Юриэль на встречу пустили только через три дня, все это время она выясняла почему какие-то запреты и решения принимаются без учета законов Галаданы. Ей шли навстречу, такие вопросы возникли у всех, от старших примадана, до судебных исполнителей. Все понимающе кивали, поддерживали и возмущались произволу, документы подписывали в срок и передавали дальше. И так почти трое суток.

— Наши законотворцы — очаровательные женщины. Воплотить странное решение в жизнь дело одной секунды, а отменить его волевым решением могут лет так через двадцать. Если повезет, — жаловалась Юриэль в кабинете для встречи. — А теперь рассказывай подробно чего там приключилось, совсем тебя не поняла. Причем тут особые условия содержания?

Большим пальцем Лориэль показала на потолок и стрельнула в него же глазками. Они еще когда обсуждали ее заключение не сомневались, что наблюдать будут пристально. В кабинете встреч по всем законам разговоры должны происходить в секрете. Простое разумное правило, только кого в настоящее время беспокоили эти самые законы. Лориэль вообще удивилась, что Юриэль так быстро добилась встречи и рассказала о переводе и встрече со старшим инспектором.

— То есть, обратно в общую камеру тебя никто не перевел? — Юриэль задумалась. — Ну, это еще займет несколько дней. Отменим перевод. Я уже ознакомилась с обвинительной частью, там не с чего тебя под особыми условиями содержать.

При этом Юри закатила глазки, что по замыслу должно было сказать: «ну я же говорила!».

— И как долго? — спросила Лориэль. — Там просто скучно. Я скоро мех на хвосте пересчитывать начну.

— Три-четыре дня. Это если никто сильно против не будет.

— Понятно, — Лориэль вздохнула. — Что дома? Девочки?

— Скучают. От Мири не отходят, а она их уроками мучает. Ей завтра на операцию, сустав на ноге поправят. Тетя Газа опять приболела, врача вызывали. В остальном все как обычно, соседки только фыркают. Увидели в новостях, что ты под арестом. Все жутко возмущались. Да, тетушка Каранэль забрала Айгиль в свой дом погостить.

— Айгиль уже с института отпустили?

— Две недели перерыв, потом продолжат курсы. И с имплантом поработать хотят, и с речью. Я с доктором Энтиланой переговорила.

— Хорошо.

— Угу, — Юри развела руками в стороны. — Остальное только плохое.

— Удиви.

— Ты у нас теперь безработная пешеходка.

— Даже так? — засмеялась Лориэль. — Как это мило с их стороны.

— С академии ты снята, статус старшей наставницы приостановлен. Отозвать его может только совет матриархов, но думаю вопрос уже решенный. Найдут они повод. С завода тебя уволили приказом, ничего не поделаешь, подписала командующая Аранга. И следом отозвали все лицензии, тебе даже ховером и машиной управлять нельзя.

— Надо же, какая энергия просыпается в сильванках, когда хотят кому-то угодить, — Лориэль грустно засмеялась.

— Угу. В попытках вылизать очередную задницу языки сотрут. Но это еще все.

— Да ладно? Чего еще придумали?

— Продолжают стирать языки, — Юри развела руками. — Обычно на такие дела как у тебя слушания растягиваются годами, а твое через два месяца. Уже конкретный срок есть. Но…

Юри подняла пальчик.

— Его, скорее всего, перенесут. Есть шанс, что тебя выпустят под домашнее наблюдение до суда.

— Даже так? Было бы неплохо.

Юри справилась с переводом и через четыре дня Лориэль вывели из блока особого содержания. На проходной суровые примарилы подписали документы и передали их подругам по службе. Старшая особого блока сняла с Лориэль наручники и сказала:

— Добрых вам дел, мастер. Надеюсь, больше не свидимся. И не обижайтесь. Служба такая.

— Хоть у кого-то на этой планете остались когти, — ответила Лориэль.

В общей камере половина лежаков пустовали. Из десантниц осталась только старшая, остальных уже определили.

