07.08.437. Гаремный зал. Лагерь Смертников

Луи и Бэзил сидели на угловом диване, стоящем аккурат напротив кабинета госпожи, и, перекидываясь короткими фразами, гадали, чем закончится для Клифа этот день и по какой причине госпожа велела отыскать Бэзила.

Внезапно открылась дверь, и в коридор вышел обсуждаемый Клиф, лучезарно улыбаясь в тридцать два зуба. На его пунцовых щеках резко выделялись бледные отпечатки ладошек.

– Парни, госпожа велела вам зайти к ней минут через десять, – сообщил фаворит и, весело насвистывая, двинулся в направлении своей комнаты.

– Стоять! – рявкнул управляющий.

Русый невольно остановился и обернулся.

– Какого хера у тебя такая довольная рожа? – требовательно осведомился «принц». – Госпожа ушла отсюда вне себя от гнева. Мы думали, что тебе грозит, как минимум, неделя в лазарете, а ты здоров и сияешь от счастья. Неужели госпожа простила тебя за красивые глаза? Не верю. Она даже за мелкие провинности карает, а твоих сегодняшних «подвигов» хватило бы, если не на усыпление, то на битье кнутом точно.

– Госпожа на две недели лишила меня своего внимания и строго запретила любые схватки в здании лагеря, исключая гаремный и спортивный залы, – ухмыльнулся Клиф, с вызовом глядя на Луи. Слово «гаремный» он особо выделил, прозрачно намекая, что не прочь выяснить отношения в специально отведенном для этого месте. – А счастлив я, потому что госпожа наказала меня так, как умеет только она – ласково и жестоко.

Блондин неторопливо поднялся и, сжав кулаки, направился к своему заместителю со зверским выражением лица.

– Не надо, Луи, – попытался урезонить Бэзил, преградив ему путь. – Клиф ни чем тебя не обидел. Он лишь ответил на твой вопрос. Только и всего. Причин для драки нет.

Блондин отшвырнул шатена в сторону и замешкался у косяка на границе холла и коридора, не рискуя нарушить правила.

– Клиф, хоть ты будь умнее, – воззвал к благоразумию фаворита Бэзил, выбираясь из щели между креслами, куда его отбросило. – Если госпожа услышит или, храни богиня, увидит новую драку, плохо будет всем. Твоя опала, Клиф, наверняка, растянется до Дня Первого Цветения, Луи заработает «танец с тростью», если не новый расстрел, а я огребу жесткой игры за то, что вам не помешал.

Резко посерьезнев, русый с негромким рыком кинулся на блондина, повалил на ближайший диван, и, схватив за горло, прошипел в губы:

– Только попробуй расстроить мою госпожу, падла белобрысая. Я с тебя шкуру спущу и сделаю коврик в ванную госпожи. Ты меня понял?

– Понял, – буркнул Луи.

Клиф, оправив противнику воротник, быстрыми шагами удалился.

Блондин проводил его взглядом и бросил вслед:

– Бешеный!

– Луи, нас ждет госпожа, – напомнил Бэзил, протягивая руку, а про себя добавил: «Кто бы говорил! Клиф по сравнению с тобой сама рассудительность и кротость!»

07.08.437. Кабинет Эйланы. Лагерь Смертников

В комнате никого не обнаружилось, только сапожки сиротливо притулились возле дивана, но из ванной раздавался шум воды. Мужчины переглянулись и опустились на ковер. Через несколько минут вошла госпожа в утренней одежде, вкусно пахнущая ванилью и персиком. Блондин склонил голову ниже, чтобы скрыть свое волнение.

– Бэзил, ты когда-нибудь бывал в доме Шарлин Леруа? – спросила Эйлана, садясь в кресло.

– Да, госпожа, – ответил шатен. – Госпожа Шарлин несколько раз возила меня туда.

– Хочешь навестить свою прежнюю госпожу?

Бэзил активно закивал.

– В таком случае, седлай лошадей. Минут через двадцать ты едешь со мной в особняк, а в конце недели сопровождаешь нас с Софи в дом Шарлин.

– Благодарю, госпожа, – шатен резво вскочил и вышел из кабинета.

– Расскажи, Луи, что плохого случилось в лагере за последнюю неделю, – попросила госпожа, когда за Бэзилом закрылась дверь.

– У нас все хорошо, госпожа, – произнес управляющий, с сожалением отметив, что его назвали по имени, а не ласковым прозвищем как обычно. – Ничего достойного вашего внимания, госпожа, не происходило. Сплошь рутина и рядовые недоразумения.

– Почему же ты так унижаешься, словно в чем-то виноват или боишься сообщить мне неприятную весть? – мягко спросила госпожа, кладя ногу на ногу, отчего штанина намного задралась, открывая взору раба нежную кожу левой голени.

