Будь это гражданский примадан Лориэль могла бы подать какой-нибудь рапорт и отделаться от нужных допросов, отлежаться в больнице или вообще обжаловать арест, но военные протоколы куда строже и проще. Не по всем статьям даже правозащитница положена. На первом допросе Лориэль вообще мечтала только об одном — не грохнуться в обморок от слабости.

— У вас есть жалобы? — с широченной улыбкой спрашивала незнакомая примарила высокого звания.

Хотелось послать ее подальше или язвительно подшутить, сказать, например, о дурном обществе рядом. Лориэль передумала. Ей показалось, что важнее всего вести себя спокойно, скромно и уверенно. И улыбаться почаще. Это, говорят, бесит.

Под конец допроса подсунули непонятные бумаги.

— Это чего? — удивилась Лориэль.

— Ваше согласие на проведение обысков у вас дома и в рабочем кабинете, — сказала юная дознавательница и быстро стрельнула глазками из стороны в сторону, намекая, что идея вовсе не ее.

— Чего? — Лориэль уставилась на старшую и решительно отодвинула от себя бумаги. — Домой не лезть, хвосты оторву. Вы там ничего не найдете, только малышню перепугаете.

— Это стандартные процедуры, — сказала старшая.

— Получайте ваши стандартные разрешения, допуски и проверяйте. Я подписывала особую форму допуска и прекрасно понимаю, что там значится за каждым пунктом. Получайте такой же допуск и вперед. Не я эти порядки придумала.

— С чего вы взяли, что у нас нет допуска? Ваше согласие — формальность.

— А с каких пор военным уставом разрешено врать? Где я могу подать жалобу в оперативную службу? Вы меня обманом склоняете к нарушению протоколов доступа к информации особой важности и имперским секретам.

— По результатам нашей беседы вы подпишите форму о неразглашении нашей беседы.

— Да вы что? С чего вы взяли, что подпишу? — Лориэль усмехнулась в лицо старшей. — Или что, как у вас принято позовете пару крепких милитангов и они мне ребра переломают? Вашим фирменным способом — ногами?

— В нашем ведомстве подобное не практикуется.

— Уверены? А то я много разных записей видела. Наверное, весело бить старших по званию и возрасту, да? Или вы думаете, у флота нет видеозаписей с ваших комнат допроса? — Лориэль фыркнула. — Так что не смейте врать. Мне скрывать от Империи нечего. Еще раз попробуете соврать — придется звать милитангов, иначе мой запрос уйдет куда надо. Запрос мастера. Меня же еще не лишили этого статуса, верно?

— Мастер, вы сейчас находитесь под следствием, — напомнила старшая.

— По протоколу у вас осталось три дня, чтобы предъявить мне обвинение.

— Мы это отлично знаем.

— Тогда давайте без ваших хитрых выебонов? Надоело. Все обвинения из хвоста высосаны. Я это знаю, вы это знаете, моя правозащитница это знает. И вся Галадана знает, потому что я защищала свою планету. Так что рекомендую хорошенько подумать оставшиеся три дня.

— Вы слишком уверены в своей безнаказанности, — старшая гневно сверкнула глазами.

— Я себе прекрасно отдаю отчет в том, что я сделала и ради чего. Лично вы сами можете сказать тоже самое, что сейчас, здесь, прекрасно понимаете все риски и чем это лично для вас может выйти?

— Прекрасно понимаю, мастер.

— Тогда прекратите мне врать и задавайте ваши вопросы. Никакие признания я подписывать не собираюсь, а что со мной невозможно договориться против воли — наверняка отмечено в моей нулевой подложке к моему делу. Читали особую характеристику? Придется постараться.

— Не беспокойтесь, мастер, — старшая хищно улыбнулась. — Мы сможем вас удивить.

