07.08.437. Лес между Лагерем Смертников и усадьбой Логово

«Ну, что за день такой?! Сплошные расстройства, а удовольствия чуть. Это ж надо так себя накрутить? Стоит обидеться, как фавориты тут же записывают меня в садистки и искренне верят, что я убью их за ерунду, которая и выеденного яйца не стоит. Уму непостижимо. Клиф до смерти перепугался, осознав, что назвал меня по имени в порыве страсти. Луи и того хуже – чуть не свихнулся, напридумывав всякие ужасы о моей жестокости. И где они только такого нахватались? Неужели садизм мальвиек соперничает в изобретательности с лучшими палачами вселенной? Ладно, вернусь к этому вопросу позже. Сейчас нужно решить проблему с усаживанием дочурки в экипаж. Всего шесть дней осталось, чтобы обучить Софи этикету и морально подготовить к зрелищу традиционного праздника. Задача года на три, а уложиться нужно в пять дней, плюс один день на непредвиденные случаи. Кошмар! Мне до сих пор не по себе от подобных торжеств, а Шарлин очень просила привести мою крошку познакомиться. Соберись, Пантера, где наша не пропадала. Приструни Софи, так же как и Луи с Клифом, а то взяли моду играть на твоей сентиментальности», – думала Эйлана, пока Мар неспешно рысил по лесной дорожке.

Бэзил молча ехал следом на гнедом мерине, ни единым звуком не нарушая ее размышления.

Симпатичный шатен, вежливый и послушный – неудивительно, что Шарлин сделала его своим фаворитом и столько лет одаривала вниманием. По мнению майора, Бэзил выглядел слишком слащаво, слишком идеально, слишком, слишком, слишком… Будучи в ее вкусе, парень уступал Луи в красоте и умении завоевать уважение, в нем не было надежности Клифа, он не обладал верностью и смелостью Крэга. Красивый манекен, только и всего. Даже нежась под ее руками, шатен отстраненно реагировал на ласку, словно витал в своих грезах где-то далеко. Он и не пытался завоевать расположение новой хозяйки, предпочитая возиться с планшетом или обжиматься с Тони. В то время как другие из кожи вон лезли, чтобы услужить госпоже в период ее пребывания в лагере после нападения Крэга. Сегодняшний восторг по поводу поездки к Шарлин подтвердил ее подозрения, что парень до сих пор любит свою бывшую покровительницу. Правда Эйлана ни разу не пожалела о покупке этого мужчины. Бэзил оказался айтишником, как здесь говорят, от богини. С его помощью хозяйка с Луи создавали много полезных программ для управления балаганом, именуемым «Лагерь Смертников». Лучшей их разработкой стала база по смертникам с возможностью отслеживания местонахождения мужчин и прямой связью через терминал, на который Бэзил замкнул камеры наблюдения, развешенные по всей территории Лагеря. Кроме того, Бэзил смог зарегистрироваться на закрытых аукционах для контрабандистов и приобретал для новой госпожи редкие товары по приемлемым ценам.

– Как приедем, составь план особняка Шарлин, – велела Эйлана, когда впереди показалась нежно-голубая лужайка, отделявшая постройки конного двора от леса.

– Слушаюсь, госпожа, – поклонился шатен, поравнявшись с Маром.

– Вечером дашь мне характеристику всех обитателей ее дома, – сказала она и, увидев мужа, продолжающего уговаривать Софи, подняла коня в галоп.

– Будет исполнено, госпожа, – смиренно ответил раб и поскакал за благодетельницей.

Идеален, до приторности.

