Впервые после возвращения в усадьбу Эйлана вошла в столовую. Мальвийцы, припав к полу, радостно поприветствовали хозяйку и заняли свои места за столом. Только она опустилась в любимое кресло, как в столовую вошли припозднившиеся Крэг, его племянник Феликс и какой-то светленький мальчик, показавшийся девушке знакомым. Юноши, поклонившись, шмыгнули за стол, а муж задержался на пороге.

– Крэг, почему ты не идешь за стол? – удивилась Эйлана, кивая повару на предложение налить супа.

– Я не знаю, куда мне сесть, госпожа, – смущенно пролепетал супруг, потупившись.

– Садись сюда, здесь свободно, – девушка постучала по столешнице слева от себя.

Черничный здоровяк низко поклонился и, взяв подушку из общей кучи, устроился за столом.

«Как же он красив, – подумала Эйлана, любуясь мужем, – высокие скулы, правильные, немного резкие черты лица, выразительные черные глаза, прямой нос, чувственный рот, волевой подбородок. Так и хочется провести рукой по его густым темно-синим коротко стриженным волосам, пропустить через пальцы мягкие пряди, прижаться губами…»

Взмахом руки поправив отросшую челку, она смахнула сладкие грезы и принялась за еду.

«Ни к чему уделять ему столько внимания за один день, – решила молодая женщина. – Опять избалуется и обнаглеет. Да и, награждать лаской за разгромленную спальню, это перебор».

– Что за небесное создание сидит рядом с Ликсом? – поинтересовалась Эйлана у мужа. – Этот мальчик кажется мне знакомым, но не могу вспомнить, когда его взяли в мой гарем.

– Это Феб, госпожа. Я купил его вместе с Дейлом для работы в аптеке четыре месяца назад, – при упоминании аптеки Крэг передернулся. Слишком свежи были его воспоминания об одержимости и ее последствиях.

– Помнится, я поручала тебе купить фармацевтов, – улыбнулась она, разглядывая юного блондинчика, – но не думала, что они окажутся такими молоденькими.

Заинтересовавший хозяйку шкет пониже склонился над тарелкой, стараясь не привлекать к себе внимания. Он был хрупкого телосложения, длинные белые волосы обрамляли треугольное личико, казавшееся по-детски трогательным. Профи был совершенно не во вкусе молодой инопланетницы, но ей вдруг захотелось потискать это чудо. Он не воспринимался хозяйкой как мужчина, скорее как ангелочек или кукла.

– Через полчасика приведи его в мою спальню, если, конечно, в ней уже убрались, – небрежно распорядилась Эйлана, приканчивая клубничный компот.

– Будет исполнено, госпожа, – кивнул Крэг. Он про себя порадовался, что хоть кто-то из рабов вызвал у жены желание поиграть. Значит, есть шанс, что любимая когда-нибудь станет прежней.

Потрепав мужа по плечу, хозяйка поднялась, уделила немного внимания своим мальчикам и ушла наверх. Сейчас у нее по плану была двадцатиминутная тренировка. Через неделю после родов Эйлана с Ларсом разработали комплекс упражнений для восстановления формы, и каждый день после кормления Джины она минут двадцать уделяла занятиям в спортзале.

***

– Феб, задержись. Госпожа хочет с тобой познакомиться, – остановил Крэг направлявшихся к входной двери юношей. – Ликс, ты возвращаешься в аптеку один, профи приедет позже.

Понятливо кивнув, племянник Крэга хлопнул белобрысого по плечу и направился к выходу.

– Следуй за мной, Феб.

Крэг поднялся в свою комнату и, вытряхнув парнишку из одежды, подтолкнул в сторону ванной:

– Приведи себя в порядок. Госпожа рассердится, если ты будешь чумазым.

Не успел Феб включить душ, как в кабинку вошел обнаженный старший гарема и сам взялся за мочалку. Вскоре юноша сиял чистотой и заметно подрагивал от страха.

– Скажи, а госпожа очень строгая? – робко спросил шкет, выходя из ванной завернувшись в большое полотенце.

– Госпожа Эйлана – добрая хозяйка, - ободрил его Крэг. - Ты же с ней в лагерь летал обедать несколько месяцев назад. Забыл уже?

– Не забыл, но в тот раз госпожа на меня не обращала внимания– поделился воспоминанием юноша. – Просто велела какому-то хромому проводить нас с Дейлом в столовую и присмотреть, чтобы не обидели. За весь полет до лагеря она на меня даже не взглянула. А сейчас…

– Сейчас госпожа хочет в тебя поиграть, – ответил Крэг, густо смазывая зад юноши.

– Но в профи же не играют! – вытаращился на него белобрысый, послушно прогибаясь под требовательными руками здоровяка.