Луи невольно залюбовался ножкой и еле сдержал желание припасть к ней губами. Со своего места мужчине хорошо был виден уродливый шрам, темно-бурой змеей опоясывающий щиколотку. Он в очередной раз подивился, как с такой травмой госпожа может не только ходить, но и танцевать и даже бегать.

– Госпожа на меня сердится, – пустым голосом проговорил Луи, сгорая от стыда за сказанное. Госпожа Фламбо в первый же год брака выбила из него всякое желание давать хозяйке повод предположить, что она в чем-то виновата.

– Надо же, какие новости, а я и не в курсе, – усмехнулась Эйлана. – Когда же, скажи на милость, твоя госпожа успела рассердиться, если не общалась с тобой дня три-четыре? Ты встречал меня уже в таком плачевном состоянии, а других хозяек, кроме нас с Софи, насколько мне известно, у тебя нет. Неужели с Софи поругался?

– Я прогневал вас, госпожа, в день поездки в космопорт, – ответил Луи, любуясь узором ковра.

Еще накануне вечером он мечтал о таком разговоре, надеясь объясниться и вымолить прощение, пусть и ценой рваной в клочья спины. Блондин почти желал строгого наказания, лишь бы любимая не таила обиду и вновь одарила лаской. Однако сейчас он почему-то мог отвечать только короткими фразами.

– Ты имеешь в виду недопонимание в спальне? – догадалась Эйлана и недоуменно нахмурилась. – Я же сказала, что остыла и не держу зла. На мой взгляд, этого достаточно, чтобы считать инцидент исчерпанным.

– Да, госпожа, – смиренно произнес блондин, пряча глаза, чтобы не выдать охватившее его чувство безысходности. – «Значит, она все уже решила для себя и не оставила мне шанса на продление жизни».

– В чем же дело, Луи? – обеспокоено спросила госпожа. – Если вопрос закрыт, почему ты такой нервный? По словам Клифа, ты по пустякам бросаешься на смертников и строишь их почем зря. Может ты перетрудился, и тебе стоит дать пару дней отдохнуть в космопорте?

– Благодарю, госпожа, – мрачно ответил раб. – Я здоров и не нуждаюсь в отдыхе.

– Луи, посмотри на меня.

«Принц» поднял на госпожу виноватый взгляд и про себя ахнул. С ниспадающими на плечи потемневшими от влаги волосами, оттеняющими персиковую ткань, и спокойным лицом Эйлана смотрелась настоящей дочерью Госпожи Войны.

– Ты, правда, думаешь, что я злюсь вот уже неделю из-за неправильного ответа на легкомысленный вопрос? Ты слишком высокого о себе мнения. У меня хватает забот и помимо твоей, несомненно, достойной внимания персоны. Моя старшая дочурка мне скучать не дает. Знаешь, как сложно собрать в гости юную девушку, да еще инопланетницу? Платье, по ее мнению, слишком длинное, прическа вычурная, шпильки колются, а уж посадка в экипаж превращается в сущий кошмар. За утро мы так и не смогли уговорить мою крошку сесть в карету традиционным способом. Кроме того, Софи дважды в день упрекает меня за излишнюю строгость, и через день защищает «несчастных» парней, притесняемых жестокой мамой. Дэн присмирел, но не уверена, что надолго. Шкеты крысятся друг на друга за право услужить моему «кошмарику». Единственная радость: Джина пока маленькая и по сравнению с сестрой ее капризы выглядят милыми и безобидными. На фоне всего этого, твоя злопамятность и нервозность кажутся легкой издевкой. Ты не находишь?

– Конечно, госпожа, – произнес блондин севшим голосом. – Простите за беспокойство.

– Луи, у меня сегодня явно неудачный день, поэтому быстро и четко изложи, в чем причина твоего странного поведения, – сухо сказала хозяйка, и ее глаза потемнели. – Сам знаешь, обычно личная жизнь моих людей меня не касается, но твои нынешние срывы плохо сказываются на работе Лагеря, и это мне не нравится. Кроме тебя никто не вышел на крыльцо и не принял моего коня. Клиф избивает Рори прямо в холле первого этажа в двух шагах от спортзала, и все считают это в порядке вещей. Еще неделю назад я и не думала, что смертники осмелятся на подобную наглость. Что дальше: устроите оргию на крыльце или у парней лопнет терпение, и в следующий раз меня встретит твое изувеченное тело на воротах? Поверь моему опыту, уважение зарабатывается не одной только силой, или мягкостью. Разумное чередование кнута и пряника отлично способствует поддержанию порядка и соблюдению установленных правил.

Управляющий облизнул пересохшие губы и осторожно заговорил:

– Госпожа рассердилась на меня в космопорте, и с тех пор мне не представился шанс попросить прощения за свою несообразительность и нерасторопность. Это обстоятельство мучает меня и лишает сна.

