Все планы по работе чуть не сорвали малышки. Только отправили поврежденный крейсер на верфь и получили благодарность от командующей, что вместо месяца уложились в двадцать дней. Перевооружили 302-й отряд, хотя все задавали вопрос зачем, ведь все военно-транспортные заняты на лирийском проекте, а теперь, когда туда полетела на серьезный ремонт «акула», работы только прибавится. Туча предположила, что так отвлекли всех от самих событий с взрывом. Всем нашли занятие, кому сразу поставили новые задачи, кому финансирование на работы выделили и очень подозрительно притихла оперативная служба.
Гадать заводским было некогда, готовились к работе. Определили машину для перестройки под новые двигатели, все старшие практически ночевали на заводе, и вот вечером позвонила матушка. У Пиры разболелась голова, а боли такие, что обычные лекарства ей не могли. Девочка держалась очень стойко, ей было плохо, но она очень не хотела пугать сестренку. Лориэль примчалась в одно время со скорой. Девочке помогли, боли стали ослабевать. В больницу отвозить не стали.
Малышка Орси распереживалась за сестру и тоже слегла. Пожаловалась вдруг на холод в груди, а потом села на пол и начала тяжело дышать, как старушка после длинной пробежки, всем ртом и очень шумно. Лекарства помогли, приступ быстро прошел, но девочка снова ослабла.
Пира, все еще с больной головой, обняла сестренку, прижала нежно к себе, и они обе вскоре уснули. Так и лежали несколько дней на своем диванчике в обнимку, почти не вставали, пока обеим не стало полегче. На это время все-таки вызвали сиделку из больницы.
Через неделю девочки были здоровы, обычные такие дети, разве что обеим бегать не разрешали. Это не мешало малышкам с весельем и играми, даже шумели иногда. Белый горшок матушки с новым цветком опять пострадал. Никто ни в чем не признался. Сам упал, наверное. От ветра. Бабушки только головами покачали.
На следующие три месяца Лориэль погрязла в работе на заводе. Летали очень много, она всегда старалась возвращаться домой к вечеру. Матриархи вспомнили про обещанные награды отряду за спасательные работы. Сработала старая военная мудрость – если награды пообещали и долго молчат, значит, похерят. Частично примета оказалась верной, уже ни про какие ордена речь не шла. Экипаж Арабилы получил серебряные звезды с крыльями, остальным по медали. Награждение прошло тихо и незаметно. Награды передала посыльная и вручала их мастер Хирондель. Буми даже не обиделась, что про нее и Лориэль забыли. Правда через пару дней на нее и Тессу пришел особый формуляр, они сдали все нормативы и им повысили знак навигаторской классности до экспертов. Было чем гордиться обеим, тем более что Буми куда младшее Тессы, а теперь стоит с ней рядом. Остальные навигаторы вздохнули с легкой завистью, даже Дилька и Отти не смогли сдать эти нормативы, хотя пытались несколько раз.
В лаборатории собрали первый двигатель из десяти секций. Испытания отложили ненадолго – по расписанию вернулся корабль экспедиции. Ниларэль прихватила из экспедиции обе машины с исследовательским оборудованием и перспективными модулями. Это занимало завод не меньше, чем новые двигатели. С разных институтов примчались рабочие группы, даже Атиль прилетела на следующие два месяца. Всем были нужны данные с экспедиции.
Тетушка Ниларэль очень хорошо отозвалась о Нине:
- Девка на своем месте, - сказала она, что являлось вершиной признания у старшего инструктора.
По времени прикинули и решили, что через две смены Лориэль с группой сменит тетушку в экспедиции, а она и Зара займутся испытательными полетами на машинах с новыми двигателями.
Приехала для сбора данных по экспедиции и Юриэль, ее поселили у тетушки Газы. Девочкам новая гостья очень понравилась, а еще большие вкусные подарки, которые она привезла.
- Я же говорила, все образуется, - сказала Лориэль.
Был теплый вечер, сумерки только сменились светлой ночью. На заднем дворе они остались вдвоем. Девочек уложили спать, матушка и тетушка Газа ушли проведать приболевшую соседку, Мири засела за школьные документы. Атиль уже спала.
- Результатами экспедиции совет недоволен, - сказала Юриэль.
- Показатели падают?
- Добыча в первую очередь. Что-то опять там не срослось с новым месторождением.
- И тебе поручили разобраться?
- Пока только общий анализ. Думают отправить своего представителя на Ка-Пять. Одна беда – у доверенных лиц нет либо подготовки, либо здоровья. А кое-кто просто откровенно трусит.
- Так может тебя отправят?
