Австралия.

Окрестности Канберры.

— Так. Беру свои слова обратно, — Хана сдвинула берет на затылок и присвистнула. — Такое я и правда вижу впервые.

Я ее понимал. Купол на горизонте возвышался черной горой, от земли и до самых облаков, медленно переливаясь масляными цветами. По его боку ползли багровые трещины, из них сочилась тьма, стекала вниз и собиралась у подножия лужами, которые расползались по красной австралийской земле. Воздух был горячим и прелым, с привкусом железа на языке, от него закладывало нос.

А у подножия, насколько хватало глаз, шевелилось целое море монстров, уходящее за горизонт. Твари не нападали. Просто стояли и смотрели в нашу сторону, и от этого молчаливого внимания десятков тысяч глаз по спине бежал легкий холодок.

Лора делала подсчеты. Голубые нити с из пальцев тянулись к куполу, ощупывали воздух и возвращались, собирая данные. Костюм она сменила на доспех викинга, но без излишеств. Настроена она была серьезно.

— «Ранг» тварей растет к центру, — сообщила она мне. — По периферии собрались слабаки, ближе к стене начинается элита. И вот что мне не нравится: купол питается. Что-то внутри вкачивает в него энергию ровным потоком без перебоев. Будто там электростанция.

— Метеорит?

— Если бы… Метеорит дает энергию волнами. А тут стабильно, как из розетки. Кто-то построил целую систему.

Я смотрел на эту картину и прикидывал расклад. Лезть туда всем скопом нельзя, нас просто утопят в мясе и задавят числом. План был другой: держать периметр, не дать орде растечься по флангам и резать ее ровным слоем до тех пор, пока не доберемся до источника. Если завалим первый этап, вся операция пойдет прахом.

Я обернулся к своим. Полсотни магов выходили из портала один за другим и готовились к бою, стоило им увидеть, что ждет впереди. Это хорошо. Истеричных мне тут не надо, от них в бою больше вреда, чем от врага.

— Мишка, — шепнул мне Кутузов. — Хватай всех узкоглазых и кидай на север. Мы с бледнолицыми возьмем юг. А сам…

— Буду в самом пекле, — кивнул я, и мой голос разнесся над строем. — Слушай мой приказ. Делимся по секторам. Север держат корейцы с китайцами, юг за европейцами, центр берет Сахалин. Стоим стеной, в одиночку никто не геройствует. Если кого зажмут, докладывайте, не надейтесь на свою силу. Гордость потом, сейчас работаем.

Рослый пруссак в синем мундире, тот что сомневался насчет дирижаблей, шагнул вперед и оглядел поле. Лицо у него было серое.

— Командир, их там миллионы… — голос сел до хрипа. — Полсотни человек против миллионов.

— Против миллионов нас и правда мало, — согласился я. — Поэтому будем не считать, а убивать. Считать потом будем ордена и награды!

Кто-то в строю хмыкнул, кто-то засмеялся и тем самым чуть сбросил напряжение. В такой момент это важнее любой красивой речи. Романовы стояли за мной, и так же с выпученными глазами смотрели на то, что творилось впереди.

Есенин, кстати, тоже был удивлен. По его лицу расплывалась странная улыбочка.

— Мы вообще, сможем пробраться к куполу? — выдохнул Павел.

— А ты сомневаешься, братец? — хлопнула его по спине Катя.

— Я за вас, сестренок, переживаю, — отмахнулся Романов. — Вон, Настя без своих близняшек.

— Ты дурак, или да? — огрызнулась Анастасия. — Если что со мной случиться, они могут стрессовать и телепортироваться в небытие. Я специально оставила их с папой.

Слушать их было весело, но надо было придумать стратегию боя — и в первую очередь выкатывать тяжелую артиллерию.

— Богдан.

Он стоял в стороне от всех, с интересом глазея на парочку магов в техно-доспехах. На море монстров он смотрел без капли страха, скорее с любопытством, как дети смотрят на сладости за витриной.

— Слушаю.