– Госпожа Эйлана использует всех принадлежащих ей мужчин, не делая различий между наложниками и профи, - объяснил муж хозяйки и, криво ухмыльнувшись, шлепнул шкета пониже спины. - Одевайся, госпожа ждать не любит.

***

Получив разрешение, Крэг втолкнул в спальню супруги трясущегося от страха паренька, а сам остался на пороге, ожидая приказов. Он всегда так поступал, когда был не уверен в расположении жены.

– Подойди ко мне, мой хороший, не бойся. Я тебя не съем. Как же ты дрожишь, – Эйлана поднялась с кресла и погладила юношу по лицу. – Расскажи о себе.

– Меня зовут Феб, госпожа. Мне шестнадцать лет, – увидев, как изменилось лицо хозяйки, он торопливо добавил. – Через месяц мне исполнится семнадцать, госпожа.

– Крэг, в мой кабинет живо, – Эйлана потрепала юношу по щеке и стремительно вышла.

***

Влетев в кабинет рассерженной фурией, она с порога устремилась к стеллажу, уставленному папками с личными делами рабов и финансовыми документами.

– Крэг, ему действительно шестнадцать лет, – девушка закрыла папку с купчими на рабов и с негодованием посмотрела на мужа. – Какого дьявола, ты купил в мой гарем подростка?

– Госпожа приказала найти пару фармацевтов, пусть даже выпускников, – ответил брюнет, чувствуя, что снова где-то прокололся. – Я и приобрел Дейла с опытом работы и только выпушенного из технической школы Феба.

– Я помню, какие давала тебе поручения, – раздраженно отмахнулась Эйлана и обвиняюще нацелила на мужа палец. – Правда, ты уверял меня, что мальвийцы заканчивают обучение в семнадцать – восемнадцать лет, а ему всего шестнадцать.

– Профи учатся профессии до шестнадцати лет, госпожа, – пояснил муж, страстно желая слиться с полом.

– Ты мне такого не рассказывал, – бросила она, взглядом ища, чем бы занять руки. Очень хотелось отлупить этого ублюдка, в который раз ставящего ее в сложное положение, но ему это будет только в радость. Эта мысль охладила поднявшееся возмущение. Схватив со стола скрепку, она принялась крутить ее в пальцах.

– Простите, госпожа, – брюнет ухватился за первое пришедшее на ум оправдание. – Я не думал, что вы захотите поиграть в профи.

– Стоять! – холодный тихий голос остановил собравшегося рухнуть на колени Крэга. – Посмотри мне в глаза и скажи, что не знал о моих играх с Жераром и Ларсом.

– Знал, госпожа, – мужчина потупился. – Но я решил, что аптекари так же, как и лагерные рабы, не входят в домашний гарем…

– Кто тебе такое сказал? – рыкнула девушка, борясь со злостью. – Я нередко играла в Тони, пока жила в лагере, да и остальных парней не оставляла без внимания.

– Я… Простите, госпожа, – кротко проговорил брюнет.

– Мое имя, Эйлана, если ты забыл, – она уже еле сдерживалась, чтобы не заорать. – Подстава с Фебом переходит все границы. Я итак по твоей милости поступилась многими принципами, с которыми приехала на Мальву. До знакомства с тобой я не била своих любовников. С теми, кто вынуждали меня это сделать, я расставалась быстро и без сожалений. Ты сам вложил мне в руки плеть и попросил выпороть. Самое ужасное, что мне это так понравилось, что я сделала порку ежемесячным воспитательным моментом, вместо семейных скандалов. Из-за моей сентиментальности ты все еще жив, хотя насильников я обычно убивала, медленно и со вкусом. Это с твоей подачи я начала подкладывать своих мальчиков под подруг, словно сутенер, и мило улыбаться. Хотя до Гарона я и помыслить о такой мерзости не могла. Это ты убедил меня переспать с восемнадцатилетним Вилли. К твоему сведению я до сих пор считаю секс с ним извращением, очень приятным извращением. Я никогда прежде не соблазняла таких молодых парней, не считая периода моей юности. Даже после развода я заказывала в борделе исключительно брутальных мужчин не моложе двадцати пяти лет. Но то, что ждет меня в моей спальне – это чистой воды издевательство.

Не имея возможности принять позу покорности, как никогда уместную в данной ситуации, Крэг ссутулился и посмотрел на жену глазами побитой собаки.

