18.08.437. Холл первого этажа. Лагерь Смертников

Госпожа мягко коснулась поцелуем губ Клифа, вынула из его рук свой ярко-оранжевый жакет и, шепнув, «Верю, в следующий раз, победишь ты, мой дорогой», ушла наверх под ручку с сияющим Риком. Опальный фаворит поднес руку ко рту, но, не решившись коснуться, чтобы не стереть сладкий поцелуй, съехал по стене холла. «Сегодня шестнадцатый день, кретин, только шестнадцатый. Осталось два дня. Всего два. Два проигранных дня. Целых два дня. С какой стати ты размечтался, что твоя возлюбленная приехала ради тебя? Радуйся, что госпожа подарила тебе поцелуй, и не желай большего. Богиня, дай мне сил пережить эти два дня и не сдохнуть от тоски». Две недели он держался на упрямстве, на письменных приказах, на надежде, и вот когда любимая прискакала, обнадежила, поцеловала и ушла, сломался. Некстати вспомнился Крэг, который так же убивался, глядя, как едва родившую госпожу Луи уносил на второй этаж.

«Брошен! Забыт! Отвергнут! Надоел!» – отчаяние билось в мозгу пойманной птицей, грозя затопить своей горечью.

– Клиф, ты чего? – толкнул мужчину в плечо Рори.

Забавный Апельсинчик, которому повезло продлить свою жизнь, получив должность кошачьей няньки. Русый не отозвался, полностью уйдя в свою боль. Рыжик всполошился и сбегал за медиком.

– Он полностью здоров, – вынес вердикт Тодд, осмотрев фаворита. – Обычная хандра, думаю, из-за проигрыша. К обеду оправится.

Не удовлетворившись ответом медика, Рори побежал к госпоже.

– Кто бы ты не был, пшел прочь. Могу я, в кои веки отдохнуть в свое удовольствие? – раздался из-за двери сердитый голос хозяйки. – Если что-то важное, отправь мне сообщение.

Рыжий торопливо отстучал текст «Клифу плохо. Он сидит на полу в холле первого этажа и ни на что не реагирует». Ответное сообщение не улучшило ситуацию: «Покажи его медику». Отчаявшись помочь верхнему, Рори пошел к управляющему и в лоб спросил, как связаться с Ларсом. Вид у медноволосого был такой решительный, что Луи не стал интересоваться, зачем ему это нужно, а просто отвел к видеофону в гаремном зале и объяснил, как пользоваться записной книжкой.

«Недолго длилось мое счастье, – думал Клиф, пялясь невидящими глазами на пустой холл. – Самое обидное, что никто в этом кроме меня не виноват. Мог бы сразу сообразить, что у парней таких нежных пальчиков не бывает. Да и нет настолько мелких шкетов в гареме у госпожи. Хватал бы «дичь», а не лясы точил, сейчас бы отдавался госпоже вместо Рика». На оливкового инструктора русый зла не держал. Что толку злиться на более удачливого соперника, если сам упустил свой шанс, когда возлюбленная в маске «лисы» вложила свою ручку в его ладонь. Зачем госпоже старый и неловкий фаворит, когда у нее полный особняк молодых расторопных наложников? Клиф и так провел в фаворе целых полгода, семь счастливых месяцев. Столько русый ни у одной госпожи в любимчиках не ходил. Максимум два-три месяца, да и то пока был шкетом. Вспомнив, сколько любимая для него сделала, мужчина устыдился своих мыслей и попросил Великую богиню дать знак, что на него больше не сердятся. О новой милости он даже заикнуться не посмел.

Краем сознания Клиф уловил голос любимой, но решил, что это слуховая галлюцинация, и не шевельнулся.

– Встать, мальвийская шваль! – хлесткая оплеуха вывела русого из прострации, и он резво вытянулся перед госпожой. – Следуй за мной, обнаглевший кошак.