Ничего у них не вышло, уже через двое суток Лориэль сидела на допросе рядом со своей защитницей. Та вполне обосновано разнесла все обвинения, нашла кучу проблем в составленном деле и добилась права присутствовать на допросах. Обвинение тоже поторопились предъявить. На целую неделю завертелась переписка с протестами, пересмотрами, корректировками и уточнениями, пока служба примарил не выставила окончательный вариант предписания с обвинениями по одной статье — неправомерное использование военной техники. Статья очень спорная, под нее что угодно можно подвести, но и куда проще защищаться. И хотя возможное наказание могло оказаться крайне суровым, защитница торжествовала.

— Предписание окончательное, они могут его пересмотреть только один раз, причем все уточнения пойдут дополнительной статьей, а не основной, — говорила она. — Предъявить что-то более серьезное они вряд ли смогут. Правда теперь у них есть тридцать дней, и еще два дополнительных срока для переноса, чтобы подготовить и передать документы в суд.

— То есть мне торчать тут два месяца? — перспектива Лориэль не сильно радовала.

— Я кое-что придумала. Если отменить предписание, то все их дело полностью развалится. Терпение.

А через неделю перед очередным допросом Лориэль вдруг узнала, что ее защитница оказалась с серьезной травмой в больнице. В столице возле Дома Суда неизвестная ударила ее по голове стальным прутом и скрылась. Старшие примарилы делали вид, что сожалеют.

— Мы можем предоставить вам другую защитницу, — сказали они.

— Можно перенести все сроки по делу на какое-то время?

— Десять дней, — сказала юная дознавательница и вот она-то сочувствовала полностью. — Но это единственный срок. Увы, боюсь, за это время ваша защитница не поправится. Ранение серьезное.

— Давайте перенесем, — согласилась Лориэль и посмотрела на старших. — Я вам этого не прощу Это ваших рук дело. И вашим хозяйкам передайте — одним врагом у них стало больше.

Лориэль выглядела настолько сурово и страшно, что у бывалых примарил с конкретным приказом разобраться и наказать вдруг что-то где-то кольнуло. Ходили упорные слухи, что флот крайне недоволен силовыми службами, а вылететь из окна и получить армейским берцем по ребрам никому не хотелось. Лориэль тоже знала, что флот наседает на примарил с требованием ускорить дела кандаров и когтей и очень прозрачно намекали, что решение это должно быть строго оправдательным.

Примарилы испугались этих слов, тем более что случилось страшное — на очередном медосмотре одна шумная медсестра принялась оскорблять очередную узницу. Все бы ничего, только у кандара четыре ордена Доблести и пять серьезных ранений. Примадан зашумел так, что вызвали дополнительные вооруженные наряды, так боялись, что десант с пехотой вырвутся из камер. За сутки кое-как всех успокоили, старший инспектор службы лично обещала во всем разобраться. В тот же вечер медсестра неудачно упала с лестницы через перила, сломав обе руки, пару ребер и челюсть, в довесок получила тяжелейшее сотрясение. Удивительное дело, но в медицинском боксе на полторы минуты отключились камеры, однако проверка показала, что никто из больных своих мест не покидал. Инспектор только пожала плечами и приказала перевести медсестру после выздоровления куда подальше. Примадан праздновал маленькую победу.

Самим примарилам и дознавательницам стало не до шуток, даже всерьез подумывали отсадить Лориэль в одиночную камеру, на что дежурные отряды сказали:

— Да идите вы все в жопу! Мастера убьют — мы потом не отмоемся! Вон, по новостям про ее защитницу уже говорят, что убили… Хоть увольняйте! Мы в эти смены не выйдем!

Кто напал на защитницу не знали, но так случилось, что по новостям на разных каналах и по сети пошли короткие ролики, где кто-то в темноте и маске измененным голосом рассказывала, что и самой Лориэль грозит опасность, и всем, кто ее пытается защитить. И самое главное, что требуют от правовой системы вовсе не справедливости, а чтобы обязательно наказали. Галадана не поняла ничего и начала по привычке шуметь. Местных примарил спасало то, что никто не знал, где содержат мастера Лориэль, а шум начал расти. Ролики появлялись все чаще, теперь уже рассказывали разные истории про Лориэль, про ее службу, о ее подвигах. В умах простых теток не помещалась мысль, что мастер могла чем-то навредить родной планете. Дошло до того, что устроили общественные слушания, где командующая Аранга принимала доклад от службы военных примарил. Когда дело дошло до статьи обвинения, командующая в прямом эфире на всю Галадану воскликнула:

— Вы ебнулись?!

