– Госпожа не желает приобрести второго мужа? – поинтересовался Крэг, наливая молоко в чашку с чаем.

– Поясни свою мысль, – Эйлана взяла чашку и сделала глоток. – Зачем мне еще муж? У меня уже есть один.

– Госпожа – красивая молодая дама. У нее рано или поздно возникнет потребность в мужчине. Я уже стар и не представляю для госпожи интереса. Госпоже нужен более молодой и расторопный супруг, – осторожно пояснил брюнет, снимая стеклянную крышку с горячих пышек.

Молодая женщина поперхнулась чаем.

– Интереса, значит, не представляешь, – холодно повторила она, поставила чашку на блюдце и резко поднялась, задев ненароком стеклянный столик, за которым сидела.

Столик накренился и, загремев посудой, начал падать. Крэг привычно бухнулся на колени и смиренно потупился, будто и не замечая опасно накренившуюся конструкцию.

«Лови его, кретин», – зашипела Эйлана, пытаясь удержать столик за край, ставший вдруг скользким. Тщетно.

Поняв, что крушение не остановить, она оттолкнула стол в сторону, меняя траекторию падения, и метнулась к кровати, на которой спала ее дочь. «Джина!» Действуя на уровне рефлексов, молодая женщина схватила ребенка, перекатилась по одеялу и скрылась в ванной. Вся операция заняла пару секунд. Едва дверь за ее спиной закрылась, из спальни раздался звон разбиваемого стекла. Дождавшись, пока стихнут звуки бьющейся посуды, Эйлана выглянула за дверь. Комната переливалась в лучах солнца, словно бриллиантами усыпанная мелкими осколками стекла. Стекло обнаружилось даже на кровати и туалетном столике.

Осторожно ступая, молодая женщина вышла из ванной и, бросив беглый взгляд на Крэга, стоящего на коленях в окружении битой посуды, выбралась в коридор. Толкнув дверь комнаты мужа, Эйлана уложила дочь на кровать, отправила два сообщения и занялась кормлением. Через пару минут в комнату заглянули двое. Ларс положил на кровать медицинскую сумку, и, приняв у хозяйки сытую малышку, пообещал вывести ее гулять, а Вилли поставил на пол ведро с рабочими перчатками и веник с совком.

– Могу я помочь вам, госпожа? – робко спросил юноша.

У Вилли на лице читался неподдельный интерес, зачем хозяйке веник и ведро, но задать вопрос в лоб он не осмелился.

– Твоя помощь, котеночек, мне обязательно понадобится, но позже, – хозяйка погладила его по щеке, поцеловала младенца, хлопнула медика по мягкому месту и, закинув на плечо медсумку, с ведром и веником в руках вернулась в свою спальню.

Крэг все еще стоял на коленях, закрывая лицо ладонями, весь обсыпанный стеклянной крошкой. Эйлана поставила сумку на чудом оставшийся чистым пуфик и принялась за работу: надела перчатки, собрала осколки посуды в ведро, смахнула с мужа стеклянную крошку и обмела вокруг него. Закончив с откапыванием Крэга, она сняла и бросила перчатки на край ведра. Из медицинской сумки хозяйка достала и разложила поверх своего пеньюара на очищенном от стекла краю туалетного столика перевязочные средства. Выбрала пинцет и занялась мужем. Отняв руки благоверного от лица, Эйлана встретилась с наполненным ужасом взглядом его огромных черных глаз. Супруг пребывал в шоке, и с этим нужно было что-то делать.

– Крэг, милый, ты меня слышишь? – Эйлана потерла мужу мочки ушей, провела тыльной стороной ладони по его щеке и обрисовала большим пальцем контур его губ. Вид любимого, исцарапанного и перепуганного, заставил молодую женщину забыть обо всем, кроме заботы о его здоровье. Ей вдруг захотелось пожалеть несчастного и приласкать.

– Да, госпожа, – ответил черничный здоровяк, благодаря ласке немного приходя в себя. Его взгляд стал осмысленным, хотя и все еще испуганным.

– Расскажи-ка, горе мое, с чего ты взял, что не представляешь для меня интереса? – Эйлана осмотрела его ладони, покрытые мелким царапинами, и обнаружила на левой руке неглубокий порез. Обработав ранки, она наложила повязку и продолжила осмотр.