— Кого куда, а нашу беленькую занозу на три года, — доложила старшая не без грусти в голосе. — Зато чай разрешили теперь пить в любое время. Будете?

— Не откажусь.

Оказались тут и знакомые кандары с пехотных частей, зачем-то задержали двух молоденьких девчонок с инженерной службы. Позвали всех за стол знакомиться. Инженеры только руками разводили:

— Приказали мост поврежденный починить. Мы и починили. А теперь твердят — что это мы сами диверсию устроили и опоры повредили.

— Это еще чего. Мастер, вон, весь бардак разгребла, а теперь чуть ли не главной по бунту назначили, — грустно пошутила пехотная тетка с небольшим белым шрамом на лбу.

Все усмехнулись дружно и так же дружно вздохнули.

— И как там в особом блоке? — старшая с улыбкой подтянула к себе чайник с заваркой. — Тихо, говорят?

— Ага. Иногда очень тихо, аж на пол падаешь и не знаешь, как там оказалась, — Лориэль протянула свою кружку.

Старшая проверила заварку, с наслаждением втянула запах, закрыла крышку и начала разливать всем.

— Значит, мастер, вы познакомились с музыкальной частью нашего чудного особого примадана? — спросила она.

— Вполне. Мелодия не очень, но чем-то цепляет.

Старшая засмеялась и чуть не уронила чайник. Пара пехотных кандаров тоже посмеялись, знали о чем идет речь. Остальные промолчали.

Вечером после отбоя устроили небольшое совещание возле лежака Лориэль.

— Слухи пошли, мастер, что все-таки вас посадят, — сказала старшая десантница. — Не знаю, кто там чем думает, но наши все уже рычат. Видимо, кто-то мечтает вторую драку устроить.

— Или чего похуже, — добавила пехота со шрамом. — Они до всех боевых частей добрались. Уж не знаю кто именно эти они, но девки бесятся. Причем хоть бы раз кто глаза разул и честно на дела посмотрел, но нет, давят с умыслом, выбесить хотят. И знаете чего?

Кандар посмотрела по сторонам, чуть наклонилась вперед и прошептала едва слышно:

— Девки говорят, что куда не ткни, постоянно на имперок напарываются. Оно бы и ничего, только моя своячница с девятой бригады говорит видела протокол задержания — стояли одни имена, а когда второй раз подсунули, там уже другие имена. Сначала были наши примарилы, а теперь либо сами кто из центральных систем к нам перебрались, либо у кого там родня есть.

— Понятно, куда давят, — прошептала десантница.

— Чего делать будем, красивые? Это все уже не пахнет, а воняет! — прошептала пехота.

— Тихо сидеть и помалкивать, — усмехнулась вторая пехота. — Они же и хотят, чтобы мы всем шеи свернули. Имперок порежем — сами виноваты. Нас же потом империи и сдадут. Все просто.

— А чего? Поджать хвост и сидеть? — фыркнула кандар со шрамом. — У меня три милитанга пропали. Вошли в примадан и пропали. До сих пор найти не можем. Боевые девки!

— Да только у вас что ли! — прорычали в ответ. — У нас старшая отряда так пропала. Через три месяца нашли в больнице. Башка пробита, хребет сломан. Овощ теперь, а не кандар.

— Вот суки… — прорычала десантница. — Бляди сыкливые! Даже добить побоялись!

— Угу… — буркнула кандар со шрамом.

— А у нас… — вздохнула одна из инженеров, совсем молоденькая. — Тоже старшая отряда пропала как-то на неделю. Оперативницы вроде задержали. А потом вернулась и сразу рапорт на увольнение подала. Мы узнали, что обе дочки у нее в больнице вдруг оказались. Хотели помочь — она ни в какую, и чего случилось тоже не говорит.

— Да ясно, чего! — прорычали пехотные кандары на пару.