- Маловероятно.
- А профессор?
- Ну, профессор… - Юриэль печально вздохнула. – Профессор заканчивает книгу по освоению планет. Видела черновик – достойная работа.
- И когда закончит… - Лориэль чуть прищурилась.
- Либо станет скучно, и она попробует вернуть себе экспедицию, либо поедет с научным докладом в центральные системы.
- Даже так? А что, освоение планет сейчас набирает силу.
- Да, она ласково намекнула, что на презентацию книги хотела бы пригласить как можно больше участников экспедиции.
- Это ты так мягко намекаешь, что меня тоже позвали?
- В первую очередь.
- Нет, - Лориэль покачала головой. – Старший пилот сразу бы согласилась, а вот мастеру не пристало.
- Я ей так и сказала. Но должна была попробовать.
- Ты надолго? – с надеждой спросила Лориэль.
- Увы, нет. Приму данные по экспедиции и поеду готовить доклад. Хозяйка Ургона торопит все время.
Экспедицию отправили по расписанию. За неделю до этого уехала Юриэль, а через неделю улетела обратно на Иллирию Атиль. Дома снова стало тихо, девочки даже немного поскучали.
Их собрали для школы и ответили в подготовительный класс. Обычно сразу в начальные ведут, но тут свое слово сказала Мири. В городке набралось много девочек около шести лет, она и решила провести эксперимент, и не пугать малышек школой, как это всегда было принято, а приобщать к учебе сразу. Уроки не такие сложные и куда меньше. Мири с тетушкой Каранэль разработали новую систему и теперь с разрешения школьного общества решили ее опробовать. Лориэль была спокойна – девочки большую часть дня под постоянным присмотром, тем более что в школе все им понравилось, приходили счастливые и даже уроки делали с радостью. Обе бабушки поставили малышек в пример своим старшим внучкам. Филька потом жаловалась, что бабушка ее полчаса воспитывала.
- Вы точно сдали все экзамены? – спросила Лориэль.
- Да-а… - протянула Фили.
Изображение на «куполе» немного дернулось.
- Чего ерзаешь? А если проверю?
- Проверяй! – Фили засмеялась. – Сдали, мам. Правда сдали.
- И куда переводитесь?
- Не скажу! – Фили заулыбалась.
- Я все равно узнаю.
- Да никуда она не перевелась. Бездельничает, наверное! – крикнула с кухни бабушка.
- А вот и нет! – фыркнула нерадивая внучка. – Сейчас!
Изображение опять запрыгало, куда-то Фили прошла, чем-то грохнула по пути, с полминуты возилась, пока не показала направительные билеты, только со старательно прикрытым назначением.
- Вот мой. А вот Жанни. Видишь, мам? Переводимся!
- Когда переведетесь – не забудьте бабушке позвонить и отчитаться.
- Ага.
Через пару минут на кухне в четыре руки готовили пироги.
- И куда перевелись? – спросила матушка.
- Жанни на морское дело, управление перевозками.
- О как!
- А Филька… - Лориэль посмотрела на матушку. – Военно-инженерное дело. Орбитальные конструкции.
- Серьезно, - матушка нахмурилась.
- Они поэтому и не сдали экзамены сразу, отбор сложный.
- Ну, прошли все-таки. Молодцы.
Матушка вернулась к пирогам.
Проблемы на завод и академию свалились неожиданно. Совет полностью одобрил все потребности, и теперь начал выдвигать свои требования. Задачу поставили на большом совещании, Лориэль и все начальство академии были категорически против:
- Это пятый курс, у них нет допуска к полетам. Мы не можем передать их в действующие части.
- У вас тридцать два экипажа? – уточнила матриарх Низери. – По четыре экипажа на одну бригаду. Шестой курс это, кажется, орбитальная подготовка?
- Так точно, хозяйка, - сухо ответила Лориэль.
- Она пока не требуется. Подготовьте экипажи только к наземной работе. Соответствующий приказ уже подписан.
- Слушаюсь, - ответила Лориэль и посмотрела на Тройку. Та в ответ только пожала плечами.
- За две недели подготовьте план по переводу курсантов в бригады, - приказала Низери.
- На заводе нет тридцати двух машин, хозяйка.
- По моим данным у завода есть все ресурсы, чтобы в течении двух месяцев обеспечить группы машинами. Передайте управляющей мою личную просьбу максимально ускорить этот вопрос.
- Слушаюсь.