– Чем я тебе не угодила, что ты так со мной поступаешь? Ненавижу семейные сцены, но ты меня довел до предела. Я же не железная! – в голосе хозяйки появились металлические нотки, как обычно, когда она впадала в ярость. Муж все-таки бухнулся на колени и уткнулся лицом в пол. – Встать! Нечего унижаться. Что я тебе сделала плохого, чтобы заслужить подобное отношение? Я избавила тебя от хромоты, возвела на вершину мужской иерархии, обеспечила спокойную жизнь до старости. Тебе этого мало? Я изменилась под местные особенности, пересмотрела свое мировоззрение, чтобы моему любимому было комфортнее. Я… Самой смешно. Веду себя как ревнивая дура, упрекающая мужа в недостаточном внимании.

Поставив папку на место, Эйлана отвернулась к окну. Сделав несколько дыхательных упражнений, она успокоилась и продолжила выяснение отношений. Брюнет поднялся и остался стоять, склонив голову.

– Знаешь, почему я уехала на три месяца в лагерь? – тихо сказала она, бережно кладя свернутую в спираль скрепку на место. – Там не нужно подстраиваться под местные обычаи. Там у меня не возникало угрызений совести, что я совращаю детей. Там все просто: виноват – получи наряд на кухню или наказание от Луи, молодец – вот тебе внимание и ласка госпожи. Никаких плетей и стек–фаллосов, даже трость не приходилось пускать в ход. Стоило только намекнуть на мой кабинет, и наглецы становились шелковыми. Там мне не требовалось изображать стерву. Я вела себя, как привыкла в армии, и наслаждалась покоем и свежим воздухом. Как только я внесла исправления в свод правил лагеря и вправила мозги управляющему, моя жизнь в лагере превратилась в настоящую сказку. Никто меня не третировал просьбами и фортелями. Никто не жаловался на неправильное тисканье. Я забыла, что такое волнение и нервотрепка…

Она повернулась к мужу и одарила сердитым взглядом. Крэг осторожно взглянул на любимую и снова потупился.

– Я достаточно лояльно отношусь к личной жизни моих гаремов, не возражаю против твоей связи с Вилли, терплю твой секс с новичками и Ликсом, – Остапа понесло. Эйлана выплескивала накопившиеся обиды и невысказанные претензии на бедного супруга, побледневшего и съежившегося. – Я и сама до переезда в лагерь спала с каждым понравившимся красавчиком, несмотря на замужество и беременность. Это притом, что до Мальвы я была строго моногамна и считала любые отношения вне брака недопустимыми. Во что я превратилась? В весеннюю кошку? Вся моя мораль полетела к дьяволу, но, по крайней мере, некоторые принципы остались при мне. Я никогда не стану совращать малолетних. Ты меня слышишь? Никогда. Я повелась на внешность Феба, в полной уверенности, что ему восемнадцать или хотя бы семнадцать. Даже это я уже могу пережить. Я не ханжа, и если тискала семнадцатилетнего Вилли, то и другим прощу такой возраст.

– Фебу через месяц исполнится семнадцать, госпожа, – робко подсказал муж, не поднимая глаз.

– Ты это к чему сейчас сказал? – вызверилась хозяйка. Мужчина невольно шарахнулся от нее. – Он ровесник Рома и Софии, этим все сказано. Вилли было семнадцать с половиной, когда я начала его тискать, и он выглядел старше своих лет. Да что там, уже сейчас ему меньше двадцати не дашь. София слюной захлебнется, когда его увидит, а через пару лет он станет в моем вкусе... Ликс тоже за полгода окреп и теперь похож на взрослого мужчину.

– Госпожа говорила, что не видит разницы между тридцатичетырехлетним и тридцатисемилетним рабами… – начал супруг.

– Потому, что ее нет, – отрезала Эйлана. – По достижении двадцати пяти лет тело и мозг мужчины уже полностью сформированы, и до сорока лет практически не меняются. В то время как шестнадцатилетний подросток очень сильно отличается от восемнадцатилетнего. К восемнадцати годам у вас закачивается формирование тела и вторичных половых признаков, а к двадцати пяти годам – рост костей. А Феб мало того, что малолетка, так ещеЕсли госпожа желает девушку, то это легко устроить. Уверен, что ваши подруги с радостью пришлют вам одну из своих служано и выглядит как девушка. Может, поэтому я и решила с ним поиграть, раз уж меня на парней сейчас не тянет. Хрупкая перепуганная девушка.

–Если госпожа желает девушку... – негромко начал муж, изучая пол кабинета.

– Не желаю, – с досадой отрезала она. – Я предпочитаю мужчин.

– Простите, что предложил, госпожа, – буркнул Крэг, истово мечтая о милосердной порке.

– Хватит извиняться, – фыркнула девушка. – Других аргументов, кроме «простите, госпожа», у тебя нет?

Муж печально покачал головой.

– Мне сходить за плетью, госпожа? – предложил муж, не зная, что еще сказать.