— Ну и чего делать, красивые? Терпеть? — спросила десантница. — Они нас тихо и передушат. Якобы по закону.

Лориэль недолго боролась с желанием обо всем рассказать кандарам. Все уже понимают, что гайки не просто закручивают, а выламывают, срывая резьбу. Одно из соглашений, подсунутых Саргиссой, как раз о том и было, чтобы в нужный момент подтолкнуть десант к действиям. Читая вообще весь перечень своих задач, Лориэль поняла главное: мало того, что никто не рассчитывает на мирное решение проблем Галаданы, никто не считает возможным обойтись малой кровью. Судя по некоторым пунктам, например, о поддержки временного совета матриархов, Лориэль поняла, что дела у верховной плохи. Возможно, она так и не придет в себя, или ей помогут.

— Все в боевых действиях участвовали? — спросила Лориэль, прервав злобные шепотки.

Собравшиеся уставились на нее. С десантом все понятно, одна из пехотных была на М-7, вторая еще и на К-2 была во второй волне. С инженерами сложнее, одна успела побывать на К-2.

— Вы моих девок с «вилки» вытаскивали. Они там с десантом застряли, — сказала она.

Лориэль посмотрела на старшую, та кивнула, было дело и кандара она помнит. Вот молоденькая служит всего пару лет и побывать ей в боях не довелось.

— Дело одно есть серьезное, — сказала Лориэль. — За него и шкуру снять могут. Если кто хочет в сторону отойти — я пойму.

Все переглянулись. Пехотные с десантницей только усмехнулись, а мелкая из инженеров пробубнила:

— Та старшая моей наставницей была, всему научила. А они ее дочек… Никуда я не уйду, говорите.

— Хорошо. У меня один из приказов — подтолкнуть вас к зачистке, — призналась Лориэль.

В темноте камеры Лориэль увидела, как изменились лица у собравшихся. Не все сразу поняли, о чем идет речь, кто-то вообще не поверил в услышанное. Быстрее всех поняла именно эта молоденькая девчонка из инженерной службы. Ушки у нее так и рухнули вниз, сжалась вся.

— Так вот почему они вас в одиночку перевели, — хмыкнула десантница. — Ну и чего делать думаете, мастер?

— Чего приказали — то и буду делать, — невозмутимо ответила Лориэль. — Вот как раз с вами контакт налаживаю, чтобы в нужном месте, в нужное время…

Она замолчала. Тут уже первой сообразила десантница:

— Кому нужное? — усмехнулась старшая.

— Галадане.

— Ну, это можно… — десантница задумчиво почесала щеку и посмотрела на пехотных, те думали так же. Инженеры еще соображали, что от них требуется.

— Сразу скажу, что есть одна проблема, — Лориэль окинула всех взглядом. — Мы все часть Империи, а кое-кто хочет об этом забыть. Понимаю, тема не очень популярная, но так надо.

— Да, это проблема… — протянула десантница и нервно почесала ухо. — У меня в отряде очень уж не любят имперок.

— А если я скажу, что нас к этому упорно толкают? — сказала Лориэль.

— Да вам-то я верю, мастер. Я ж видела, как вы воюете, — десантница пожала плечами. — Только в башку уже ничего не помещается. Ха! А я теперь понимаю, насколько вам хреново. О! Послушайте, мастер. А ведь вас после всего этого в живых не оставят, да? Героическая смерть на благо Галаданы, почетные похороны и памятник на улице праматерей!

— Знаю, — холодно ответила Лориэль, хотя это же самое поняла только что.

Теперь уже все с нескрываемым уважением посмотрели на нее, переглянулись и наклонились поближе.

— Так чего делать будем, мастер? — шепотом спросила десантница.

Лориэль еще сама толком не знала, что надо будет делать и зачем она во все это влезает. План составляли уже в шесть голов и первые успехи, если так можно сказать, узнали вечером на следующий день. Молоденькую кандара-инженера утащили на допрос и мурыжили почти три часа. Вернулась она дерганная, еле отпоили чаем.