Эйлана убедилась, что любимчик понял приказ, и, развернувшись на каблуках, стремительно направилась к лестнице. К удивлению раба, женщина остановилась возле его комнаты, кончиком пальца ощупала замочную скважину, сняла с цепочки затейливый витой кулон, оказавшийся универсальным ключом, что-то настроила и отперла дверь.

– Что это за демарш? – госпожа втянула Клифа в комнату и, закрыв ногой дверь, толкнула на кровать. – Какого дьявола ты до смерти перепугал Рори и выдернул меня из душа? Одиннадцать дней ждал, а на лишние полчаса сил уже не хватило?

Фаворит покорно сел на покрывало, уперся в него ладонями и раздвинул ноги, позволяя любимой вклиниться между ними.

– Полчаса, госпожа? – хрипло произнес Клиф, криво улыбнувшись. По его мнению, с момента победного поцелуя прошла целая вечность.

– Полчаса, час, не придирайся, – нежные ручки сжали лицо русого, и прекрасные бездонные, как северное море, глаза заглянули в его душу, наполняя радостью. – Я обещала тебе танец по окончании опалы и пока не давала повода сомневаться в своих словах.

– Простите, госпожа, – повинился мужчина, потупившись, но стало только хуже. Взгляд упал в вырез блузки, приоткрывающий женские прелести, и рабу стоило больших усилий унять возбуждение. – Я думал, что…

– Ты подумал, что я про тебя забыла? – возмущенно фыркнула Эйлана, усаживаясь ему на колено. – Я приехала, как только позволили дела. У меня, знаешь ли, в особняке проживают две дочери. Уверена, ты понятия не имеешь, как умеют выматывать юные моралистки.

Клиф кивнул, не смея напомнить, что у него нет детей, и вряд ли уже будут, если только госпожа не окажет ему такую честь.

– Не тебе одному тяжело дались эти две недели, – Эйлана перекинула ноги через второе колено и прижалась к груди фаворита. – Мне очень не хватало твоих объяснений и твоего тепла. Обними меня, мой дорогой.

Клиф осторожно заключил любимую в кольцо сильных рук. Госпожа недвусмысленно призналась, что соскучилась, хотя в отличие от него без дела не сидела: зарабатывала деньги на содержание Лагеря и воспитывала детей.

– Ты не представляешь, как меня обижает ваше недоверие, – горько сказала она, водя пальцем по бицепсу. – Вот чего вам не хватает для нормальной жизни? Я предоставила смертникам жилье, хорошую кормежку, медицинское обслуживание, и раз в месяц каждый получает порцию женского внимания. Для многих из вас – моя ежемесячная ласка оказалась более частым явлением, чем игра хозяек в прежних гаремах. На мой взгляд, Лагерь – неплохой вариант для тех, кому по закону осталось жить всего два-три года. Единственный минус – я заставляю своих мужчин тренироваться с утра до вечера и лишаю общения с молодняком.

– Простите, госпожа, мое неверие, – не зная, куда девать глаза, Клиф зарылся лицом в волосы Эйланы и попытался объяснить. – Каждый из нас не понаслышке знаком с женским непостоянством и прекрасно помнит, как легко любимчик может потерять расположение своей госпожи. Вот почему мы так пугаемся, когда вы, госпожа, сердитесь или лишаете своей милости. В вашем Лагере слишком хорошо, чтобы мы могли поверить в реальность этого места, а шанс продлить свою жизнь, хотя бы на пару лет, кажется слишком призрачным.

– Бедные зашуганые мальчишки, – усмехнулась хозяйка, поглаживая фаворита по плечу. – У меня-то шансов дожить до сорока еще меньше, чем у вас. После мятежа я несколько раз в неделю получаю анонимные видео-сообщения с угрозами моей жизни и здоровью. Мы с Крэгом навели справки и выяснили, что против Дома Смитерс точат зубы три Великих Дома, чьих дочерей я убила, защищая свои владения. Думаешь, мне не страшно? Только я не падаю духом и стараюсь наслаждаться каждым отпущенным мне днем жизни. Чего и тебе советую, мой дорогой котик.

