Есть какое-то проклятье для обладающих большой внутренний силой. Кто может не ломаясь в лютый буран тащить за собой сани с больной дочерью, или горя самой поднимать спиной горящую балку, чтобы из-под завала вытащили чужую ей тетку. Да мало ли на что способны сильных духом.

Совсем другое лежать мешком с простреленным плечом и не терять сознание от боли. Лориэль все чувствовала, но не могла даже скулить. Плазменный выстрел — это не просто прожженная плоть и ожог, это еще и сильный удар по нервной системе. Ровно тот же шок, что и ожог горящим энергоном. Очень знакомо.

Лориэль все видела и все чувствовала. И когда вокруг нее собралась толпа, и когда ее нежно опустили на бетон тротуара, и как кто-то нежно придержал голову. Запомнила, как все расступились и над ней склонилась незнакомая тетка в форме медицинской службы. Не было никакого тумана перед глазами или провалов в памяти. Просто одни образы сменялись другими, а когда в машине неотложной помощи начали срезать подгоревшую одежду с плеча, было не так уж и больно. Отключилась она только на операционном столе, когда шустрая медсестра в болезненно белом халате надела ей на лицо маску и начала показывать пальцами отсчет.

Пробуждение было очень знакомым. Все ныло и голова тяжелая. Палата совсем незнакомая. Очень светло, оптические панели на потолке выключены. Легкая прохлада приятно тревожит кончик носа. Правое плечо тяжелое, сильно и неприятно давит. Лориэль прикрыла глаза и пошевелила немного пальцами правой руки. Сжимать в кулак идея плохая, не стоит, но коготь большого пальца уверенно нащупал остальные пальцы. Рука не потеряла чувствительности, хороший знак.

— Не шевелитесь! — к кровати подошла медсестра и потянулась к шее.

Лориэль не сразу почувствовала сканер на себе.

— Не шевелитесь, — повторила медсестра. — Мастер скоро подойдет.

«Мастер?!» — подумала Лориэль. Если Ганнэль взяла за нее, то дело, похоже, либо очень плохо, либо очень шумно.

— Как вы себя чувствуете? — просила медсестра.

— Тошнит немного. Плечо тяжелое. И болит.

— На плечо работает блокиратор. Неприятные ощущение от регенерина. Это нормально. На сканере хорошие данные.

— Сколько я здесь? — прошептала Лориэль.

— Один день вы провели в семнадцатой больнице. Сюда вас доставили позавчера.

— Благодарю.

Ганнэль пришла минут через десять. Спокойна и отлично выглядит, словно с той встречи на М-7 не прошло полтора десятка лет.

— Я думала, вы здесь уже навели свои порядки и разнесли половину больницы.

— Я тоже рада вас видеть, мастер, — ответила Лориэль.

— Как самочувствие?

— Вы сейчас шутите, да?

— Отчего же? Вам повезло настолько, что верится с трудом. Будь выстрел произведен на метр дальше, вам бы разворотило лопатку. Сантиметр выше или в сторону — травма была бы в разы сильнее. А так отделались легко, можно сказать. Ожог, тем не менее, серьезный.

— Прогнозы какие, мастер? Только честно.

— Ранение расцениваю как тяжелое. Летный допуск придется сдавать заново.

— Раз сдавать, тогда не страшно.

— Полагаю, читать вам лекцию, как вести себя в больнице, не стоит?

— Так точно. Буду послушной. Можно просьбу, мастер?

— Слушаю.

— Дочкам позвонить.

— Я сообщила вашим родным и на завод, что угрозы никакой нет. После вечернего осмотра посмотрим по вашему состоянию. Один короткий звонок. Вам сейчас нужен покой.

— Принято.