07.08.437. Конный двор. Усадьба Логово

«Ну, что за день такой! Ну почему маме приспичило заставлять меня карабкаться в эту (мать моя, женщина, какая она красивая) карету по спинам живых парней? Почему нельзя принести лестницу, скамеечку, табурет или на худой конец, ящик какой-нибудь? Зачем же сразу людей мучить? Ну, и что, что парням нравится, когда их топчут, все равно это неправильно. Как можно поощрять подобные извращения? Сегодня они просят встать на спину, а завтра начнут упрашивать ударить по роже, как Пирс или что похуже. Мама тоже хороша: вставай, говорит, на плечо, садись в экипаж и не задерживай всех. Мальчики, дескать, не стеклянные, не сломаются. А если у такой «ступеньки» что-нибудь хрустнет или треснет? Я же с ума сойду от стыда и жалости». Такие мысли роились в очаровательной головке юной инопланетницы, вполуха слушавшей объяснения отчима, сидя на перилах террасы заднего крыльца. Девушке хотелось побегать с парнями по саду или съездить на озере, благо после дня рождения мать сняла запрет на поездки в лес, но послушный воле жены Крэг уже полчаса читал лекцию о местных обычаях, исподволь убеждая не упрямиться и сесть в карету принятым на Мальве способом.

– Крэг, миленький, пойми меня, пожалуйста, – жалобно заныла Софи, устав от потока информации, лившейся на нее из уст темноволосого гиганта. – Не могу я этого сделать, не могу. Меня с детства учили, что личность – неприкосновенна и причинять ей вред, моральный или физический – это преступление. Как же я могу унизить человека, использовать его как неодушевленный предмет, зная, что есть риск что-нибудь ему сломать. Это жестоко с любой точки зрения.

– Все еще артачится? – участливо и немного насмешливо спросила старшая Смитерс, внезапно подлетевшая на своем черном «монстре». «Монстром» девушка называла Мара из-за крупного размера, совершенно черной шкуры и абсолютной невозмутимости. Подъехавший к крыльцу через минуту после Эйланы незнакомый взрослый шатен молча поклонился в седле и, спешившись, увел коня в конюшню.

– Да, мой ангел. Госпожа София упорно отказывается выполнить вашу просьбу, – доложил Крэг, подходя к Мару.

Эйлана перекинула ногу через седло и расслабленно скользнула в заботливые объятья мужа. Софи только завистливо ахнула. Вот так безрассудно прыгнуть с лошади, веря, что любимый тебя поймает. Такого доверия юной Смитерс еще никто не заслужил. Конечно, Вилли и Ликс регулярно помогали ей спешиться, но перед этим девушка вцеплялась в плечи помощника, а мать... Мать просто съехала по боку коня в подставленные руки супруга, словно делала это множество раз. Возможно, так оно и было.

Крэг нежно обнимал жену за талию, а та, закинув руки ему на шею, мягко коснулась губ невинным поцелуем...

– Кхе-кхе... – Софи покашливанием нарушила семейную идиллию, смущенная разыгравшимся перед ней романтическим зрелищем. Увиденное настолько напоминало иллюстрацию к девичьему роману, что девушке захотелось протереть глаза и ущипнуть себя.

– Не расстраивайся, любимый, с подростками всегда сложно разговаривать, – как ни в чем не бывало сказала мать, отстраняясь от мужа. Довольно улыбаясь, Крэг что-то прошептал любимой на ушко и осторожно опустил на землю. – Как интересно. Ты гений, мой милый.

– Мамочка, может, ну ее, эту карету. Давай, полетим в гости на флаере, как нормальные люди, – робко предложила Софи, придавая лицу умильную гримаску маленького котенка.

– Бэзил, у дома Шарлин есть посадочная площадка для флаеров? – обратилась Эйлана к вышедшему из конюшни взрослому шатену.

– К сожалению, нет, госпожа, – ответил мужчина, подходя к крыльцу. – Перед входом в особняк госпожи Леруа находится пруд с лилиями, а подъездная дорожка настолько узкая, что на ней едва могут разъехаться две кареты. В дни праздников все пространство вокруг особняка и берег пруда заняты экипажами гостей.

– Милая, ты слышала ответ знающего человека. Флаер – не вариант. В нашем случае выбор лежит только между двуколкой и ландо, – сказала мать, протягивая смертнику свою кисть, которую тот почтительно поцеловал. – Иди в дом, мой хороший, и займись порученным тебе делом.