— Страшненько было, — призналась она. — Пугали, грозили. Спрашивали, чего мы там вечером собирались стайкой.

— Сказала, как условились? — осведомилась десантница.

— Угу.

— Поверили?

— Ну… Четыре раза заставили все пересказать.

— Значит, поверили…

Все выдохнули.

— Вот… — вздохнула инженер. — Сказали три дня потерпеть, потом отпустят. Вроде как даже выговора не будет. Мол, разбираются, все хорошо, дела не будет. У нас обеих.

На следующий день по очереди вызвали пехотных теток. Последний старшую, которую вернули только через сутки.

— В карцер спрятали, — усмехнулась она. — Зря я этой сучке в нос двинула, наверное. Приятно, но зря.

— И чего, били? — спросила Лориэль, наливая всем свежего чая.

— Да так, мелочи. Пройдет, — десантница села и поморщилась от боли. — Тоже сказали, что выгонят на волю через пару дней. Выговор, что не доглядела.

— Нам тоже, — добавили пехотные.

Саму Лориэль вызвали на следующий день. За столом хмурая до старческих морщин старший инспектор Саргисса.

— Начали работать? — сказала она и нахмурилась еще сильнее. — Рассказывайте.

Лориэль вкратце обрисовала свой замысел. Ей, конечно, никто еще не давал добро на работу, все должно быть согласовано и продумано сверху. Она якобы взяла инициативу на себя, случай уж очень хороший подвернулся. Саргисса выслушала молча.

— Это все? — сказала она по завершению.

— Нет. Всех кандаров в обещанное время должны выпустить. День в день и без чудес! — потребовала Лориэль.

— Это допустимо, — согласилась инспектор. — Пока же без самодеятельности. У вас через пять дней предварительные слушания назначены. С правозащитницей сможете видеться каждый день. И тоже без чудес, мастер. Дело крайне серьезное.

— Да идите вы! — фыркнула Лориэль. — Сначала довели планету до абсурда, теперь выгребаете чужими руками!

— Без чудес, — невозмутимо сказала Саргисса и вызвала сопровождение.

Всех выпустили в обещанные сроки. Лориэль с утра ушла на встречу с Юриэль, а по возвращению не застала обеих девчонок с инженерной службы. На следующей день утром выпустили кандара со шрамом на лбу, вместо обеда увели с вещами вторую пехотную, та чуть не прыгала от радости. На следующий рассвет десантнице даже чай попить не дали после завтрака. Вообще сложилось впечатление, что примарилы очень хотели побыстрее от нее избавиться. Вечером в камеру перевели полтора десятка девок из разных подразделений, но эти уже за серьезные дела попали. Узнав, что с ними мастер, только одна бравая разговорилась, остальные пугливо сидели на лежаках и старались даже не смотреть в сторону Лориэль.

Бравая пехотная девка оказалась из приютских.

— Да мне по делу прилетело, — ухмылялась она. — Проверяющая приперлась, дура дурой. Я с дочерей пылинки сдуваю, нарадоваться не могу, а эта падла про них матом. Ну я ей половину зубов и оформила.

— Выбила?

— Не! — заулыбалась она. — У нас это называется — столовская улыбка!

— Это как?

— А сейчас научу! — девка обернулась сначала налево, потом направо и крикнула своим: — Девки, где там наша красотка? Она кое-чего закрысила.

— Опять?! — раздался недовольный возглас.

Одна молоденькая на дальнем лежаке пискнула и ломанулась к двери. Ей подставили подножку. Девка плюхнулась, а встать уже не успела. Ее подхватили под руку две крепких бабы и подтащили к столу. Держали навесу, пока ее трепала за волосы заводила.

— Чего, малая? Опять крысишь? Конфеты зажала от всех? — заводила улыбалась, предвкушая расправу. — Общее у нас все, понимаешь? Все учить тебя приходится. Чаек-то общий пьем, и конфеты, стало быть, общее. Верно говорю, мастер?