Конечно же приказали разобраться во всем подробно и без дуростей. Для Галаданы было очевидно, что справедливость есть, для самой же Лориэль ничего не изменилось. Просто благодаря ей на неделю всю планету отвлекли от шумных событий в Совете, где страсти кипели похлеще лавы в жерле буйного вулкана.

В роли защитницы теперь выступала Юриэль, у которой нашлось нужное образование и не простое, а имперское. А еще и доступ ко всем процедурам и документам по делу Лориэль. Так уж сложилось, чтобы совет, флот и прочие заинтересованные с великой радостью подписали все допуски, лишь бы Галадана хоть чуть-чуть притихла. И явилась на встречу Юриэль в одеждах имперского совета науки.

— По результатам первой встречи придется сделать официальный доклад, — как бы невзначай сказала Юриэль на допросе. — Общественность требует.

Примарилы засопели. Они уже проклинали все и вся. Им теперь доставалось со всех сторон, и от тех, кто мечтал осудить Лориэль, и тем, кто ее хотел оправдать. И еще больше от тех, кому просто был нужен шум. Начальство шума не терпело, а когда вдруг стало известно Галадане где содержат мастера Лориэль, сразу возникли какие-то протестующие, защитницы, проверяющие и советчицы. Особенно бесновались мелкие девчонки с плакатами «Нет войне!». Эти бесили и охрану примадана, и собравшихся в поддержку мастера.

В камере Лориэль сидела за столом и очень аккуратно покрывала царапину на протезе особым составом. Осматривать повреждения примчалась лично Серенга. Верхний слой протеза очень прочный, но профессор высказала все что думает. Местные врачи только ушами шевелили и согласились по особому допуску выдать разрешение на нанидную мазь. Все понимали, что профессор перестраховывается. За неделю «шрам» на протезе стал заметно меньше, наниды работали исправно, только медленно.

Старшая десантница села напротив и какое-то время понаблюдала за Лориэль.

— Вы так за этой штукой ухаживаете, словно она дороже вас стоит, — заметила десантница.

— Это чуть-чуть больше, чем просто железка.

— Вот как?

Лориэль закрыла тюбик и отложила кисточку в сторону. Подняла руку и посмотрела на свет как лег слой мази. Очень даже хорошо и ровно вышло.

— Благодарю протезу я снова могу летать, — сказала Лориэль. — Это не просто железка, это мечта.

— Понимаю, — сказала старшая. — Нашим девкам руки-ноги возвращают, да такие, что бегать могут или дочек тискать. Многого стоит.

— Это точно… Многого, — вздохнула Лориэль.

Дела у десантниц шли все хуже и хуже. Примарилы хоть и осторожничали, но очень уж им надо было сохранить лицо перед Галаданой. Все шло к тому, что почти все получат серьезные наказания, тут за праздник казалось простое увольнение со службы. Пехотным доставалось поменьше, строгий выговор старшим за нарушение порядка, милитангам тоже по мелочи. Вот на пехоту жалобы отзывали, но под их присмотром никто с лестниц не падал и не вылетал из окон. Десант с каждым днем ходил все более хмурыми, им уже и сроки слушаний в суде назначили.

— И чего делать с вашей справедливостью, мастер? — фыркнула как-то беленькая.

— Я вас встречу в день, когда выпустят. Всех, — сказала Лориэль.

— Ну конечно! — вяло усмехнулась белая десантница. — Вы лучше расскажите, чего там у вас случилось со спасательной операцией? Девки говорят, начальство сильно не хочет про нее вспоминать. Опять все плохо?

— Да нет, отработали как надо. Спасатели молодцы.

— Опять ваша скромность, — беленькая усмехнулась. — Когда плохо, вы, наверное, сразу в нос, а тут все около, да мимо.