– Госпожа всего один раз после возвращения в усадьбу «играла» в меня и с тех пор перестала брать на прогулки, – мрачно буркнул брюнет. – Вот я и подумал, что госпожа утратила ко мне интерес.

– Голову откинь, – Эйлана слегка потянула его за волосы и, взяв из подставки расческу, принялась вычесывать стекло. – Ты только что упрекнул меня в том, что я тобой пренебрегаю?

– Нет, госпожа, – Крэг попытался виновато склонить голову. – Конечно, нет.

– Не дергайся, я еще не закончила, – супруга беззлобно стукнула его по макушке расческой. – Если ты не заметил, я недавно родила, и все мои мысли сейчас заняты только дочерью. После возвращения в усадьбу моя жизнь напоминает существование домашнего питомца или скорее породистой кобылы. Я сплю, ем, кормлю ребенка, гуляю в саду и снова сплю. Хорошо, что две недели назад я возобновила поездки в Лагерь. Хоть какое-то разнообразие. К твоему сведению, у меня только неделю назад закончилось кровотечение. Куда уж мне мужиков объезжать. Да и желания нет. Руки подними, – она закончила с волосами и, стянув с милого рубашку, взялась за пинцет. – После того случая я и до родов никого в постель не пускала. «Играть» я с парнями «играла», но никакого секса. Да и спать им разрешала только на ковре возле моей постели. Не могу я представить мужчину в своей кровати. Не могу и не хочу...

Смитерс смазала царапины на плечах, спине и груди мужа и потянула его за руку, побуждая подняться на ноги.

– Держись за стул, – Эйлана осторожно сняла с него штаны и продолжила работать пинцетом. – После пиратов я почти полгода в себя приходила. Хорошо еще, что с Альбертом мы виделись лишь три-четыре раза в месяц, а то и реже. Иначе бы ходить ему битым за приставания. – Она невесело вздохнула, полила ладони бальзамом Леад и смазала исцарапанные ноги и зад Крэга. – А ты говоришь, возьми второго мужа. Куда второго, если мне и одного много? Я еще никого из шкетов пока не тискала. Никак не решусь. Все, можешь одеваться.

Супруг поклонился и вышел из комнаты. Кинув одежду мужа на ковер, Смитерс скатала его и, дав Вилли письменные распоряжения по уборке, решила, что ей нужен отдых.

Решительно толкнув дверь напротив молодая женщина вошла в спальню мужа. Брюнет застёгивал свежую рубашку, когда она пересекла комнату и села на его кровать. Ту самую роскошную на гнутых ножках под балдахином, которую мужчина считал для себя слишком огромной и неудобной.

– Пока в моей комнате идет уборка, я поживу у тебя, – устало произнесла она, чувствуя слабость.

Адреналин спал, и тело настоятельно требовало пощады.

– Конечно, госпожа, – согласился Крэг.

На его взгляд решение хозяйки перебраться в комнату мужа, пока приводят в порядок ее спальню, было вполне логичным.

– Подойди и сядь, – Эйлана похлопала по простыне рядом с собой. Муж послушно присел на край кровати. – Интересно, почему ты не поймал падающий столик? Тебе же это ничего не стоило. Он падал прямо тебе в руки.

– Я растерялся, госпожа, – Крэг виновато опустил взгляд.

– По твоей милости я осталась без завтрака, столика и сервиза, – жена взяла его за подбородок и отхлестала по щекам. – Еще раз устроишь подобное, выпорю.

– Понял, госпожа. Благодарю за науку, госпожа, – брюнет дернулся поцеловать пальцы супруги, но сообразив, что этого ему пока не разрешали, умерил пыл.

– Принеси мне кружку ряженки, купи новый столик и сервиз для завтрака, – сонно пробормотала Эйлана, кладя голову на подушку, и задремала.

Крэг накрыл ее пледом и тихо вышел.

***

«Почему ты так добра ко мне, госпожа? Почему ты сама, своими нежными ручками очищала меня от битого стекла, а потом лечила, хотя это работа Вилли и Ларса? Почему за разбитый по моей вине стол, ты наказала меня всего лишь пощечинами? За что мне – такое счастье?»