– Вот насмешки я от тебя не ожидала, – невесело усмехнулась Эйлана. – Сам прекрасно знаешь, что твоя спина еще не зажила после утреннего стеклянного дождя. Хочешь, чтобы я лечила тебя после порки? Не дождешься. Ласку нужно заслужить. Сомневаюсь, что ты вообще меня слушал. Ты ничего не сделал для облегчения моей адаптации к реалиям Мальвы. Ты ведешь себя как Альб: сплошные претензии и провокации. Кто устроил в столовой сцену: «Куда мне сесть, госпожа?» – ее тон стал ядовитым. – Ах, бедный зашуганный муж, которого совсем затюкала жена. Ты даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти нашу дочь от бьющегося стекла. Мне пришлось сделать бросок с переворотом, чтобы убрать ее из зоны поражения. Я, знаешь ли, еще не до конца восстановилась. Моему организму такой прием ломоты во всем теле. Я делаю вывод, что тебе наплевать на меня, мои чувства, желания и потребности. Я отзываю свое разрешение на твой сон в моей спальне. Все равно ночью к Джине встаю только я. Ты ни разу не проснулся на ее крики.

– Понял, госпожа, – склонился в поклоне Крэг, маскируя отчаяние почтительностью.

– Это тебе за малолетнего профи, – Эйлана отвесила мужу пару пощечин и вышла вон.

***

После скандала Крэг толкнулся в дверь спальни госпожи. Там оказалось закрыто, и он вернулся в кабинет. Остаток дня мужчина провел за бумагами, тщетно стараясь отвлечься от своих проблем. Слова госпожи о его сходстве с Альбом, ее бывшим мужем, больно ранили мальвийца. Самое ужасное, что его любимая Эйлана была во всем права. Крэг постоянно забывал, что жена – инопланетница, и очень многого пока не знает о Мальве. Вместо того чтобы объяснять супруге непонятные ей аспекты мальвийского общества, он постоянно что-то просил для себя, жаловался на невнимание и совсем не уделял времени дочери. Правда, к ребенку его почти не подпускали. Эйлана все делала сама и только на прогулке доверяла супругу вести коляску. Для облегчения ночных кормлений госпожа клала дочь в свою постель, поэтому у Крэга просто не было возможности позаботиться о Джине. Но, как верно сказала госпожа, если бы у него и был шанс, он так крепко спал, что просто не слышал детского плача. К вечеру брюнет утвердился в убеждении, что совершенно не справляется с обязанностями мужа.

***

В спальне девушка обнаружила несчастного Феба. Парнишка сидел на ковре спиной к креслу, обняв ноги, и плакал навзрыд. Он так увлекся этим делом, что не услышал прихода хозяйки.

– Тебя кто-нибудь обидел? – спросила она, садясь рядом и, обнимая парнишку за плечи.

– Нет, госпожа, – шкет вытер лицо рукавом и попытался перетечь на колени, но его удержали.

– Тогда почему ты плачешь? – Эйлана погладила его светлые волосы и смахнула слезинки с ресниц.

– Я недостоин быть вашей игрушкой, госпожа, – срывающимся от слез голосом произнес Феб.

– Почему ты так решил? – удивилась хозяйка, протягивая шкету бумажный носовой платок. Тот машинально высморкался.

– Госпожа… – юноша хотел объяснить, но ему прикрыли рот ладошкой.

– Тшш... Мои разборки с мужем тебя не касаются, – ласково сказала Эйлана и объяснила как можно доходчивее. – Дело не в тебе, мой мальчик. Я инопланетница, и у меня несколько другие представления о годности мужчин к использованию, чем у мальвийских женщин. Ты ровесник моего сына, который этой весной окончил школу на Шеате системы Пегас. В системе Пегас совершеннолетие наступает в восемнадцать лет, поэтому я воспринимаю тебя как ребенка, хотя по закону Мальвы ты уже два года как взрослый. Поэтому и только поэтому я не хочу играть с тобой. Это то же самое, как... - она задумалась, подбирая достойный пример, - .... как если бы местная госпожа поимела десятилетнего мальчика. Понимаешь? – юноша кивнул и слабо улыбнулся. Эйлана поправила его воротник и провела пальцем по скуле. Феб прикрыл глаза от удовольствия. – Тебя прежде не тискали женщины?

– Нет, госпожа, и никогда так не жалели, и не утешали, – признался он, робко целуя ласковые пальчики.

– Вот как мы поступим, – предложила она. – Играть в тебя я не стану, мы сделаем по-другому. Ты перестаешь плакать и расскажешь мне о своей жизни, а я приласкаю тебя. Идет?

– Да, госпожа. Спасибо, госпожа, – радостно воскликнул юнец, слезы разом высохли на его щеках.Через полчаса счастливый шкет улетел в город.