Гали снова летел во дворец, но на этот раз компания у него была повеселее. Юноша планировал и этот перелет провести за осмотром гаронского пейзажа, лишь бы не травить себе душу, напрасно заигрывая с гаронцем, когда в салон флаера Эйлана посадила еще двух светловолосых мальвийцев. В одном из них Гали узнал младшего брата своей матери, проданного в дом Фламбо. Второй юноше был незнаком, но он и не интересовал сына королевы.

– Луи, как я рад тебя видеть, – Гали обнял мускулистого блондина, не стесняясь других пассажиров. – Как у тебя дела?

– Привет, Гали. Как ты вырос с нашей прошлой встречи. Я помню тебя совсем юным шкетом, а сейчас ты завидный жених, – здоровяк поморщился от прикосновений, словно от боли, но с удовольствием стиснул в объятьях родича. – Не ожидал тебя здесь встретить. Госпожа Элиза говорила, что на Гарон приказано привести только мужей.

– Я и сам не ожидал, – признался юноша. – Меня включили в состав делегации буквально накануне вылета. Госпожа Смитерс рекомендовала моей матери заменить помощницу парнем-секретарем, вот меня, как одного из участников подготовки документов, и взяли. А ты как поживаешь?

– Неплохо, – отмахнулся Луи и снова вздрогнул. – До поездки на Гарон жена обо мне и не вспоминала лет пять. Жил себе спокойно в гареме, пока госпожу Элизу не внесли в список делегации. Вот тогда ей и понадобился муж.

– Бедный, – посочувствовал Гали. – За что она так с тобой? Ты же очень красивый.

Принц и Крэг отвлеклись от спора о флаерах и, обратив взоры на говорившего, восхищенно ахнули. Луи выглядел не просто красивым. В свои тридцать с гаком он казался божественно прекрасным. Длинные до плеч льняные волосы обрамляли овальное лицо с точеными скулами. Яркие васильковые глаза смотрели на мир из-под золотистых бровей. Прямой нос, чувственные губы и острый подбородок довершали образ неземного красавца.

– Красивый, – блондин горько усмехнулся. – В Доме Фламбо таких красивых целый гарем. Пару дней назад мне исполнилось тридцать четыре, и я сомневаюсь, что по возвращении домой получу в подарок еще хотя бы год сверх положенного.

– Не может быть. Луи, ты не шутишь? – переполошился Гали. – По закону муж вправе прожить до сорока, даже если у него нет детей. Но у тебя-то, надеюсь, есть?

– К сожалению, госпожа Элиза не удостоила меня такой чести, – тяжело вздохнул красавец. – Сперва она считала себя слишком молодой для рождения детей, а потом я ей просто надоел, и меня заменили юными наложниками. А сейчас… ну какие могут быть дети от такой старой развалины?

– Очень красивые и здоровые, – подал голос пятый пассажир, крупный блондин с жестким, словно вырубленным из камня, волевым лицом, сидевший молча в углу дивана. – Спросите Крэга, каково стать отцом будущей наследницы в тридцать три года?

– Познакомься, Гали, это Кнут, раб госпожи Смитерс, – машинально представил Луи здоровяка и удивленно воззрился на Смитерса. – Крэг, это правда? Поздравляю. Как тебе это удалось?

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, – влез в разговор Герхард, потрясенный услышанным. Эти странные мальвийцы обсуждали свою короткую жизнь так спокойно, словно речь шла о погоде. – Я не совсем понял. Если муж может жить до сорока лет, почему Луи говорит, что ему остался всего год жизни?

– Я попробую объяснить на примере Луи, – Гали впервые прямо посмотрел на гаронского принца. Гер почувствовал, будто у него выросли крылья. Так на него еще никто не действовал, никто не дарил ему таких теплых взглядов прекрасных ультрамариновых глаз. – По закону муж живет до сорока лет, даже если от него не родят детей, но жена может подарить дополнительные несколько лет или сократить жизнь до стандартных тридцати пяти за какую-нибудь провинность. Луи уже пять лет не пользуется благосклонностью своей госпожи, у него нет детей, а в его возрасте стать отцом и вовсе нет шансов. Какой смысл госпоже Фламбо держать в своем гареме такого дармоеда? Ей проще взять себе нового молодого мужа, а старого усыпить под благовидным предлогом, скажем, за измену.

– Несколько дней назад госпожа Элиза предлагала госпоже Эйлане поиграть со мной, – сказал красавец, собирая волосы в низкий хвост. – К счастью или несчастью, майор Смитерс отказалась, хотя не понятно почему. Я же видел, что нравлюсь ей. Мою жену очень разозлил этот отказ. Думаю, она рассчитывала по возвращении домой обвинить меня в неверности и усыпить.

– Дело не в тебе, Луи. Госпожа Фламбо соглашалась одолжить тебя майору Смитерс только в обмен на кого-то из нас с Крэгом, – высказался Кнут и ухмыльнулся. – Госпожа Эйлана никому не дает своего мужа для игры. Она его очень любит и высоко ценит, а я, ей нужен, цитирую, «здоровым и вменяемым». Мы привыкли к ласковым рукам своей госпожи, а твоя жена, судя по состоянию твоей спины, играет жестко. Наша хозяйка никому не позволяет нас обижать и никогда не согласится рискнуть здоровьем своих людей ради мимолетного удовольствия потискать красивого мужчину. Ничего личного, Луи.