Задачку поставили такую, что за уши схватились все. Хорошо, что ее поставила именно Низери. Приказ о перевооружении военно-транспортных групп по всем флотским отделам пролетел молнией. Новые машины для работы в атмосфере не сильно нужны, зато боевым отрядам они очень пригодятся. То флот телился с распределением «ласточек», а тут все прошло со свистом, еще и поторапливали, приказали отчитываться каждый день о состоянии дел.
Лориэль металась между академией и заводом. Экипажи сдали на допуск к полетам без труда, но и без особого энтузиазма. Все девки подобрались какие-то странные. Вот они есть вроде есть, а глаза закрыть – и никого нет. Никто не запомнился. Все прошлые выпуски всегда были приметные экипажи, а эти как травинки, одна к одной и ничего особенного. Флот руками разводил – летать могут и ладно.
Распределение хотя бы выдали разумное, в бесславный 403-й корпус никого не направили. Правда из проверенных бригад была только инженерная, с которой тесно работали на К-2. Остальные Галадану ни разу не покидали, домоседки.
Уложились в срок. Матриарх Низери даже позвонила на завод и в академию малого флота, передала свою личную благодарность хозяйкам.
А потом случилось то, чего весь год так боялась Лориэль.
То, что настало неизбежное, она поняла сразу. Почувствовала.
Девочки играли и бегали. Не сильно, скорее, быстро ходили. Пира вдруг встала, закусила нижнюю губу. Глазки у нее потухли и помутнели. Она вся неестественно сжалась. Дрожащей рукой потянулась к лавочке, не устояла на ногах и повалилась на землю. Лориэль кинулась к ней и подхватила раньше, чем девочка упала. Малышка Орси все поняла, вскрикнула и в ужасе зажала рот.
Скорая была рядом и прибыла через четыре минуты, а через час девочку на каталке уже везли в реанимацию. Вскоре врач вышла из палаты, выражение на лице такое, что объяснять ничего не надо.
- Больно ей не будет, - сказала врач.
Лориэль впустили в палату. На каталке под одеяльцем с крошечными белочками недвижимо лежала маленькая девочка. Вокруг нее все эти темные провода, стойки с мониторами и оборудованием, на лице маска, во рту толстый шланг. Тишина и только мерный звук датчиков. Тонкие руки поверх одеяла лежат совершенно безвольно. Малышка угасала на глазах, системы точно зафиксировали тот миг, когда она уже не могла дышать сама.
Лориэль вдруг поняла, какая маленькая у нее девочка. Пира занимала едва ли треть каталки, даже одеяло, явно детское, было очень большим. Один только монитор с жизненными показателями куда больше самой девочки, а тихая дежурная медсестра на скромной табуретке рядом с кроватью казалась настоящим великаном.
В этом огромном, исполинском мире маленькая смертельно больная девочка стала настоящим героем. Взрослые с таким диагнозом угасают от ужаса неизбежного конца гораздо раньше, а крошечная девочка просто жила. Жила и радовалась каждому дню. Настоящий боец.
Всю ночь Лориэль просидела, держа дочку за маленькую руку. На рассвете в короткий миг, когда Пира ушла, ее пальчики дрогнули, вырвав Лориэль из задумчивости.
Становился рассвет. За окном куцая толстая ветка странного дерева. Три больших листа словно руки гладили восходящее снизу солнце. Красиво.
Через секунду запищали тревожно системы, а Лориэль уже все знала. Дежурная медсестра подскочила к девочке и сразу вызвала врача. Случилось неизбежное, реанимационная группа сделала что могла. С полчаса Лориэль ждала в коридоре, пока не вышла врач и не сказала:
- Мне очень жаль.
Еще несколько часов оформляли все документы и передавали малышку в службу погребения. Заботливый персонал вызвал для Лориэль такси. Дома она была к вечеру. Мири не было, дома матушка и тетя Газа. Орси, в слезах, соскочила с дивана и бросилась навстречу. Лориэль подняла дочку на руки, прошла в дом и села на диван. Орси уже не плакала, обвила руками шею мамы и тихо шмыгала носом. Бабушки все поняли.
- Как же так… - тяжело прошептала матушка.
Ей стало дурно. Тетя Газа быстро нашлась и подала успокоительное. Орси ручкой вытерла набежавшие слезы и прижалась еще крепче.
- Как же так… - повторила матушка. – Как же не уберегли.
- Мам, успокойся, - тихо сказала Лориэль.
- Как же успокоиться? – опешила матушка. – У нас же такая медицина. Как же не смогли?
- Так иногда случается, - ответила Лориэль.
- Мама все знала, Пира сильно болела, - вдруг сказала Орси.
- Знала, - в какой-то прострации Лориэль поцеловала дочку. – А ты откуда знаешь?
