г. появился указ, предписывающий служащим Тайной канцелярии «важные дела решить, а вновь… колодников и дел присылаемых ниоткуда не принимать», законченные дела сдать в Сенат, а служащим вернуться в те учреждения, из которых они были взяты на работу в Тайную канцелярию (РГАДА, 7, 1, 112, л. 1 об.). Но закончить полностью дела Тайная канцелярия смогла лишь в 1726 г.

В документах 1820‑х гг. среди дворцовых учреждений, оставшихся от XVII в., упоминаются Оружейная и Мастерская палаты, а также Казенный дворцовый и Конюшенный дворцовый приказы. Роль и значение этих ведомств существенно изменились в ходе Петровских реформ. Образование нескольких оружейных заводов свело, в сущности, на нет значение кремлевских мастерских-приказов, служащие и мастера которых переводились в другие учреждения, а также, по указу царя, переезжали в Петербург (Викторов, 2, с. 489). В эти годы всякое производство в палатах было практически свернуто. В табели 1722 г. о штате Мастерской палаты сказано, что там описывает дела один подьячий Никифор Кормилицын, «а кроме иного никого нет». В том же году в Конюшенном приказе было три подьячих, в Оружейной палате – дьяк и пятеро подьячих (РГАДА, 286, 3, 2, л. 215, 243, 301, 326). Всей совокупностью этих дворцовых приказов ведал один человек – полковник князь В. Ю. Одоевский, которому подчинялись дьяк и два подьячих. Они занимались преимущественно описью ценностей, сосредоточенных в Кремле (РГАДА, 9–2, 4, 63, л. 1211–1213). И все же мы не можем уверенно сказать, что в ходе государственной реформы Петра I система этих дворцовых приказов была ликвидирована. Последние сведения о Мастерской и Оружейной палатах встретились мне за 1730 г., когда Сенат постановил, что штат их должен состоять из статского действительного и статских советников, секретаря, трех канцеляристов, восьми копиистов и одиннадцати «нижних служителей» (РГАДА, 248, 13, 707, л. 181–182). Иначе говоря, палаты как учреждения продолжали существовать после смерти Петра I и даже получили штат, чего не имели другие канцелярии, как старые, так и возникшие вновь.

Уже в ходе коллежской реформы появилось несколько новых учреждений. В 1719 г. в Петербурге была образована Канцелярия полицмейстерских дел во главе с обер-полицмейстером А. М. Девьером. Она состояла из приписанных к Девьеру армейских и гвардейских офицеров и солдат (РГАДА, 248, 11, 605, л. 527–528). В 1724 г. Девьер просил придать ему «ко управлению дел товарищев». Сенат постановил (примечательна смена терминологии!): «В асессоры дать… из отставных» (РГАДА, 248, 31, 1924, л. 27).

Появление нового учреждения потребовало определения его компетенций и согласования его деятельности с Юстиц-коллегией. Указом Петра от 15 сентября 1720 г. было постановлено: преступления пойманных в Петербурге расследуются в канцелярии, но потом преступники с делами отсылаются в Юстиц-коллегию и «в протчие места, куды надлежит» (АСПбФИРИ, 270, 1, 54, л. 202). Указом от 18 января 1721 г. компетенции Полицмейстерской канцелярии были расширены: теперь она могла не только вести расследование, но и выносить и приводить в исполнение приговоры, лишь извещая об этом Юстиц-коллегию. Вместе с тем указ подтверждал, что все-таки основной район действия Канцелярии – Петербург, что ущемляло права Юстиц-коллегии только отчасти (АСПбФИРИ, 270, 1, 97, л. 90, ЗА, 385). В создании Полицмейстерской канцелярии отчетливо видны те принципы, которые стали характерны для неколлегиальных учреждений времен образования коллегий: отсутствие штата, регламента, господство принципа единоначалия, приближенные к коллегиальному делопроизводство и названия канцелярских должностей. Формуляр бумаг Канцелярии позволяет утверждать, что она становилась на уровень со всеми центральными учреждениями, как и созданная в 1722 г. Московская полицмейстерская канцелярия с обер-полицмейстером, подчиненная непосредственно Московской Сенатской конторе (АСПбФИРИ, 270, 1, 100, л. 31).