Такими вопросами задавался Крэг, выискивая в планшете сетевые порталы, торгующие мебелью и посудой. Отыскав необходимое и сделав заказы с доставкой на дом, он удостоверился, что его богиня еще спит, и прошел в спортзал. Заперев дверь изнутри, он размялся и принялся избивать грушу. Брюнет злился на себя, его терзало сильное чувство вины за утреннее происшествие. Мужчина искренне считал, что из-за его нерасторопности госпожа лишилась спальни и вынуждена ютиться на некомфортной кровати в комнате мужа.

– Идиот! Растяпа! Неуклюжая тварь! Старая развалина, негодная даже для борделя! – каждый удар он сопровождал эпитетами в свой адрес. – Какого хера, тебе понадобилось предлагать госпоже второго мужа за завтраком? До прогулки подождать не мог? Рассердил свою богиню, да и сам пострадал. Доволен, эгоист?

Бедная "груша", не выдержав издевательств, метнулась к стене, срикошетила и, набрав скорость, устремилась к обидчику. Крэг увернулся, остановил и продолжил избиение.

– За все зло, что я причинил тебе, любимая, меня следует пороть с утра до вечера, а ты, мой ангел, позволяешь массажировать твое тело, целовать ножки, и спать возле твоей кровати, даже даришь иногда ласку. Столько милостей мне, кретину, животному, не умеющему себя контролировать. По твоим словам, мой ангел, ты из-за меня лишена радостей игры. Да как я посмел даже намекнуть на твое пренебрежение мной! Тупой ублюдок. Ты подарила мне высокий статус и долголетие, а я испортил тебе жизнь. Я - неблагодарная скотина, недостойная жить даже на крыльце твоего дома и чистить денник твоему коню. Тебе действительно нужен мужчина, который вернет твой интерес к игре. Я не заслуживаю твоего прощения, поэтому найду для тебя хорошего мужа, и твоя жизнь станет такой же, как прежде. Я клянусь Великой Богиней, что сделаю все для твоего счастья, моя любимая.

До самого обеда брюнет лупил по груше, изливая на нее злость на себя и давая многочисленные клятвы. В какой–то момент у Крэга мелькнула мысль, что на постели жены спала их дочь, и она могла пострадать от битого стекла. Испугавшись за ребенка, он бросился к двери, но на полпути остановился, вспомнив, что утром не слышал детских криков, а любимая, занимаясь его лечением, была спокойна и никуда не торопилась. Это означало только одно. Первое, что сделала его богиня, когда поняла, что не сможет удержать столик, это спасла дочь, и только потом вернулась к нему. Супруга всегда верно расставляла приоритеты, четко выделяя главное и второстепенное. Главным в утренней ситуации была Джина, а Крэг, по мнению госпожи, (и мужчина был с этим согласен) вполне мог о себе позаботиться, если бы не решил следовать правилам и встретить гнев жены на коленях. Тряхнув головой, он отпер дверь и спустился в столовую.

***

Ворчание голодной Джины потревожило сон Эйланы. Не открывая глаз, она приложила девочку к груди и потянулась к изголовью за чашкой с чаем. Чашки на привычном месте не оказалось. Окончательно проснувшись, девушка приподнялась на локте и огляделась. Она почему-то лежала на красивой и удобной кровати в комнате Крэга. Прямо-таки королевской кровати. Под вишневым балдахином, с изголовьем инкрустированном сценой свидания. Будь Эйлане шестнадцать лет, она предложила бы мужу поменяться кроватями. Вожделенная кружка обнаружилась на тумбочке в изголовье.

Воспоминания об утреннем инциденте обрушились на нее как цунами. Запоздало перепугавшись, девушка прижала к себе дочурку и поцеловала в лобик. Несколько минут она так и сидела, уставившись в одну точку. Страх возможной утраты постепенно оставлял ее.

Скрип старого комода вернул девушку к действительности. Бросив взгляд на браслет связи, она обнаружила, что уже полдень, время обеда, и вспомнила, что так и не позавтракала. В животе заныло от голода. Положив ребенка на подушку, она взяла чашку и отпила. Ряженка была великолепна. Узнав о пристрастии хозяйки к этому напитку, Жерар запасал его литрами. Уложив Джину поближе к стенке, девушка поднялась с постели. На стуле, стоящем напротив кровати, висело ее любимое платье, а на сидении аккуратно сложено белье. Посетив душ, Эйлана оделась и отправилась обедать.