— Мое дело в кабине сидеть. Самую сложную работу сделали спасатели и медики. А до них те, кто остановил взрыв гравитационных ядер. Никто не выжил. Как вы там говорите — прыжок в один конец? Моя подруга погибла. Доставила группу через обломки, а уйти уже не смогла. Врачи сказали, у нее целых костей не осталось, такой сильный удар был. А техники со спасателями остановили реактор и сели умирать без кислорода. После этого мне просто стыдно хоть чем-то хвастаться. Одно могу сказать точно — новая методика работает. Машин мало — это основная проблема.

Старшая с широченной улыбкой посмотрела на беленькую:

— Чего, нарвалась на лекцию?

— Так все по делу! — беленькая пожала плечами. — Только не будь «ласточек», ничего бы у спасателей и врачей не вышло. Опять бы нашли только «чудом выживших», остальным ордена посмертно.

Беленькая как-то печально фыркнула, словно вспомнила о чем-то печальном, и снова пристала к Лориэль:

— Так сколько спасли-то, мастер? Или секрет.

— Три с половиной тысячи. Остальное уже от медицины зависит.

— Сколько?! — воскликнули все.

Кое-кто из услышавших даже приподнялись. Обычно потери в космических боях были просто огромными, процент выживших стремился к нулю. Среди собравшихся были и те, у кого-то кто-то из родных или подруг вот так и погиб в космосе не дождавшись помощи. Для десанта вопрос актуальный, кто как не они путешествует в брюхах стальных гигантов больше остальных. Лориэль просто засыпали вопросами про новые машины, новые методики, вообще про все. Некоторые даже рискнули представить себе, что это такое, полет в поле обломков, когда вокруг летают тысячи железяк разных размеров и прочего мусора. Нервно похихикали. Лориэль даже объяснила, что значит притормозить вращающийся обломок конструкции дронами и насколько это сложная задача.

Очень быстро вспомнили про нехватку «ласточек» и занялись расчетами уже ближе к делу.

— Мне в отряд только четыре борта надо! — качала головой беленькая десантница.

— Хвост не облезет?! — шутили остальные.

— Отряд семьдесят наглых морд! Плюс броня! А если всех на броню сажать, то это уже семь-восемь бортов надо! Чтобы разом в бой пойти! — мечтала десантница.

— Полный отряд? — удивилась Лориэль. — А ты не слишком молода?

Беленькая фыркнула, а остальные десантницы загоготали. Старшая по-свойски похлопала Лориэль по плечу:

— Наша снежинка тот еще комочек злости! Ее дважды…

— Вот не надо! — фыркнула белая.

— … дважды к Железному костру представляли, — старшая заулыбалась. — Один раз оперативнице старшей челюсть свернула, другой раз одну дуру из штаба за хвост по ангару протащила. И все, похерили награды!

— А не жалко! С радостью бы повторила! — фыркнула белая под общий смех. — У мастера, между прочим, Орден Свободы!

Тут уже голоса разделились, кто-то про высокую награду знал, кто-то сильно удивился. Еще больше все удивились, когда Лориэль вкратце рассказала, почему наград у нее теперь нет. Многие промолчали. Они бы тоже поступили как Лориэль и не стали бы выпрашивать звания и награда обратно. Остальные сказали, что ради дочерей или внучек могли бы согнуть колени, все-таки это их награды и нашивки, честно заработанные потом и кровью. Все поддержали, тоже верно, но дальше обсуждать не стали и вернулись к подсчету «ласточек». Лориэль целую лекцию прочитала какие новые типы машин уже есть и что планируется. Ровно тоже самое, что она часто рассказывала курсантам в академии.

Веселое обсуждение продолжили под чаек и закуски, пока в камеру не вернулись с допроса два пехотных кандара. Их позвали за стол, они сразу сунулись в тесный круг поближе к Лориэль.

— Чего вам светит? — осведомились десантницы.

— Ей замечание, мне строгач. Да это сейчас неважно.