Таким образом, список девяти первоначальных коллегий 1717 г. (Канцелярия-коллегия, Камер-, Штатс-контор-, Ревизион-, Юстиц-, Берг-, Коммерц-, Военная, Адмиралтейская), представленный к реализации Генрихом Фиком, был сразу же исправлен Петром I: вместо Канцелярии-коллегии появилась Коллегия иностранных дел, а вместо шведской Берг-коллегии возникла Берг-Мануфактур-коллегия. К этим исходным 9 коллегиям в 1720 г. присоединился Главный магистрат (итого 10). Два последующих года принесли существенные перемены: в 1721 г. была ликвидирована Ревизион-коллегия, ставшая конторой Сената (итого 9 коллегий), в 1722 г. из Берг-Мануфактур-коллегии выделилась Мануфактур-коллегия, были образованы Вотчинная и Малороссийская коллегии (итого 12 коллегий). Наконец, в 1723 г. была выведена из числа коллегий Ревизион-коллегия. Итак, в 1723 г. налицо оказалось 11 коллегий. Чтобы покончить с запутанным числом петровских коллегий, отметим, что после смерти Петра в 1725 г. была восстановлена Ревизион-коллегия (итого стало вновь 12 коллегий), но в 1726 г. Штатс-контор-коллегия была превращена в Штатс-контору Камер-коллегии, а в 1727 г. были ликвидированы Главный магистрат, Мануфактур- и Малороссийская коллегии. Осталось, таким образом, только 9 коллегий: Военная, Коллегия иностранных дел, Адмиралтейская, Берг-, Юстиц-, Камер-, Коммерц-, Вотчинная, Ревизион-коллегия. Святейший Синод стоял выше коллегий и в числе их быть не мог.

Каждый знакомый с историей Петербурга сразу же может спросить о том, как вся эта арифметика соотносится с историко-архитектурным понятием Здание Двенадцати коллегий Доменико Трезини. Исследование М. В. Грозмани-Иогансен показало, что в 1722 г. Трезини получил от Петра I роспись размещения коллегий в строящемся здании, начиная от Невы: 1‑й участок – «Аудиенц-камора», 2‑й – Сенат, 3‑й – Коллегия иностранных дел, 4‑й – Военная, 5‑й – Адмиралтейская, 6‑й – Юстиц-, 7‑й – Камер- и Штатс-контор-, 8‑й – Коммерц-, 9‑й – Берг-, 10‑й – Мануфактур-, 11‑й – Главный магистрат, 12‑й – Синод (Грозмани-Иогансен, с. 107–129). Таким образом, в Здании Двенадцати коллегий для собственно коллегий было всего 10 участков, а два оставшихся занимали зал торжественных приемов и помещение Сената.

Обратимся к оставшимся приказам и канцеляриям. Из всех приказов и канцелярий, существовавших в 1718 г., в действующем строю центральных учреждений, подчиненных Сенату в годы реформы, остались: Дворцовая, Ямская, Печатная, Медицинская, Тайная канцелярии, Канцелярия от строений, Преображенский приказ, Канцелярия Главной Артиллерии. Некоторые сомнения возникают с оценкой юрисдикции дворцовых палат (Мастерская, Оружейная, Казенный дворцовый и Конюшенный дворцовый приказы). Как было отмечено выше, руководителем их всех в 1722 г. был назначен князь Одоевский, но есть и более поздняя информация о том, что Оружейная и Мастерская палаты имели самостоятельных руководителей и штат служащих. В 1719 г. открылись Полицмейстерская канцелярия в Петербурге и в 1722 г. Полицмейстерская канцелярия в Москве. В 1726 г. закрылась Тайная канцелярия и превратилась в контору Военной коллегии Артиллерийская канцелярия. Итого налицо оказалось 8 или 9 канцелярий.