– Госпожа, смею я … – начал он и замолчал, не решившись продолжить свою мысль, сходя с ума от нахлынувшего счастья. Что может быть прекраснее, чем вот так сидеть рядом со своей богиней и вдыхать головокружительный аромат ее тела.

– О чем ты просишь, киска моя? – мурлыкнула Эйлана, лизнув впадинку между ключицами. Мужчина ахнул и окончательно растерялся. – Только не поднимай сегодня вопрос о втором браке, ладно? Крэг уже третий месяц третирует меня этой идеей, а я пока не готова это обсуждать. Давай вернемся к нему месяца через три-четыре или хотя бы дождемся отъезда Софи. Вот тогда детально оценим достоинства и шансы всех кандидатов на эту роль.

– Госпожа, это не будет наглостью, если я осмелюсь назвать вас «моя госпожа»? – на одном дыхании проговорил Клиф и робко посмотрел в лицо возлюбленной, опасаясь вспышки гнева.

– Разумеется, нет, – рассмеялась Эйлана, закидывая руки ему на шею. – Еще ты можешь звать меня, Смитерс (так ко мне обращаются друзья), Лана, Элька, рыбка, птичка или …, – она вдруг осеклась и еле слышно произнесла, – кошечка. «Кошечка моя» – называл меня мой любимый Оскар. Он погиб при высадке на одну из лун гаммы Тельца, а меня даже рядом не было. Я в тот момент ездила на похороны своей матери. После него никто меня так не звал, только Бешеным Ястребом и Чертовой Кошкой.

– Мне жаль, моя госпожа, – сказал фаворит, касаясь губами локтя любимой. Клиф лихорадочно искал способ поднять ей настроение, испорченное неуместным вопросом, но придумать ничего не успел. Эйлана потянула его за шею и страстно поцеловала. Вдруг со скрипом открылась дверь, и в комнату вошел обеспокоенный Рори.

– Клиф, а я тебя… – увидев госпожу, целующую друга, сидя в его объятьях, рыжик бухнулся на пол и виновато произнес. – Простите, что испортил игру, госпожа. Тодд сказал, что Клифу помощь не нужна, а я не поверил и проконсультировался у Ларса. Пока медик растолковал, как лечить депрессию, прошло много времени. Я вернулся в холл, а Клифа уже не было.

– Нигде нет покоя в собственном доме, – со вздохом проговорила Эйлана, слезая с колен фаворита. – Седлай коней, мой дорогой, поедем в лес. Там нас не скоро найдут.

Проходя мимо, она потрепала медноволосого по голове и, бросив: «Спасибо, что сообщил о проблеме», быстро пошла к лестнице.

«Спасибо, что позаботился обо мне», – шепнул Клиф, чмокнул парня в щеку и поспешил за любимой.

Лагерь Смертников

Клиф нагнал хозяйку на нижних ступеньках лестницы, ведущей на первый этаж.

– Сходи в душ и организуй пару лошадей, киска моя. Мы едем на озеро. В этом году я еще не купалась. Надо наверстать упущенное, – сказала Эйлана, прижимая любимчика к стене.

– Слушаюсь, моя госпожа, – кивнул счастливый Клиф, не делая попыток освободиться. Ему было хорошо и так, стоя на лестнице в объятьях возлюбленной.

– Отправь кого-нибудь за провиантом и полотенцами. Я планирую устроить пикник на траве. Я загляну в медпункт и встречу тебя на крыльце, – проговорила молодая женщина, вовлекая его в поцелуй. Короткий, невинный и от того особенно сладкий.

– Будет исполнено, госпожа Кошечка, – шепнул ей на ушко расхрабрившийся от эйфории фаворит, мягко снял со своих плеч её ладони, перецеловал каждый пальчик и, улыбаясь, быстрым шагом взлетел вверх по лестнице.