Кандары переглянулись и одна из них шепотком под стихшие голоса поведала:

— У меня тут дочка соседки служит. Постовая дежурная. Говорит, вчера велели освободить одиночную камеру в блоке особого контроля. И судя по разговорам — для вас, мастер.

Кто-то присвистнул. Кто-то хмыкнул. Многие просто озабоченно промолчали.

— Ну… — Лориэль коготком почесала переносицу. — Не удивлена.

— Это они вас прижмут сейчас, а потом начнут условия двигать, — сказала старшая десантница.

— Прекрасно это понимаю.

— Чего делать думаете, мастер?

— Понятия не имею.

— Я, кажется, знаю, чего они хотят… — беленькая красотка поморщилась. — Есть одно странное условие в кодексе мастеров…

— Чего? Откуда знаешь? — спросила старшая.

— Так у моей третьей прабабки наставницей на службе мастер была. Бабка больше историей занималась, куча разного осталось после нее. В том числе и записки по кодексу мастеров. Читать-то мне особо нечего было в детстве.

— Ну и чего там… — старшая приготовилась слушать.

Лориэль повели на незапланированную встречу на следующий день утром. Она не сильно удивилась, когда в зале допросов за столом оказалась старший инспектор Саргисса.

— Как неожиданно! Неужели оперативная служба снизошла до моей скромной персоны? Прошу прощения, что отвлекаю вас от важных государственных дел, — Лориэль села на свое место.

— У вас хорошее настроение.

— Ни разу. Хорошее оно было месяца два назад, а сейчас стадия сдерживания гнева. Ну, тетушка, слушаю вас. Вы же не ради моего настроения прибыли. Здоровье хорошо, выздоравливаю, это не переживайте, можете не спрашивать.

— Речь о вашей дальнейшей судьбе, мастер.

— А чего с ней не ясного? — Лориэль пожала плечами. — Большой срок вы мне дать побоитесь, кишка тонка, а годика так три-четыре впаяете. Вполне себе честно. Меня полностью устраивает.

Она посмотрела в глаза старой оперативнице и почти чеканя слова, добавила:

— Ни с кем, ни о чем я договариваться не собираюсь. Не купите. В очередной раз.

— Дело не в условиях…

— Полный иммунитет. Экипажам. Всем без исключения. Судьбу Триста второго решает старшая отряда. У нее тоже иммунитет. Не обсуждается. Та сука, которая отдала приказ захватить моих детей — мне нужно ее имя. Все отъебутся от завода. Отъебутся от академии. Совсем. Мое полное оправдание. И особый допуск к полетам на любых видах кораблей, в любое время, в любое место.

— Боюсь, ни одно из этих условий выполнить невозможно.

— Вы не поняли, тетушка, — Лориэль миленько улыбнулась. — Это всего одно условие. И другие варианты я обсуждать не намерена.

— Заключение — не самое приятное время жизни.

— Я лучше сдохну мастером, чем прослыву шлюхой.

— Мастер…

— Вот скажите мне, тетушка… — прервала ее Лориэль. — Ведь по вашей службе, или, допустим, у примарил, старший состав не берется из воздуха, верно? Всегда в запасе где-то есть толковая девка, или парочка, чтобы найти достойную замену. Оперативный кадровый резерв. Так?

— Все верно. К чему вы клоните?

— А то, тетушка, что вы все знали. И когда забивали нашего техника, и когда калечили мою сестренку Асансилару, и когда десантниц убивали, — Лориэль посмотрела на стены вокруг. — Быть может, прямо вот здесь и убивали. И лично вы тоже это все знали. Следующая матриарх-примара или командующая оперативной службой будет из таких как вы, которые все знали. Только ничего не делали по каким-то своим мотивам. Каким — да мне уже плевать, если честно.

— Вы преувеличиваете возможности нашей службы, — ответила инспектор невозмутимо.

— Ценю вашу выдержку, — Лориэль кивнула. — Думаю, наш с вами разговор не имеет смысла. Вы пришли меня покупать, а я передумала продаваться. Хотя можете позвать парочку милитангов, как это у вас принято, они мне тут объяснят, что я должна ползать от ужаса при виде старшего инспектора. Наверняка я даже мявкнуть не успею, девочки-то подготовленные будут, да? И камеру сразу одиночную, подальше от всех, чтобы стонов и воплей никто не слышал. Браво. Блестящий план.