Лориэль честно исполняла роль послушной пациентки. Она не рассчитывала, что окажется настолько слабой и не сможет даже пересесть в каталку без помощи. Перевязку делали на месте, в палате. К вечеру две медсестры помогли Лориэль привести себя я порядок, чтобы на экране выглядеть не так уж страшно. Усадили на кровати, переодели, чтобы повязка не бросалась в глаза. «Купол» положили на тумбочку рядом. Лориэль набрала домашний номер. Ответили не сразу, и первым на экране появилось личико Орси. Она еще толком не доставала до терминала, поэтому видно ее было по носик. И, похоже, девочка стояла на носочках. Через миг рядом встала Аля.

— Добрых дел, котята! — Лориэль помахала дочкам левой рукой.

— Мама-мама! — запрыгала Орси.

Аля же помахала куда-то в сторону, видимо подзывая старших.

— Мама, мы очень испугались! — Орси даже ушки припустила.

— Все хорошо, котята. Мне чуть-чуть больно, но это не опасно. Не бойтесь, все будет хорошо. И плакать не надо, хорошо?

— Хорошо, — шмыгнула носом Орси, а Аля вдруг прижалась к ней и стала вполоборота.

— Аля, ты там плачешь? — спросила Лориэль.

Девочка повернулась, помотала головой и вытерла слезинку. К экрану подошла матушка, девочки сразу обняли бабушку.

— По новостям показали, — сообщила матушка. — Как ты?

— Не опасно, но больно, — Лориэль улыбнулась. — Все будет хорошо. Постараюсь звонить почаще. Тут врачи очень строгие.

Раненое плечо начало гореть. Блокиратор поставили для лежачего положения, сидеть с ним и тяжело, и неудобно.

— Все, мне пора, — Лориэль постаралась улыбнуться как можно проще и помахала рукой. — Девочки, люблю вас. Слушайтесь бабушку.

— Мы тоже тебя любим! — крикнула Орси.

Аля, с опущенными ушками, просто помахала в ответ. Лориэль чуть наклонилась, с улыбкой еще раз помахала дочкам, и выключила «купол».

Лечь снова на кровать оказалось сложнее. Теперь каждое движение отдавалось в плечо болезненной тяжестью и жжением. Заботливые медсестры помогли улечься, поправили все, спрятали «купол» в стол и подтащили ходунки поближе к кровати, на случай, если Лориэль вздумает прогуляться в уборную.

— Но вы сами не ходите, обязательно вызовите дежурную, — сообщила медсестра в чудном синеньком халате с нашивкой старшей.

— Так точно.

К утру Лориэль почувствовала себя получше, хотя прекрасно понимала, что это все обманчиво. Она сама прошлась в уборную, и поесть смогла более-менее, хотя особого аппетита не было. Плечо ныло, что зубы сводило, но уже терпимо. На процедуры все-таки поехали на каталке. Туда же, в перевязочную, заглянула мастер Ганнэль.

— Прошу вас больше никому не звонить. Домой можно, но больше никому.

— Чего-то случилось? — удивилась Лориэль.

Врач, которая перематывала плечо, бросила тревожный взгляд на своего мастера и вернулась к своему занятию.

— Ваше ранение наделало слишком много шума. Не нужно привлекать к больнице внимание, — сказала Ганнэль.

— Так точно.

Однако тишину нарушили уже на следующий день. Что к ней посетили Лориэль узнала еще на процедурах и ждала кого угодно, только не Юриэль с Фили. Дочь, в халате поверх курсантского мундира, присела рядом на кровать и осторожно обняла. Расстроенно вздохнула и сказала:

— Опять тебя ранили. Сколько помню — самые яркие впечатления, что мама опять в повязках.

— Это семейное от бабушки. Только продолжать традицию не стоит!

Лориэль улыбнулась. Фили пожала плечами:

— Так точно.

— Чего в академии?

Фили раздраженно фыркнула:

— Все равно все узнали, что я твоя дочь. Девчонки все меня теперь боятся, наставницы шугаются, как от огня! Даже старшая курса тишину поймала.

— Ну у вас и выражения, курсант! Что за разговор? Ты же будущий кандар!