Орси вытерла слезы и тоном как любая малышка, которая что-то знает лучше взрослых, сказала:
- Мне Пира сказала. Она утром пришла. Там ветка некрасивая была в окне и на ней три листочка всего. Пира с этой ветки через солнышко пришла. Сказала, что мама все знает, а я больше болеть не буду. А еще она просила меня не плакать.
- Правильно, маленькая, - Лориэль прижала дочку к себе. – Плакать нам нельзя. Пира не обрадуется.
Мири примчалась из школы и сразу начали решать, в чем и куда надо ехать прощаться с малышкой, сразу много суеты и шума, которые спокойным голосом прервала Лориэль:
- Никто никуда не поедет. Вы там не нужны.
Матушка хотела что-то сказать, Лориэль решительно сказала:
- Поеду одна. Для вас она еще живая. Такой и запомните.
Орси никак не отреагировала. Все поняла и даже глазками не моргнула. Было в ней странное спокойствие, не свойственное малышкам. Только когда легли спать, она прижалась к Лориэль и едва сдержалась, чтобы не зареветь в голос. Глазки мокрые, вцепилась в руку и не отпускала, пока чуть не успокоилась.
- Нам нельзя плакать, котенок, - Лориэль прижалась носом к голове дочери.
- Я знаю, - Орси шмыгнула носом, схватила свою игрушку и прижала обеими руками.
Она не плакала совсем, долго не могла уснуть. Лориэль все-таки решилась и дала девочке успокоительное, только тогда девочка уснула. Утром, конечно, Орси опять сильно расстроилась и выглядела совсем неважно. За нее переживали, проверили давление сканером, все в норме. Малышка только вздохнула и крепче прижалась к своей маме.
Дурные слухи разлетаются быстрее ветра. По давней традиции помощь могли предложить только ближайшие подруги или семья. Селька написала первой и тайком, она ничего не сказала Айгиль. Позвонила Зара одна за всех, за весь завод. Мастера позвонили с разницей в пару минут. После них позвонила Юриэль. Пришли сообщения от всех, даже кого когда-то видела мельком. Несколько сообщений от корпуса спасателей, отдельно написала Паранга. Даже матриарх Ургона выразила соболезнования. Тетушка Ундогара позвонила и спросила, может ли чем помочь. Прилетели по спецсвязи сообщения с Иллирии, от Тучи, Седой и Лето. Все уже все знали. Филька с Жанни и соседки просто ревели. В голос. Ревели и ничего не стеснялись. Атиль, Шази, Данми… ревели все. Лориэль очень просила никого не приезжать.
Когда позвонили из службы погребения, Лориэль вышла поговорить на задний двор. Вернувшись, она начала собираться. Никто ничего не говорил, молчали. От городка заглянула тетушка Каранэль. Лориэль заверила, что помощи не нужно. Даже попросила не отвозить ее, потому что вызвала машину. Хотелось побыть без знакомых. Все поняли и не настаивали. У тетушки Газы дома сидели старшие соседские девочки, чтобы какое-то время посидеть с Орси. Их отпустили из школы как раз из-за этого.
Уже у самой машины Лориэль обернулась на хлопнувшую дверь. Орси успела выскочить одна, старшие за ней не поспели. В руках у девочки плюшевый рысенок, любимая игрушка Пиры. Подбежала и протянула. Лориэль присела, взяла игрушку и обняла дочку.
Прошло минут десять дороги, когда позвонила Искра.
- Иви, если я правильно рассчитала, ты только что отъехала от дома.
- Почти.
- У меня ховер под рукой. Разрешишь приехать?
- Не надо.
- Ясно, - Искра вздохнула. – Понимаю. Хочешь, чтобы все ее запомнили живой?
Водитель ойкнула.
- Иви… всегда.
- Я знаю.
Искра отключила связь. С Лориэль даже не захотели взять деньги, но она настояла.
Детским погребением занималась отдельная служба со своими правилами и законами. Здесь очень тихо и спокойно. Никаких ограждений и знаков, ничего общего с обычной службой погребения. Везде деревца, и чем дальше, тем они моложе. По широким дорожкам из белого тесанного камня ходили редкие посетители и служащие. Последние в особой униформе, их дело присматривать за деревьями и газоном.
Лориэль встречали у входа. Спокойная и вежливая тетушка в темных одеждах. Она же проводила в зал через дверь, прикрытую непрозрачной шторкой.
Все уже было готово. Небольшой гроб на каталках стоял посреди зала. Малышка лежала с безмятежным выражением лица, словно знала, что ушла в другое место, где ей уже никогда не будет больно. Темное платьице ей очень шло. Лориэль залюбовалась, настолько ее дочь оказалась красивой. Игрушку положили рядом и через минуту Лориэль разрешила закрыть гроб.