— Мастер, вам везде мерещатся заговоры.

— Так и есть. Ваши девки пока из окон летели — много чего рассказать успели. С тех пор даже спать перестала, — Лориэль посмотрела на тетушку. — Я не полезу в это болото из говна ради верховной. Мне плевать на ее мотивы. Слишком много крови. И ваши безупречные ведьмы один раз точно обосрались. Теперь никто их не боится, верно? И поэтому вы чужими лапками обрабатываете все подразделения с боевым опытом. Здоровья пожелайте верховной. А наш разговор окончен.

Лориэль встала. Саргисса жестом остановила ее и указала на стул.

— Мы не закончили.

— Бить будете? — спросила Лориэль.

— Если понадобится — из этого здания никто не выйдет. Сядьте на место.

— Вы неправильно выразились, тетушка, — Лориэль оперлась на стол и наклонилась к инспектору. — Надо было кричать «К ноге!». Да только не выйдет. Что вы там мне говорили про самое печальное в работе? Так вот я разочаровалась. В вас, в вашей службе, в примарилах, в матриархах, в богатых тетках, с которыми верховная грызется, в самой верховной. Остался только суд. Но, думаю, ничего нового я не узнаю. Вы уже нашли авторитетную тетушку, чтобы прям без пятнышка как солнышко в полдень. И вот она-то мне чего-нибудь честно и впаяет. Ну так, не сурово, чтобы планета заткнулась, мол не все так страшно, и чтобы я почувствовала наказание. Запугивать начнете? Чем? Мои экипажи пересажаете? Да, больно будет, знаю. Дочерей отберете в приют? Думаю, вы и это устроите. А, да! Девочки! Конечно же! Вы моих дочерей кому продадите? Мелькийцам на опыты или в бордели торговой федерации? А! Орси, солнышко мое, ведьмочка. Мелькийцам, значит. Миллион точно дадут. Или три.

Лориэль неожиданно для себя шарахнула кулаком по столу так, что даже Саргисса вздрогнула.

— Это же дети! Вашу мать! — заорала Лориэль. — У вас блядей в мундирах совсем совести нет?! Вы же про все знали и нихера не делали!

Двери распахнулись и внутрь влетело несколько бойцов. Саргисса сразу остановила их жестом и велела выйти.

— Вашу мать… — выдохнула Лориэль. — Маленькие девочки… А вы просто циферки на бумажках записывали. Вашу мать, старший инспектор… Катитесь вы все в Бездну.

— Повторяю, мастер — вы недооцениваете сложность ситуации.

— Ставки растут, да? — Лориэль усмехнулась. — Мое предложение вы слышали.

Лориэль хлопнула себя по лбу от жуткой догадки:

— Вашу мать, тетушка! — Лориэль нервно хохотнула. — Какая же я дура… Только сообразила. А ведьмы, получается, тоже обо всем знали? И про теневой флот, и про торговлю малышками? Когда прилетела Тройка — они сразу поняли, чего надо делать! Ва-а-ашу мать, инспектор! Защитницы, блядь, Сильвании!

Лориэль беспомощно плюхнулась на стул и закрыла глаза руками.

— Вашу мать… — прошептала она.

— Поговорим в следующий раз. Вы, кажется, сейчас не в лучшей форме, — Саргисса встала.

— Не приходите больше. Совсем, — Лориэль опустила руки. — Или придется меня приковать к стулу сразу.

— Все ограничения по мере оперативной необходимости.

Лориэль потряхивало, когда в комнату вошли две незнакомых примарилы.

— Руки вперед! — приказали они.

Лориэль подчинилась. Надели наручники, словно она настоящая преступница, и повели в другой коридор. Над массивными дверями с кучей замков красовалась надпись «Блок особого содержания». Тот же мятный запах, те же цвета и тот же свет, только очень тихо. На полу какое-то покрытие, совершенно не слышно шагов. Новая камера не так чтобы тесная, есть даже свое отхожее место и раковина.