— Мам! Все сейчас так разговаривают!

— Ты уже не все, сама сказала. Ты моя дочь, значит будь лучше. Приказ ясен?

— Так точно! — Фили улыбнулась и покачала головой. — Зря рассказала!

— И чего, все наставницы прям боятся?

— Не все. Есть там одна злющая. Даже две. Одна устойчивость материалов читает, вторая по физике гравитационных сред. Эти прям злобные.

— По делу рычат или так?

— По делу. Устмат — вообще муть страшная! Я на лекции слово боюсь пропустить, иначе не пойму потом ничего! А один раз…

Фили принялась радостно рассказывать про учебу и как ей все тяжело дается. А тут еще вынужденное отсутствие на пару дней, наставница по физике назначила контрольную работу лично для нее и Фили трижды пересдавала, пока наставница не сказала, что результат слабенький, но на первый раз прощает, больше никаких прогулов.

— Говорит, рассчитаете неправильно нагрузку на конструкцию, угробите пару миллионов кредитов. Или жизней. Поэтому лучше я вас спишу в пехоту, там вы хотя бы штаны сами надевать научитесь! — обиженно бурчала Фили. — А один раз она девчонку отчислила за то, что та назвала физику скучной!

И Фили принялась рассказывать очередную байку из истории академии. В каждом учебном заведении есть набор своих легенд на разные случаи, и про суровых наставниц, и про залихватских воспитанниц, своими знаниями повергающих в шок даже ученые советы. Везде все одинаково, меняются только имена и названия факультетов. Фили не то болтала, не то хвасталась минут пятнадцать, пока у нее не сработал таймер.

— Ой! Мне пора! — спохватилась она. — Нас курсом в институт конструкций на лекции потащили, мне увольнительную на два часа дали.

— Беги-беги! — Лориэль поцеловала дочь в поставленную щеку. — Успеешь?

— Так точно! — Фили азартно улыбнулась. — Я же на машине!

— Домой позвонить не забудь. Сестрам и бабушке скажи, что была у меня, проведала.

— Слушаюсь!

Юриэль все это время сидела на стульчике возле стенки и не мешала разговору. Как только за Фили закрылась дверь, она пересела поближе.

— Погоди минутку, — сказала Лориэль, с трудом укладываясь на кровати.

— Больно? — сочувственно поинтересовалась Юриэль.

— Еще нет. Пока мазь действует, — Лориэль поморщилась и замерла в положении, когда плечо не стреляло болью. — Самое веселое через полчаса начнется.

Она вздохнула, расслабилась и вытянула ноги. Вся рука немного ныла, если не шевелиться, то терпимо.

— И чего интересного за окнами? — спросила Лориэль.

— Даже не знаю с чего начать, — хмыкнула Юриэль. — Совет отменил все встречи. По новостям только про покушение на тебя и говорят.

— Дома чего? Лезут?

— Староста въезд в город закрыла, якобы у нас ремонт. На посту девчонки из одиннадцатой бригады, шугают всех. Две какие-то шустрилы из новостей пытались прорваться, их пугнули как следуют и пока тишина.

— Хоть так, — Лориэль вздохнула.

— С меня требуют подать в корпус примарил заявлению на покушение.

— Да ты что… — Лориэль чуть не засмеялась и сразу ойкнула, весь бок прострелило.

Она покривилась от боли и поискала новое положение, чтобы стало полегче.

— Я все составила, тебе только подписать.

— Погоди, Юри… Ох, зараза.

— Дежурную позвать?

— Не надо. Это еще пару дней, потом полегче станет.

— Ну, ты ложись удобнее. Я подожду, успеем подписать.

— Не торопись, тут не все так просто с этим покушением. Кстати, нашли кто стрелял?

— Нет, — Юриэль помотала головой. — Через двенадцать минут примарилы нашли все машины, только они уже горели. Место заброшенное, странных теток с оружием и в камуфляже никто не видел.