Лориэль кивнула.

— Вот, даже мастер на общак все добро сдала. А ты у нас чего, особенная? Ну-ка, зубками за край стола цепляйся.

— Не надо! — завопила мелкая и тут пискнула, получив в ухо.

— Зубы на стол! — потребовала заводила. — Или по одному выдирать буду! — и добавило зло с утробным рычанием. — Зубы на стол!

Мелкая, оставив попытки вырваться, заливалась слезами. Получив еще пару раз по ушам, она все-таки закусила край стола. Две других девки сразу прижали ее голову, чтобы не могла вырваться.

— Вот, мастер. Меня этому наши старшие научили на улице, — сказала заводила. — Неважный у нас приют был. Голодно, девки, да чего девки, сама такая же. Короче, грели руки в чужих карманах. Только закон у нас был… — заводила протянула руку и начала поглаживать молоденькую по голове, а та заливалась слезами и подвывала. — У своих не крысить. И нас, приютских, жалеть. А тут случилось, что двух наших девчонок крепко обработали, и добро все забрали, и покалечили. Вот старшие нашли виновных и стол велели закусить. Она же как… — заводила схватила жертву за волосы. — … кулаком по затылку треснуть от души, и зубы долой. Вот как…

— Не надо, — сказала Лориэль.

— Чего это? — заводила усмехнулась. — Вы ее зря жалеете, мастер. Она мало того, что не рычит, а стучит, так еще и армейское добро воровала, а за нее хорошая старшая пострадала. Она половину своих дел на нее спихнула. Мы ее тоже пожалели, а она все крысит и крысит. Таких надо наказывать.

— Пусть живет.

— Ну, ладно, — заводила схватила мелкую за ухо когтями так, что та взвыла: — Запомни, падаль! Хорошая тетушка за тебя просит, сама мастер Лориэль! Если ты, блядина, после этого еще чего-нибудь выкинешь — я тебе, падла, все зубы выдавлю и под хвост засуну. Поняла?! Брысь отсюда! И конфеты девкам отдай! Мигом!

Заводила обернулась к остальным.

— Ну, у кого еще чего закрысино? Пока на слово поверю.

Так к ужину на столе появились разные конфеты, немного сухры, пряные сухари и приличные запасы хорошего чая. Все было общее, поделили на всех. Досталось даже этой ревущей мелкой крысе, не стали обделять.

Заводила на правах старшей в камере сидела за столом и хлебала чай с большой чашки, грызя свою конфету. Остальные побаивались с ней связываться, даже две девки помладше, которых она отобрала себе в верзилы, старались не смотреть ей в глаза. Было у той во взгляде что-то пугающее-чарующее, как у летящей в лоб пули.

— Вы, мастер, не переживайте, — сказала вдруг заводила. — Вас тут никто тронуть не посмеет. И даже стучать не будут. Э, все слышат?!

Собравшиеся за столом дружно закивали.

— Чтобы вы знали, бляди, — заводила вдруг посуровела. — Я знаю, что вас тут половина крыс и воровок. В Бездну. За мастера башкой ответите. Она, в отличии от вас, приютам от чистого сердца помогает. А не то, что вы… Конфеты зажали! Тьха!

Прорычала старшая и уже миролюбиво продолжила, улыбаясь Лориэль:

— Была в приюте года два назад, тоже подарки малышне привезла. А наставница говорит, вы нашей малышне помогаете. Одной операцию оплатили. С едой, с одеждой выручаете. Вы уж простите меня за манеры, мастер. Уличная я. А за девочек наших — благодарю. Хреново им живется, если честно.

— То есть, сюда попала из-за зубов? — спросила Лориэль.