— А жить можно, — сказала Лориэль, окинув взглядом комнату.

— Не разговаривать! Обращаться только по крайней нужде! — предупредила примарила.

— А то что? Бить будете?

— Воспитывать, — невозмутимо сказала примарила.

Лориэль улыбнулась и вдруг стала серьезной. Она пошла вперед на примарилу, обронив всего лишь одно слово:

— Начинайте…

— Мастер! Стоять! У меня приказ! — примарила выставила руку и потянулась за шокером.

Вторая сразу встала с боку.

— Шокера будет мало, — сказала Лориэль. — В следующий раз придется стрелять.

— А я выстрелю, — спокойно сказала примарила. — Это мой долг.

— И этих блядей мы защищали… — Лориэль протянула руки. — Снимайте ваши железки. Зря я послушала мастера Тиранэль, не надо было десант останавливать.

— Не понимаю, о чем вы. Вернитесь в камеру. Закроем дверь. Руки выставить через смотровое окно, снимем наручники. Второго предупреждения не будет.

В камере Лориэль улеглась на лежак. Ее уже не трясло. Нашлось внутри себя что-то холодное, уперлось колом в глотку, аж дышать трудно. Теперь все встало на свои места. Вообще все. Нет никаких тайн, просто никто не хотел мира на Галадане, все нужна кровь и свернутые шеи. Значит, никого ничто уже не остановит. Нет битвы страшнее грызни за власть, драки без границ и без конца. Занявшие трон продолжают бойню, иначе на троне окажется новый хвост. В такой резне сломают кого угодно, не остановятся. Юри была права, механизм раздела Галаданы запущен, его уже не остановить. Надо подождать, когда шестеренки прокрутятся и столкнуться, тогда будет хоть какой-то шанс повлиять на события, а пока надо просто выжить. Но просто так сдаться — никто не поверит.

Лориэль пролежала долго, пока не открылось смотровое окно. Что-то зашуршало и незнакомый голос сказал:

— Ужин.

— Наелась, — ответила Лориэль.

Через пять секунд смотровое окно с шумом закрылось. Ужин закончен.

Через час снова открылась смотровая щель. Раздалась команда:

— Приготовиться к вечернему осмотру! Встать в центре комнаты на желтый круг!

Лориэль даже не пошевелилась. Команду повторили, она никак не отреагировала. Смотровая щель закрылась, что-то глухо щелкнуло у двери. Через секунду в комнате раздался жуткий звук. Лориэль скинуло на пол, она долго не могла прийти в себя, все органы чувств отказали, камера крутилась перед глазами, руки не слушались, глаза и уши болели. Она даже не понимала, дышит ли и где находится. Когда Лориэль немного пришла в себя перед ней на корточках сидела та суровая примарила.

— Зря вы так, мастер. Дело у меня такое. Тут порой такие суки сидят, что самой жить не хочется. Учили меня хребты ломать, понимаете? И ломаю. А вы зря себя так ведете. Вам это чести не делает. На спину падайте, чуть легче будет.

Лориэль перевернулась и тяжело дыша уставилась на примарилу.

— И чего с вами делать? — просила та. — У нас и без мордобоя способов воспитания хватает.

— А не поздно меня воспитывать? — прошептала Лориэль.

— Чего это? У нас и матриархи рыдают как маленькие. И в штанишки писаются.

— А мастера?

— Пока не доводилось, не знаю, это да, — согласилась примарила. — Хотя мы все из тех же мяса, крови и шкуры. Ничего нового. Верите?

— Верю. Только как-то плевать. Ты хоть знаешь почему я здесь?

— Не положено. Не мое дело, мастер! — примарила вздохнула. — Ну так чего, хорошо себя вести будем, или я еще раз нашу пищалку включу? Хорошая штука. Камера изолирована, звуковой удар никто не слышит, а клиентка в конвульсиях бьется с минуту, а потом никаких сил сопротивляться нет, хоть на ремешки режь.