– Не понимаю, из-за чего ты переживаешь, – сказала Эйлана, сцепляя руки на колене. – Я же извинилась за горячность.

– Да, госпожа. Простите мою тупость, – блондин уткнулся лбом в ковер.

– Луи, возьми себя в руки и объясни, наконец, чем тебе не угодило мое извинение, – голос госпожи звучал участливо, но отчаявшемуся Луи слышался в нем отдаленный лязг извлекаемого из ножен меча, карающего меча темнокрылого ангела. – Я читала «Кодекс раба», и знаю, что мужчина обязан просить прощения каждый раз, когда чувствует себя виноватым. Увы, там ничего не говорится о признании вины женщиной. Даже в «Кодексе госпожи» ничего нет на эту тему. Там подробно описываются правила поведения в различных ситуациях, в том числе и принципы разрешения споров, но только между женщинами. Последние три месяца я активно изучаю законодательство и обычаи Мальвы, но пока не встречала запрета госпоже извиняться перед рабом. К сожалению, в наказание за драку я лишила Клифа своего общества на две недели и осталась без консультанта по местным традициям. Так что, тебе придется самому давать объяснения.

Мужчина не ответил. Он не знал, как поделиться с госпожой своими сомнениями и терзаниями, чтобы она вновь не рассердилась. После ссоры в космопорте Луи несколько раз проигрывал в голове сценарии разговора с хозяйкой, но так и не нашел идеального варианта.

Неожиданно Луи получил несильный толчок в плечо и, оказавшись сидящим на пятой точке, оторопело взглянул в стальные глаза любимой.

– Так говорить гораздо удобнее. Я предпочитаю смотреть в лицо собеседнику, а не любоваться сгорбленной спиной, – госпожа стояла над ним и постукивала кончиком хлыста по ладони. – Я жду внятного разъяснения сути твоей проблемы. Вот уже минут пятнадцать я пытаюсь добиться от тебя хоть какого-нибудь разумного ответа, и кроме: «Простите, госпожа», ничего не услышала.

– Простите, госпожа, – пробормотал Луи, отводя взгляд.

«Ну, вот, снова облажался, – подумал мужчина, кляня себя последними словами. – Интересно, меня сразу пристрелят или дело обойдется поркой?»

– Издеваешься? – рыкнула Эйлана и с разворота ударила ногой... по груше. Та срикошетила от стены и метнулась обратно с намерением отомстить обидчице, но была встречена серией ударов кулаками и, утратив боевой пыл, пристыжено обвисла на цепи. – Я понимаю, из-за чего дерется Клиф. Не одобряю, но понимаю. Он ведет себя как влюбленный подросток: стремится доказать всем и вся, что предмет его любви – само совершенство и любого, кто с этим не согласен, наказывает за такое «заблуждение». Я понимаю шкетов, из кожи лезущих, чтобы завоевать внимание Софи. Даже Крэга я почти всегда понимаю. По крайней мере, нам удается решать разногласия в беседе после совместного посещения спортзала или Игровой. Тебя же я сейчас совсем не понимаю. От слова «абсолютно». Что в плохого в том, что я принесла извинения? Крэг спокойно реагирует на «извини, милый», а ты неизвестно с какого перепуга корчишь перед смертниками злющего сержанта из фильма ужасов, а передо мной стелешься, как провинившийся пес. Твоя мотивация мне не ясна, и это меня бесит.

– В Доме Фламбо дамы просили прощения у мужчин только перед тем, как сделать смертельную инъекцию, – собравшись с духом, ответил блондин и подробно рассказал о процедуре прощания с рабами.

Госпожа внимательно выслушала его и потрясенно присела на стол.