Когда Пиру увезли, Лориэль затрясло мелкой дрожью. Она присела и отдышалась. Холодный комок стоял где-то в горле, в руках появилась странная непривычная легкость.
- Вам помочь? – осведомилась служащая.
Лориэль не смогла ответить, помотала головой и решительно вышла из прохладного помещения.
Яркое солнце согрело теплом. Лориэль встала и зажмурилась. Даже через закрытые веки солнце слепило, было очень тепло. Тяжесть и холод ушли, осталась эта неприятная легкость.
- Не успела, да? Эх! – тетушка Газа тяжело вздохнула.
- Тетушка?! Вы как здесь?!
Тетушка взяла Лориэль за руку и отвела присесть на лавку в тенечке.
- Заводских ваших попросила, а они с академии от мастера ховер прислали. Вот так я и здесь, - тетушка похлопала Лориэль по плечу.
- Не надо вам было, наверное…
- Чего уж, не надо. Надо. Одной всяко тяжело. Не надо одной быть. Это когда заботу на чужую голову перекладываешь – то праматери делать не велят, дурное дело. А делиться бедой – оно нужно. Так и беда не тяжела, и память больше остается. Послушай старую тетку.
- Благодарю, тетушка.
- Не надо. Знали ведь, чем дело обернется. Знали, - тетушка охнула и покачала головой.
Только ей Лориэль все рассказала. Старая тетушка знала, что за препарат принимает малышка Пира. Очень хорошо знала. Так же в приюте умирала одна из ее подруг, потому и знала. Потому и молчала, когда ей все рассказали. Поддерживала как могла и молчала.
- Знала, - тихо сказала Лориэль, уставившись на каменную плитку под ногами. – Только не думала, что будет так больно.
- Оно иначе и быть не могло. Все же по-настоящему было. Сколько девочке жить-то нарекли? А ты, считай, ей год жизни подарила. Настоящей жизни. С бабками, тетками. Одних сестренок-то сколько – попробуй сосчитай. Самая настоящая жизнь и есть. Ты, дочка, все правильно сделала. Так не каждой по силам.
- И все равно больно. И вряд ли теперь легче будет.
- А боль она не всегда плохо. Иногда боль это память. Ты о хорошем думай, смеялась то красавица как, а? Мало кто так смеялась. А сестренку как любила? Вот мало кто так может. Сама малая совсем, а как за сестренку переживала все время? Кто еще так мог.
Лориэль грустно улыбнулась и посмотрела на тетушку. Поняли друг друга без слов.
Они сидели молча и ждали, когда придут из погребальной службы. Лориэль смотрела под ноги на чистую каменную плитку. Мысль крутилась только одна – а что же делать дальше? Все вдруг стало как-то тише и потускнело. Разве можно просто взять и отвыкнуть от своей дочери? В голове не укладывалось. «Что дальше?» - задавала себе вопрос Лориэль.
- Ох, какой мужчина! - тихим голосом восхитилась тетушка.
Лориэль встрепенулась и осмотрелась. Прямо к ней по тропинке шел хранитель Дарамден.
- Мое почтение, уважаемые, - сказал он.
- И мое… - Лориэль немного опешила, увидеть здесь хранителя она не ожидала.
- Позвольте побыть рядом, - сказал Дарамден. – Я чувствую себя обязанным присутствовать.
Лориэль молча согласилась. Вскоре их пригласи пройти. Хранитель спросил разрешения и подал руку тетушке Газе, чтобы она опиралась на него при ходьбе. У нужного места Лориэль со всем почтением передали небольшую, еще теплую урну. Вслед за сотрудницей погребальной службы все прошли по длинной дорожке через ряды молодеющих с каждым метром деревьев, пока не оказались у аккуратной ямки. Рядом с горкой темной земли лежал саженец, готовый к посадке.
Присев на колени, Лориэль с помощью местных опустила урну на дно ямки. Землю она засыпала руками, пока урна совсем не скрылась под ней. Чуть придавила ладошками, снова почуяв в руках какую-то странную легкость. Хранитель Дарамден придержал саженец, пока остальные присыпали корни землей, приминали землю и поливали. Все вокруг будущего деревца выложили снятым ранее дерном и полили еще раз. В последнюю очередь на двух тонких длинных ножках воткнули в землю небольшую световую панель, такую же, как и остальные в этом огромном лесу. Когда панель включили, на ней появилась надпись:
«Эскпира из дома Циэллины. 6 лет».