– Слушаюсь, госпожа, – шатен склонился в поклоне и скрылся за дверью черного хода.

– Ну, тогда... отправимся в двуколке, – мяукнула девушка, сжимаясь под пристальным взглядом матери. – Мы вдвоем как раз в нее поместимся.

– Без шансов, милая, – на губах Эйланы появилась жесткая ухмылка. – Кроме нас двоих, на праздник поедут Бэзил, Луи и, возможно, Стэн. Столько народу в двуколку не влезет.

– Может, тогда вообще не поедем или поезжай одна? – жалобно проговорила Софи, вцепляясь руками в столбик крыльца. – Скажешь подруге, что я заболела, а?

– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнесла мама и, приблизившись к стоящему в центре двора ландо, позвала. – Дэн, подойди ко мне.

С перекладины ограды, опоясывающей леваду, спрыгнул сухощавый брюнет, последние два часа развлекавшийся наблюдением за уговорами бывшей девушки, и, приблизившись к Эйлане, опустился на колени.

– Помоги мне подняться в экипаж, мой мальчик, – ласково попросила старшая Смитерс.

Юноша без пререканий и экивоков немедленно прикинулся «ступенькой». Опираясь на ладонь мужа, Эйлана поставила ногу на плечо инопланетника, переступила на поднятый кверху зад и шагнула в открытую дверцу кареты.

– Мама, как же это... – пролепетала девушка, потрясенная поведением соотечественника. – Он же…

Спесивый мажор, считавший себя выше всех окружающих и спорящий по любому поводу даже с полицией, беспрекословно слушается мать, добровольно склонился перед ней и позволяет топтать себя. Фантастика!

– Мне не больно, – подал голос «ненавистный ублюдок», трепавший Софи нервы последние два месяца, – и, как ни странно, приятно.

– Милая, забирайся ко мне, поговорим, – Эйлана поманила дочку взмахом руки. – Надеюсь, Дэну ты не откажешь в любезности поработать для тебя лестницей.

– Не откажу, – злобно бросила девушка и смело поднялась в экипаж.

«Ну, и дела. Выходит, этот козел безрогий не только скрытый извращенец, но еще и мазохист. Если эта тварь принимает сторону мамы, с какой стати я должна его жалеть. Пусть, страдает, если ему нравится, как он говорит», – решила она, устраиваясь на сидение рядом с матерью.

– Что и требовалось доказать, – с усмешкой объявила Эйлана и, закрывая дверцу, приказала. – Следующие минут десять все свободны.

Мужчины тут же разбрелись по своим делам.

– Милая, тебе не стыдно? – повернулась она к дочери.

– Ты о чем? – Софи недоуменно посмотрела на мать.

– Ты снова лицемеришь, моя милая, – строго сказала Эйлана. – Кто все утро морочил домашних, включая меня, что не в состоянии использовать мужчину в качестве лестницы, что людей нельзя так унижать? Дэн, значит, по-твоему, не человек?

– Человек, конечно, но... – девушка закусила губу.

Она не знала, как объяснить маме, что никакого лицемерия нет и в помине. Как донести, что с Дэном все иначе, чем с мальвийцами, что из-за него совесть Софи почему-то не мучает. Почему-то... Может, все дело в том, что с Дэнхиллом она не чувствовала себя угнетательницей и жестокой садисткой, а воспринимала его покорность, как проявление галантности, ничего больше. С местными же парнями девушке все время казалось, что они не осознают, какую власть дают в ее руки своей готовностью услужить, и от этого становилось неловко.

– Подумай о своих двойных стандартах на досуге, – сказала мать, открывая дверцу, когда молчание в карете затянулось. – После обеда Крэг и мальчики продолжать твое обучение этикету. Только посмей мне снова устроить сцену из-за посадки в экипаж. Заставлю плясать степ на спинах Вилли и Ликса.

– Да, мам, – всхлипнула юная Смитерс, рассеяно спускаясь на землю по чьей-то спине.