– Ты решил, что я… – Эйлана поперхнулась предположением, но прокашлявшись, продолжила, – что извиняясь, я приговариваю тебя к смерти? Да кем ты меня считаешь, в конце концов? Несколько дней назад ты заявлял, что я слишком добра к тебе. Однако стоило мне обидеться, и в твоем представлении я превратилась в жестокую стерву местного разлива. Вот уж не думала, что ты такой оригинал, – госпожа шагнула к блондину и хлыстом приподняла его подбородок, принуждая смотреть ей в лицо. – Не считая расстрела и пары пощечин, я и пальцем тебя не тронула, а тискала чаще, чем остальных рабов в Лагере вместе взятых. Клифу не прощалось столько промахов, сколько сошло тебе с рук. И после полугода жизни в моих владениях ты веришь, что я убью тебя за необдуманный ответ? Так низко меня давно не оценивали. Расспроси парней, которые участвовали в патрулировании в день мятежа. Они расскажут, как легко и хорошо я умею убивать. Именно поэтому я никого никогда не наказываю, пока не остыну. Велик риск, что прибью насмерть. Если я решу от тебя избавиться, то просто и без затей пущу пулю в лоб. Превращать казнь в длинное и нудное представление не в моих правилах. На мой взгляд, это слишком жестоко и не доставляет никакого удовольствия. Я столько лет защищала мирных жителей, что не считаю правильным лишать жизни кого-либо без веской причины. Я – не Элиза, уясни это, красавчик. Можешь меня любить, бояться или ненавидеть – твое дело, но никогда не смей недооценивать. Софи называет меня зверюгой, и ты туда же. Ах, бедный парень! На него обиду кинули, а он и рад заклеймить хозяйку чудовищем, поставить свечку за упокой собственной души, да напридумывать себе всякие ужасы. Сколько не делаю хорошего, вы все равно ждете от меня какой-нибудь гадости и искренне надеетесь на смертный приговор. Надоело. Я не ангел и не демон, я живая женщина. Понимаешь? Жи-ва-я! Я умею радоваться, обижаться, смеяться, злиться, умирать от восторга и сгорать от ревности. Мои эмоции почти ничем не отличаются от твоих, только самоконтроль у меня выше. Знаешь, как иногда хочется наорать, послать всех в пешее эротическое путешествие и уехать на курортную планету? Ужасно хочется тишины, покоя и первоклассного обслуживания. Я прискакала сегодня в лагерь по двум причинам: успокоиться после капризов дочки и забрать в усадьбу Бэзила. Подлечила нервы, как же…

Хозяйка горько вздохнула, бросила хлыст на кровать и села на край покрывала обуваться. Луи так и застыл с открытым ртом, не смея произнести рвущееся с языка «Простите, госпожа». Столь откровенная речь – практически крик души, пронизанная болью и оскорбленными чувствами, побудила мужчину пересмотреть свое отношение к хозяйке и ситуации в целом. На фоне этого признания сомнения, мучившие блондина все эти дни, показались незначительными, а страхи глупыми и беспочвенными.

– Уточняю для бестолковых и мальвийцев, – натянув сапоги, она поднялась на ноги и подобрала хлыст. – Я простила твою оплошность в космопорте, но за сегодняшний цирк на крыльце и беспорядок в лагере тебе придется заплатить.

Носок сапога влетел Луи между ног. От боли у мужчины потемнело в глазах. Тело само согнулось в позу эмбриона. Хлыст вновь вздернул его подбородок. Крепкая затрещина опрокинула на спину и временно оглушила, в ушах зазвенело.

– Еще раз устроишь «шоу несчастного зашуганного раба», изображая ступеньки и вытирая своим брюхом уличную грязь, одолжу тебя поиграть Элизе на празднике Шарлин, – отчеканил ровный лишенный эмоций женский голос.

– В особняке госпожи Леруа? – хрипло переспросил Луи и вздрогнул, представив, что сделает с ним бывшая жена. Потревоженный ушиб отозвался резкой болью. «Принцу» пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать.

– Да, в ее доме, – подтвердила Эйлана, идя к выходу. – Через пять дней я жду тебя в своем особняке. Вместе с Бэзилом ты сопровождаешь нас в гости. Можешь не наряжаться, Джо подготовил тебе выходной костюм в тон нашим платьям.

– Понял, госпожа, – кивнул блондин, прикрывая ладонями ушибленный орган.

– Очухаешься, дверь захлопни снаружи, – бросила на прощание госпожа и вышла.

– Хвала богине, меня простили, – широко улыбнулся мужчина, едва за хозяйкой закрылась дверь и, с трудом встав на колени, воздел глаза к потолку. – Мать Жизни, благодарю тебя за ниспослание твоему непутевому потомку в качестве госпожи темнокрылого ангела. Прости, что сомневался в твоей милости и заступничестве. Кто ж знал, что госпожа Эйлана, говоря «Извини», всего лишь признает свою неправоту, а не приговаривает к усыплению, как другие хозяйки. Клянусь, что впредь не посмею усомниться в доброте моей госпожи. Клянусь моей оставшейся жизнью. Молю, убеди госпожу Эйлану подарить мне еще хотя бы год. Этого времени мне должно хватить, чтобы успеть отблагодарить госпожу за ее благодеяния. Смилуйся, Великая Госпожа, всего один!

Час спустя из принтера в кабинете управляющего выполз и упал на стол перед удивленным Луи большой лист ватмана с перечнем наказаний за провинности. Возглавляла список статья «Драка в неустановленном месте», гласившая:

«Первое нарушение: карцер (заключение в чулане с крепкой дверью на хлеб и воду) сроком до трех суток или «танец с тростью»,

повторное нарушение в течение месяца: неделя карцера или общественные работы на нужды Лагеря сроком до десяти дней,

третье нарушение: битье кнутом до потери сознания,

четвертое нарушение: расстрел на месте».

\