— О чем-то таком я и думала, — усмехнулась Лориэль. — Ладно, давай сюда заявление. Почитаю пока.

Пришлось все переписывать и дополнять, Юриэль не угадала с порядком событий. Она стерла все и набрала заявление заново со слов Лориэль.

— И куда тебя понесло-то, — Юриэль вздохнула. — Говорили же сколько раз — будь осторожнее.

— Погоди, с этим выстрелом не все так просто. Уж поверь.

— Верю, — равнодушно ответила Юриэль.

С коридора послышались недовольные голоса, еще через минуту дверь приоткрылась. Холодный голос мастера Ганнэль сложно не узнать. Еще через секунду дверь открылась совсем и внутрь, хромая и опираясь на трость, вошла мастер Хирондель. Ганнэль зашла следом и прикрыла за собой дверь.

— Не нужно превращать больницу в поле боя, — уже ледяным голосом сказала Ганнэль.

— Я охрану привела, — Хирондель пожала плечами. — Приказ верховной.

— Десант? — уточнила Лориэль.

— Бери выше.

— Ох, ты…

Хирондель прошла в палату и не без труда присела на свободный стульчик. После короткой паузы Ганнэль оценила ситуацию и недовольно покачала головой.

— Мастер, я постараюсь от них избавиться, — заверила Лориэль.

— Лечение прежде всего.

— Так точно.

Ганнэль вышла из палаты. Пока она не закрыла дверь, Лориэль заметила в коридоре бойца с оружием. Обычная военная форма и обычная с виду девка. Они все с виду обычные. А вот выстрел Лориэль не помнила. Сколько раз в голове прокручивала — не могла даже представить. Похоже, ведьма успела достать оружие и выстрелить в тот момент, когда Лориэль моргнула.

— Как здоровье? — спросила Хирондель.

— Не дождетесь! — усмехнулась Лориэль. — Лечиться долго, но прогноз хороший. Выстрел, как сказала Ганнэль, просто ювелирный.

— Да, она говорила.

Хирондель бросила вопросительный взгляд на Юриэль.

— Она в курсе событий. Почти всех, — пояснила Лориэль.

— Хорошо, — мастер кивнула и села, опершись на трость двумя руками. — Заявление подаете?

— Да вы погодите, мастер.

— Это еще почему?

— В меня стреляла ведьма.

Хирондель вмиг помрачнела, задумчиво подняла голову и уставилась на Лориэль.

— Вы думаете о том же, о чем и я, мастер?

— Это шанс, Лори. Очень хороший шанс. Второго может и не представиться.

— Согласна.

— Выдержишь встречу с репортерами?

— Если Ганнэль разрешит. Я с ней спорить не решусь.

— У меня есть несколько запросов на интервью, — вмешалась Юриэль. — Можно все оформить официально.

— Добро, — Хирондель кивнула. — Надо только подготовиться как следует. И без чудес. Лори, сама-то выдержишь?

— Постараюсь. Надо время после процедур выбрать, тогда немного легче.

— Уважаемая Юриэль, попробуйте договориться о каком-нибудь зале для встречи. Через день или два, — попросила Хирондель.

— Конечно, мастер.

Когда остались вдвоем, Хирондель потерла лицо и сказала вдруг:

— Кто хоть за всем стоит, догадываешься?

— Как говорит одна наша общая знакомая — в душе…

— Прекрати! — фыркнула мастер. — В последнее время она вообще за речью не следит. Со стрессом так борется.

— Я ее понимаю. А кто за всем стоит… Теперь и не знаю. Не хотели убивать, это я понимаю, и зачем стреляли — не понимаю.

— Вот и я не совсем понимаю, зачем, — согласилась Хирондель. — Верховная пришла в себя, только состояние еще тяжелое. К ней никого не пускают, слаба очень.

— И какие прогнозы?