— Да не! Зубы-то можно было решить. Я ж мать, имею право за девок башку оторвать, — усмехнулась девка. — Меня примарилы повязать хотели, да им кто-то темную устроил, перестарались немного. Делать нечего, потянула все на себя, у самой руки чесались. Два года минимум, без вариантов. Оно вроде и не жалко, старшая только рассердилась. Говорит, совсем отмазывать не буду, не заслужила. Ты, говорит, старшая отряда, сдерживаться надо и девок своих в кулаке держать. Два года — это заслужила как есть.

— А если в бою на провокацию поведутся без приказа?

— Вот и она тоже самое сказала, — заводила вздохнула. — Говорит, тебя-то дуру не жалко, выкрутишься, а девок погубишь — не прощу. Два года исправительной, потом обратно заберу.

— А ты чего?

— Обещала исправиться. Вон, живая же… — она кивнула на молоденькую стукачку у лежака возле двери. — Настучала на одну соседку, ту в карцер на три дня. А я пожалела. Так бы в больничке под себя ходила. Бестолочь. Аж противно.

После отбоя Лориэль спросила у старшей:

— Из приюта, говоришь?

— Как есть, мастер, из приюта, — она улыбнулась. — Вы мне только ничего не обещайте. Ну там срок скостить или вытащить. Я, это… заслужила, если честно. Не заслужила я помощи.

— Это с какой стороны смотреть.

— Чего это? — заводила приподнялась на лежаке.

Лориэль лежала, заложив руки за голову и краем глаза в темноте видела внимательный взгляд этой своеобразной старшей. С такими связываться себе дороже, если лезть на них в драку.

— Обычно если у девки есть стержень — она становится хорошим кандаром, — сказала Лориэль и сильно удивилась, когда заметила на лице старшей смущение.

— Ну, чего вы… — хмыкнула та. — Тоже мне нашли стальную бабу.

— Да не важно, какая. Старшая должна заботиться о своих девках. Не давать их в обиду.

— С чего вы взяли, что я их не обижаю?

— Сама сказала, что вернулась в приют с подарками. Или соврала?

— Да не, чего врать, — старшая хмыкнула. — Мои-то дочки выросли. Чего не надо из добра собрала и отвезла. Добавила малость. Такая себе помощь.

— Если всем миром, то большое дело получится.

— Ой, мастер! — девка засмеялась. — Не надо меня воспитывать! Не той породы я зараза! Вот как есть говорю!

— Посмотрим.

— Эх, мастер. Если бы оно все было просто, — боевая улеглась и уставилась наверх. — Страшно это, когда от тебя кто-то зависит. Ты ее в бой посылаешь, а она слезами обливается, смотрит на тебя котенком. Страшно. А хули делать, там группу вытаскивать надо, а я сама с дыркой в плече бегаю. Вообще никого под рукой нет.

— Выжила?

— Никак нет. Дома померла. Ваши девочки вытащили вовремя, только тяжелая была совсем, врачи не смогли. Такие дела.

— На Ка-Два?

— Она самая. Дыра блядская. С тех пор и не жалею никого. Не заслужили. Тут сопля двадцать два года горит в броне, группу прикрывает, а кто вы такие, чтобы вас жалеть? Верно говорю?

— Так точно.

Через два дня от этой заводилы Лориэль узнала, что за ней прибыла машина и уже готовят документы на перевод.

— Сижу, свое дело читаю, сознанку пишу. А эти рядом мудрят чего-то, шепчутся, — заметила старшая. — Если выпускать — то с вещами и пинком под зад. Под арест еще проще — тихо, чтобы никто не видел. А тут мудрят.

— Выпустят до суда.

— А! Ясно, — старшая кивнула. — Справедливость у них типа такая. Живи, башку открутить успеем.

— Вроде того.

— Берегите себя, мастер. Говном все это воняет. Осторожнее там за стенками, мне чего-то боязно за вас. Я нашей общей подруге обещала за вами присмотреть, а там, увы, не смогу.

— Подруге? Искре?!

Вместо ответа заводила улыбнулась и прижала палец к губам.