— Да как-то уже все равно, — выдохнула Лориэль. — Убьют меня. Что так, что эдак.

— Не в мою смену, — сказала примарила. — Ну так чего делать будем, мастер? Раз на третий-четвертый от звукового удара еще и блевать начинают. Охота вам в карцере потом в этой блевотине сидеть? Вы не переживайте, тут все первое время геройских баб из себя строят. Два-три дня и все встанет на свое место, только оно вам надо? Мне-то приказали построже быть, только не вижу смысла. Вы же умная женщина. Если скажите надо ломать — буду ломать. Работа у меня такая.

— Ценю за честность.

— При команде «Вечерний осмотр» встать в центр желтого круга. Вон он, нарисован, — примарила кивнула чуть в сторону. — И дальше выполнять команды. Отвечать после заданного вопроса. Через пять минут медицина вернется, будьте добры подчиниться.

Примарила поднялась и неспешно вышла из камеры. Тяжелая дверь закрылась. Лориэль с трудом подтянулась к лежаку и забралась на него. Отдышалась. Когда открылась смотровая щель и раздалась команда, Лориэль послушно встала в центр круга. По команде повернулась несколько раз, чтобы ее осмотрели, ответила никак нет, когда спросила о жалобах, и на этом все.

Такой же осмотр утром, потом завтрак. Еда самая обычная из местной столовой. Только ложка мягкая, есть неудобно, ее еще и сдавать нужно, оказывается. Обед и ужин заметно скромнее, а перед сном вывели в душевую комнату. Мылась Лориэль под пристальными взглядами суровых примарил. Вид протеза их вообще не смутил. Чистое белье выдали стандартное, Лориэль попросила с длинными рукавами.

— Я протезом всю одежду испорчу, — сказала она.

— Не положено, — равнодушно ответили примарилы, они и так относились к новому арестанту снисходительно, насколько это позволял устав службы.

После завтрака Лориэль вывели из камеры. В комнате допросов ждала Саргисса. На бесцветном столе темная папка.

— Как спалось? — с каменными лицом спросила старая оперативница.

— Отлично.

— Ваш порядок действий, — инспектор пододвинула папку. — Советую подумать, перед…

— Уже, — спокойно ответила Лориэль. — Пару дней я продержусь. А вот у вас этих пары дней уже нет. Так что идите в Бездну, инспектор.

— Вы переоцениваете себя, мастер Лориэль.

— Мне уже плевать и на вас, и на вашу хозяйку. Я девочек своих не пожалела ради Галаданы, а уж самой сгореть… Не смешите. Вы же понимаете, что дочерей я не прощу?

Саргисса подтянула папку обратно к себе.

— Вы, мастер, только что решили свою судьбу, — сказала она.

— Вам не привыкать ломать жизни. Тысячи баб в топку, сотню детей под нож. Еще одна шкура ничего не изменит. Где-то просто число на единичку изменится. Проклятье. А я-то, идиотка молодая, когда-то восхищалась вами всеми. А сейчас отлично понимаю, что оба мастера и вы за один хвост держитесь.

— Это вы верно заметили, что только оба, — Саргисса решительным движением пододвинула папку Лориэль. — Ознакомьтесь. И прекратите строить из себя обиженную девочку. Вас осудят, так надо. Вы обратитесь официально к Галадане и по решению общественности с вас снимут все обвинения. Это в рамках кодекса мастеров.

— А матери защищать своих детей — в рамках кодекса? Солдату защищать свою планету — в рамках кодекса? Или нет?

— Это нужно для общего дела.

— Даже так? Знатную вы шлюху из меня делаете.

Саргисса кивнула на папку:

— Читайте. Там все написано.

Лориэль хмыкнула и взяла документы в руки. Старая оперативница совершенно не изменилась в лице, словно ей было все равно. Она добавила:

— Я думаю, вы с первых строк поймете, что остались в меньшинстве.

— Вы кое-что забыли, старший инспектор. Я мастер Империи. Я всегда одна. И вы очень боитесь тех, кто может встать за моей спиной.