— Я ее очень хорошо знаю, Лори. Она чем-то на тебя похожа, тоже идет к цели не жалея себя. Если очнулась — значит выкарабкается. Ганнэль обещает недели две. Сейчас все идет к тому, что хозяйки перетопчут это сборище помощниц. Где тихо, где громко. Да и с хозяйками не все так ясно. Судя по слухам, Шилезра вдрызг разругалась с Эрмискарой. Прям совсем.

— А это уже интересно. Что, пиная других, вышли на себя?

— Как там наша подруга говорит? — усмехнулась Хирондель. — Да, Симарру вернули на завод. Она каким-то чудом сразу получила имперский наряд на безопасность. Считай, теперь тоже неприкосновенная для Галаданы. Условно, конечно, но тем не менее. И что за странная проверяющая в академии?

— Тетка как тетка, — Лориэль посмотрела в глаза мастеру и добавила: — Не могу ничего сказать. Кстати, Низери так и не нашли?

— Нет, не нашли, — вздохнула Хирондель. — Я кое-какие документы видела, Лори. В общем, несколько мы поторопились на ее собак спустить. Флот, по сути, она сохранила, пока другие его добить пытались. И все военные заводы у нас по факту не просто работают, а в среднем втрое нарастили мощность. Такие-вот дела. Ладно, это успеется. Что думаешь на конференции говорить?

— Расскажу все как было, там пусть сами думают.

— Приукрась все немного. Да, неплохо, если бы тебе стало вдруг нехорошо перед камерами. Хотя бы для вида.

— Вот с этим точно никаких проблем не будет.

— Постарайся хотя бы не помереть до конца встречи.

— А потом можно?

— Нет, сначала дело. Рассказывай, что там не так с этим покушением.

Встречу устроили через два дня как раз после утренних процедур. Хотя все были против, но в больницу поступили звонки откуда только можно. По планете понеслись слухи, что Лориэль скончалась, причем очень хитро понеслись, вроде как с разных источников, причем узнала это сама Лориэль, когда разговаривала с домашними.

— Во! Опять ты у кого-то там померла! — фыркнула матушка. — Что за бестолочей набрали…

Орси захихикала весело и вцепилась в молчаливую Альку. В больнице же Ганнэль открыто высказалась, что это все бред и риск слишком большой.

— Плазменный ожог очень сложная рана. Вы зря рискуете, — сказала она.

— Одно ваше слово и я все отменю.

— Медицина все политики, мастер Лориэль. Я ничего не буду выбирать, это ваше решение. Вы готовы рискнуть вашей летной службой?

Самое страшное что с ней могло случиться, это остаться без полетов. Повеяло каким-то холодком, даже внутри что-то неприятно сдавило, но Лориэль справилась.

— Страшно, но надо, мастер.

— Решайте сами, — сказала Ганнэль. — Блокиратор придется снять в этот раз. У вас будет не так много времени.

— Я понимаю. Благодарю.

И вот, минута в минуту, одетая в больничную пижаму, с подвязанной рукой, в мягкой больничной накидке, Лориэль вышла в большом зале перед десятками камер и по меньшей мере полусотней разных журналисток. Впереди всех Веритаэль, кто бы сомневался. Похоже, она всем и верховодила, потому что никто не стал сразу выкрикивать вопросы, а терпеливо ждали.

Лориэль села напротив них и неудачно повела плечом. Вот уж где притворяться не надо было, в глазах все потемнело, болью обдало до тошноты. Хорошо не успела позавтракать, могло бы и вывернуть при всех. Два бойца охраны и медсестра кинулись к ней помочь.

— Виновата, — Лориэль жестом показала, что с ней все хорошо. — Неудачно плечом дернула. Опасности для здоровья нет, но боль сильная. Минутку.

Она села ровнее и распрямила спину и плечи, насколько это позволяли повязки.

— Как видите… — начала Лориэль, — Слухи о моей смерти немного преувеличены.

Раздались веселые смешки.

— Задавайте вопросы. Только прошу учесть, что здоровье у меня не очень. Ранение хоть и не опасное, но очень болезненное.