Через час Лориэль вызвали с вещами в кабинет к старшей. Там был конвой из девок с важными мордами, цельный старший инспектор из судебных исполнителей и Юриэль. Показали постановление, провели в машину и два часа везли окружными путями до дома суда.

Юриэль ехала рядом в закрытой части, где обычно перевозили заключенных, и подробно рассказывала, что сейчас будет. Очень просила, почти уговаривала, чтобы Лориэль чего-нибудь не выкинула. Договориться об освобождении до суда было очень сложно.

— Ладно-ладно! Буду хорошей девочкой! — уступила Лориэль.

Правда никакого заседания не было, их сразу проверили в кабинет к старшей судье. Хозяйка оказалась невысокой худощавой старушенцией, утопающей в черной служебной робе. Лориэль подумала, что хозяек суда, похоже, набирают по внешнему виду, так они похожи друг на дружку. У этой только голос был чуть мягче. Хозяйка суда сразу пояснила, что суд все-таки будет и решится он не в пользу Лориэль.

— Это как? Вообще без шансов? — удивилась Лориэль.

— Вы применили оружие, мастер. Есть жертвы, — сказала хозяйка.

— Да?! А никто больше ничего не захотела сказать?! — закипела Лориэль.

Юри незаметно пнула ее в щиколотку, чтобы успокоилась.

— Мастер. Судебное решение принимается на основе фактов, поступивших то службы дознания. Там однозначно указано, что ваш приказ использовать боевые модели кораблей был отдан раньше, чем у ворот появился конвой оперативной службы.

— Так я и защищала завод, разве нет? Ни одна машина территорию завода не покинула до боя!

— Но приказ был отдан раньше? — хозяйка суда развела руками.

— Факты?

— Факты.

— А в тех фактах есть, за час до этого в школе крали моих дочерей и убивали мою сестру? Или там есть что стреляли в моего пилота?

— Это учтено, мастер. По данным эпизодам с вас, скорее всего, все обвинения будут сняты.

— Скорее всего?! — Лориэль опешила. — Мои дети в школу ходить боятся теперь! Это как?! Или у нас кодекс Свободы поменяли?! Матерям теперь нельзя дочерей защищать?! Скорее всего, так?

И ойкнула, получив очередной пинок от Юриэль.

— Мое дело факты, мастер. Оснований для решения в вашу пользу по некоторым пунктам не очень много.

— Охуительно! — воскликнула Лориэль и нервно потерла лицо. — Виновата, вырвалось. Если честно — сколько мне дадут?

— Обвинение согласно на минимальный срок — три года. С учетом вашего задержания и процессуального времени — выйдет где-то два с половиной под стражей. Плюс где-то месяцев десять можете сократить разными способами. Вашей защитнице все процедуры известны.

— Ясно, — Лориэль посмотрела на свою подругу. — А еще придется от звания мастера отказаться, да? Если правильно помню, в империи несколько тысяч лет ни одного мастера не судили.

— Это лишнее. Основная статья обвинения — превышение полномочий и несоблюдение допусков, — сказала хозяйка суда. — На статус мастера это никак не повлияет. По крайней мере никаких жалоб из моего суда не будет.

— Благодарю, — выдохнула Лориэль.

Подписали кучу бумаг и еще ознакомились со списком запретов. Теперь еще и выезжать никуда нельзя. Даже чтобы за покупками в город или дочек в парк отвезти, надо будет за сутки уведомлять службу надзора. Лориэль было плевать, она спешила домой.

Девочки встречали на улице, с ревом кинулись обниматься.

— Мама, ты совсем домой? — ревела Аля.

— Пока не знаю, котята.

— Это все из-за нас! — не унималась Аля.

— Наоборот, — Лориэль улыбнулась и поцеловала обеих в макушки. — Из-за вас я теперь дома.

Девочки прижались к ней, а Лориэль вдруг поняла, что сказала правду. Из-за них она дома, и за них порвет всех в клочья. Или выбьет нахер зубы, тем более что теперь знает один отличный способ.