– Как вы все это терпите? – недоумевал принц. – Ваши женщины обращаются с вами, как с вещью, а вы воспринимаете это, как должное. Тридцать пять лет, разве это возраст? На Гароне вы можете прожить как минимум в два раза больше.

– Какова цена твоего предложения, принц Герхард? – поинтересовался Крэг. – Кому мы нужны на твоей планете? Допустим, я, Луи и Галиан окончили высшую школу и, если повезет, найдем работу бухгалтерами или в юридических конторах. А как быть с Кнутом? Он – обычный наложник. Правда, сильный малый и неплохой боец, но образования не имеет. Ему куда податься: в бордельные шлюхи или вышибалой в кафе? Под покровительством госпожи нам не приходится заботиться о пропитании, одежде и крыше над головой, а переселившись на Гарон, мы столкнемся с необходимостью заботиться об этих вопросах самим. Не факт, что нам улыбнется удача, и мы преуспеем в поисках работы, а не пополним ряды безработных. Неравноценная альтернатива.

– Но вы станете свободными, – не унимался принц, уверенный, что дороже свободы ничего нет. – Ни одна стерва не посмеет больше помыкать вами, никто не сможет вас продать или отлупить, повинуясь капризу, и уж тем более никому и в голову не придет убивать молодых здоровых мужчин по достижении тридцати пяти лет.

– Разве на Гароне не случаются убийства? – хитро прищурился Кнут. – Никого не грабят под покровом ночи в подворотнях?

Герхард недовольно фыркнул. Блондин затронул неприятную тему. Вот уже три года крупные кланы вели скрытую войну за передел рынка Гароннары, и император ничего не мог с этим поделать. Периодически в полицию поступали сообщения о стрельбе, но вызванные полицейские наряды не находили никаких трупов, только следы крови на мостовой.

– Случаются, и ограбления с кражами бывают, – неохотно ответил принц. – Но это мелочи по сравнению с массовыми убийствами мальвийцев, достигшими критического возраста.

– Если твоим соотечественникам приходится опасаться за свою жизнь на улицах города – это не мелочи, это ужасно, – возразил Луи. – Самая большая опасность, которая грозит шкету в гареме – изнасилование старшим парнем, но это редкость. Обычно вопрос решается полюбовно. Такому же как я и вовсе, кроме гнева жены, бояться нечего. Об убийствах в Мальвавиле я никогда не слышал, а крадут, разве что, рабов. Не считая мятежа, произошедшего полгода назад, на Мальве никаких происшествий со смертельным исходом не было уже лет сто.

– Может, его высочество желает пополнить мальвийцами свой гарем? – язвительно полюбопытствовал Кнут. – Иначе с чего он подбивает нас искать политического убежища на Гароне. Госпожа Эйлана и не такие случаи рассказывала из своего военного опыта.

– Что? – Принц поперхнулся от такого предположения.

– Мы переедем в Гароннару, соблазнившись льготными кредитами, а, скажем, через год нас заставят выплатить все единой суммой или расплатиться натурой, – продолжил развивать свою мысль белобрысый критик. – Чем не бесплатные шлюхи для его высочества? Еще, и добровольные. Ведь у нас будет выбор: отдать деньги или отработать по специальности.

– Мне такое даже в голову не приходило, – ошарашено признался Герхард, видя, как расширились от страшного предположения глаза его «солнышка». – Где ты такого только нахватался? Я даже в криминальных сводках о подобном не читал.

– Я уже лет семь принадлежу майору Смитерс. Она мне дважды дарила год жизни. Всякого из ее уст наслушался, – пояснил Кнут и расхохотался, глядя на потрясенные лица попутчиков. – А вы думали мне сколько? Весной я отпраздную свой тридцать восьмой день рождения.

Здоровяк несильно покривил душой, нахваливая майора. Он действительно пять с лишним лет был ее «адским котенком», а как поговаривали в космодесанте – для Смитерс бывших «своих людей» не бывает. Вместо подачи рапорта о случившемся на Картаже, Пантера Смитерс организовала увольнение сержанта Брагге со службы по здоровью, фактически подарила ему два года жизни, учитывая, что за его проступок полагался трибунал и смертная казнь.

– Ты такой старый? – не поверил Гали и, окинув нового знакомого изучающим взглядом, уточнил. – За что же тебе такая милость?

– Боец я хороший, и с госпожой мне повезло. Крэг подтвердит, что добрее и ласковей нашей хозяйки во всей вселенной не сыскать, – мечтательно улыбнулся здоровяк. Темноволосый мальвиец согласно кивнул. – Майор зазря своих людей не наказывает, и, усыплять, насколько я знаю, никого не собирается.

– Просто мечта, а не госпожа, – расхохотался Луи, но вспомнив, как майор целовала своего мужа и Кнута, осекся. – Таких в природе не бывает. Вы ее прямо ангелом описываете или идеальной женщиной.

– Согласен, – поддержал его принц. – Идеальных женщин не бывает. Зато встречаются влюбленные мужчины, готовые возносить до небес предмет своей страсти, неважно кого пола.

– А я и не отрицаю, что влюблен в свою жену, – признался Крэг и, посмотрев в окно, заметил. – Мы уже приехали. Под нами Дворцовая площадь.