Веритаэль подняла руку:

— У вас есть предположение, кто именно стоит за покушением?

— Я бы не назвала это именно покушением.

— А чем-же тогда?! В вас же стреляли на улице! — раздался чей-то голос. Кто-то шустрая влезла вне очереди, все недоуменно оглядывались.

— Голос знакомый, — сказала Лориэль. — Ну-ка, выйди на свет!

Надоедливая девица с приметной внешностью, именно она задавала дурацкие бесконечные вопросы после суда над внучкой Шаи.

— А! Узнаю! — улыбнулась Лориэль. — Знакомая личность. И нет, все-таки это было не покушение.

— А что же тогда?! — удивилась девица.

Лориэль не очень уверенно повела здоровым плечом и ответила:

— Меня запугивают.

— Простите, мастер… Но кто запугивает?! — еще больше удивилась девица.

— Точно не могу сказать.

— Тогда почему вы так решили?

Лориэль бросила мимолетный взгляд на Веритаэль. Та незаметно кивнула.

— Я боевой пилот, если вы помните, — заговорила Лориэль. — Мне случалось бывать подолгу и на передовой. Наши боевые девчонки объяснили мне, что как в кино — на вскидку и в голову в настоящем бою никогда не попадешь. Сердце тоже не самая большая цель, чтобы наверняка поразить. Самое надежное — в центр груди, в основное сплетение. Даже если не мгновенная смерть, то очень тяжелое ранение и, скорее всего, оно-то и будет смертельным. Чтобы чуть помучиться перед смертью — живот или печень. Как видите, способов кого-то убить очень много. Мне стреляли в правое плечо. На левом у меня нейропротез.

Лориэль подняла руку и показала всем темную сталь протеза на левой кисти.

— Часть протеза крепится и на лопатке. Ранение в левую руку, скорее всего, меня парализует или убьет. Осталось только правое плечо. Больно, сложно, но не опасно. Впрочем, стрелявшая точно знала, чего делает.

— То есть, вы узнали нападавшую? — воодушевилась репортерша.

— Не совсем.

— Но вы сказали, что она свое дело знает.

— Верно.

— Тогда я вас не понимаю, мастер. При всем уважении. Поясните, прошу вас.

— Нападавшие, если вы видели запись, были в масках и камуфляже. Лиц я не видела, только глаза. И с полной уверенностью могу сказать, что в меня стреляла ведьма.

В зале как будто упала стена: раздался какой-то странный дружный охающий звук и повисла тишина. Даже стало слышно, как тихо шуршит под потолком кондиционер.

— Как видите… — Лориэль нарушила тишину и кивнула на свою охрану: — Ко мне приставили сопровождение. Из той же категории. Видимо, чтобы в этот раз не промахнуться.

Ведьмы не ожидали этой реакции и ничего не делали. Они бы легко решили вопрос как-нибудь, например быстро и тихо увели Лориэль, но миг был утерян, с десяток камер взяли их на прицел.

— Прощу прощения, мастер… — тихо произнесла потухшая репортерша, бросая взгляды на двух бойцов с оружием. — Вы уверены, что это было ведьма?

— К сожалению, уверена.

— А с какой целью вас приставили к мастеру Лориэль?! — выкрикнула перевозбужденная девица в странном костюмчике с ярко белыми сапожками.

Вся толпа репортеров не сговариваясь повернулась и двинулась медленно к ведьмам, а Лориэль подала знак медсестрам. То, как ее уводят под руки, скорчившуюся от боли, снимали только Веритаэль и эта самая любопытная девица. Дурно Лориэль стало уже в лифте, в палате пришлось потерпеть, пока ставили блокиратор. Вызвали даже врача, но та ничего нового не сказала. Лориэль отказалась от сильного обезболивающего и попросила:

— Придумайте чего-нибудь, чтобы ко мне никого не пускали пару дней. Отлежусь хоть.