– Нахал, – нежно проворковала Эйлана, впечатленная его неожиданной смелостью, и толкнула дверь медкабинета. Заперто. – Куда это мог смыться Тодд?

Словно в ответ на её недоумение из кабинета послышались негромкие голоса.

«Да, что он себе позволяет, подстилка бордельная. Средь бела дня превратил медпункт в дом свиданий!» – рассердилась хозяйка, отпирая замок универсальным ключом.

Тодд сидел на письменном столе и о чем беседовал с Сидом, болтая ногами как мальчишка. При других обстоятельствах Эйлана, возможно, не стала бы им мешать, тихо взяла бы свою мазь и ушла, но история с оставленным без помощи апатичным Клифом возмутила её до глубины души и подвигла на воспитательные меры.

– Скажи, Тодд, разве солнце уже село? – вкрадчиво спросила Эйлан, громко хлопая дверью.

Медик испуганно ойкнул и растеряно посмотрел на Сида. Узрев хозяйку, смертники бухнулись на пол в позу кающегося грешника.

– Нет, госпожа, – промямлил Тодд, вжимаясь в напольные плиты. – Еще нет и полудня.

– Нет и полудня, – ласково повторила Эйлан и рявкнула. – Так, какого дьявола ты запираешь медпункт, не вывесив табличку, где тебя искать? Устроил бордель в пункте оказания медпомощи. Ночи не хватает для любовных утех?

Перепуганные рабы смиренно уткнулись лицами в сложенные перед собой руки и предпочли молча снести гнев хозяйки. Мягким пинком под ребра Эйлан заставила Сида подвинуться и достала из шкафчика с медикаментами мазь для своей голени и препарат для Тодда. Лагерный медик ей очень не нравился своим отношением к возложенным на него обязанностям, и у неё появилось желание преподать ему урок.

– Встаньте, мальчики, – приказала Эйлан, присаживаясь на край стола. Мужчины поднялись и понуро вытянулись перед ней. – Скажи-ка, Тодд, кто должен заботиться о здоровье обитателей Лагеря?

– Медик, госпожа, – проговорил Тодд, разглядывая её сапоги для верховой езды.

– Медик. Тогда, почему Луи три дня бесился и срывал злость на смертниках, пока я не приехала и не вправила ему мозги? Тебе сложно было накапать ему в суп успокоительного? – требовательно осведомилась она.

Брюнет, судорожно сглотнув, кивнул.

Такой ответ рассердил Эйлану еще больше:

– По какой причине апатичный Клиф целый час сидел на полу холла, подпирая спиной стену, пока Рори не поднял шум, и я не привела беднягу в чувство? Рыжик сказал, что ты признал Клифа здоровым и отказал в лечении. Сколько еще парней не получили медицинской помощи из-за твоей личной жизни?

– Психотерапия – не мой профиль, госпожа, – неубедительно оправдался медик, дрожа всем телом. «Только не в бордель, госпожа. Пожалуйста. Лучше выпори или поиграй. Только не в бордель, умоляю, Только не в бордель», – пронеслось в голове перепуганного брюнета, и его зрачки расширились от ужаса. Усмешка Эйланы еще больше напугала парня, и он съежился, стараясь казаться меньше ростом. – Моя специальность – травматология.

– А моя – спецоперации, диверсии, переговоры с враждебно настроенными расами, освобождение заложников и партизанская война, – отчеканила хозяйка, поймала восхищенный взгляд Сида и подмигнула. – Кроме того, у меня диплом об окончании курсов военных фельдшеров и опыт воспитания детей. Помимо этого я уже пару месяцев изучаю мальвийское законодательство. Что тебе мешает заняться самообразованием и попросить Луи оплатить курсы повышения квалификации? Я не препятствую своим людям в получении новых знаний.

– Простите, госпожа, я не думал, что вы согласитесь тратить деньги на переобучение профи, – голос медика звучал еле слышно. Лицо почти сливалось по цвету с его белым халатом.

Эйлана совсем не хотелось доводить парня до обморока.

– Посмотри на меня, Тодд, – приказала она.

Медик поднял на нее перепуганную физиономию. Короткий взмах, жалящая боль, и на его щеке заалел отпечаток женской ладони.

Получив по пощечину, брюнетик чему-то обрадовался и как-то даже повеселел:

– Благодарю, за науку, госпожа.

– Ты торопишься с выводами, мой хороший, – фыркнула Эйлана и, сдернув с Тодда штаны, вколола ему в зад кубик зеленоватой жидкости. – Вот теперь, можешь благодарить.

Медик склонился в поклоне.

– Твое наказание соразмерно проступку. Сид, возьми его. Ты же все равно собирался это сделать, не так ли?

Шатен послушно раздел Тодда, разложил на кушетке и, смазав себя, без подготовки овладел им. Очень скоро на лице Сида появилось довольное выражение, чего не скажешь о медике.

– Как твое самочувствие, Тодд? Тебе нравится ласка? – поинтересовалась Эйлана, наблюдая за мужчинами.

– Я ничего не чувствую, госпожа. Совсем ничего, – пожаловался медик, ерзая под верхним, стараясь поймать правильный угол, но тщетно. Как бы он ни пристраивался, ничего не ощущал: ни боли, ни удовольствия.

– И не почувствуешь, – злорадно усмехнулась Эйлан. – До полуночи ты лишен чувствительности в пятой точке. Теперь даже если ты сядешь на битое стекло, не испытаешь боли. Это твое наказание за некомпетентность и нежелание искать решения для поддержания психологического здоровья обитателей Лагеря. Впредь уделяй больше внимания не только физическим недугам моих мальчиков, но и душевным проблемам. Еще один крупный прокол, и я отправлю тебя… – и без того бледное лицо медика стало совсем несчастным, – на рынок, а на твое место куплю более опытного специалиста. Сид, повторяй эту процедуру столько, сколько сможешь. Я хочу, чтобы твой любовничек понял, какова цена его черствости и нерадивости.

– Благодарю за шанс, госпожа. Я исправлюсь, – затараторил Тодд.

Хозяйка не стала слушать его заверения, вышла вот, хлопнув дверью. Ее ждали Клиф и романтическая прогулка на озеро.

Сильно хромая, Эйлана вышла на крыльцо и огляделась. Плац перед особняком был совершенно пуст, не считая двух мужчин, собиравших лошадей у самого крыльца. Клиф и Рори уже заканчивали притачивать к седлам покрывала и корзинку для пикника, когда на лестницу спикировало сине-зеленое создание с трогательными голубыми крылышками. Котенок сложил крылья в компактные валики на спинке и потерся о ноги хозяйки. «Хаузяйка, есть хаучу», – раздалось в голове Эйланы, и она, почесывая Аквика, окликнула рыжика.

– Рори, бросай свое занятие, сумки я и сама могу закрепить. Отведи свой билет в долгую жизнь на кухню и покорми, – распорядилась госпожа и повернулась к котику. – Иди с Рори, лапушка. Он о тебе позаботится.

Голубой котенок кивнул и вместе с медноволосым вошел в двери особняка. Клиф отметил усиление хромоты любимой и участливо спросил:

– Снова беспокоит, госпожа?

– Ноет. Немного не рассчитала свои силы во время охоты. Километр бегом для меня пока многовато, – она осторожно спустилась по ступенькам и похлопала по плечу склонившегося перед ней фаворита. – Не хочу балансировать на твой спине, котик. Подсади меня.

Удивленный необычным пожеланием Клиф подставил сложенные лодочкой ладони. Эйлана поставила ножку на импровизированную ступеньку и, оттолкнувшись от земли, забралась на Мара. Проверив, как закреплены сумки, фаворит вскочил на гнедого мерина и неспешной рысью последовал за любимой в лес.