— Видишь летучих? — я показал на стаи крылатых тварей, что кружили над ордой темными спиралями. — Они за тобой. Твоя задача — чистить небо, иначе они нам продыху не дадут. И еще… Ты же получаешь силы от мяса монстров?

Он кивнул.

— Раз так, то не стесняйся. Чем больше сожрешь, тем меньше их останется, а тебе только в плюс.

— Блин, Миша, они же не вкусные… Я как вспомню этот гнилой вкус… — вздохнул он. — Ладно, буду есть…

Плащ за его спиной разошелся в стороны, из лопаток с треском вырвались крылья, по коже побежали черные прожилки, ногти удлинились в когти. Через пару секунд в небо прыгнул не наивный парень, а кое-что покрупнее и поопаснее. Он врезался в ближайшую стаю, и крылатые твари посыпались вниз ошметками, оставляя в воздухе черный росчерк.

— Любавка! — продолжил я отдавать распоряжения. — Передовая твоя. Режь все, что прет с фронта, не подпускай тварей вплотную.

Любавка поправила новый плащ, который сшила себе сама, шагнула вперед и приоткрыла рот. На кончике языка появился небольшой яркий шарик, из него ударил тонкий белый луч и прошелся по первому ряду тварей. Монстров рассекло надвое, как топленое масло горячим ножом, они даже не успевали взвыть.

Святослав встал у меня за плечом. Глаза у него стали чуть светлее обычного, почти серебряными по ободку.

— Я слежу за Хаосом, — предупредил он. — Где рванет крупно, там придавлю сверху. Ты не отвлекайся, занимайся остальным фронтом.

— Договорились.

Орда двинулась к нам тяжелым общим шагом, растянувшись стеной от края до края равнины, земля гудела, как палуба под напором волны. Я поднял руку и собрал над периметром купол защиты. Такой размер я еще не пытался сделать. Возможно, если бы рядом был Пушкин, он бы без труда накрыл бы и весь город… Но я не Пушкин.

Полупрозрачная пленка легла поверх всего строя, выгнулась дугой и затвердела до плотности стекла. Первая волна монстров с ожесточением ударила в нее. Купол прогнулся, по нему прошлась рябь, но он устоял. Твари лезли друг по другу, карабкались, давили нижних своим весом, и весь этот живой вал напирал на тонкую светящуюся преграду, выискивая в ней слабину.

— Держу, — процедил я сквозь зубы. — Бейте тех, кто лезет поверху, иначе перельются через край и зайдут с тыла.

И маги ударили. С севера хлынули водяные копья и ледяные плети, с юга на тварей обрушилось пламя и камни. Хана исчезла с фланга и возникла среди тварей, мелькая между ними так быстро, что глаз не поспевал за ней. Где она проходила, там оставалась просека располовиненных туш. Питомца она швырнула глубоко вперед, и там он раскинулся кислотным озером, в котором растворялись все, кто в него угодил.

Пруссак больше не спорил. Он работал магией земли, поднимал каменные клинья и насаживал на них передние ряды монстров. Пот лил с него в три ручья.

В десяти метрах от него молодой парень в форме какой-то из южных стран не выдержал. Стена тварей хлынула с новой силой, защита в его секторе провисла. И он, вместо того, чтобы держаться, бросил щит и, расталкивая всех, кинулся прочь. В прореху черным потоком хлынули монстры, и двое магов оказались отрезаны от остального строя.

Я не стал кричать вслед трусу. Толку ноль, а секунды дороже. Болванчик метнулся к прорыву и развернулся в стальную заслонку. Я быстро дотянул туда край купола и заштопал брешь, но вытащить одного из магов не успел — он лежал на песке, а твари волокли под свою живую гору, цепляясь когтями за плоть.

Лора успела. Выдернула его детальками за шиворот, протащила по земле и швырнула обратно за линию. Живого, но тяжелораненого.

— Один «герой» стоил нам руки, — доложила она.

А я говорил им: трус стоит жизней. Вот она, цена, прямо сейчас, на красном песке, в чужой крови.

Беглец растворился в задних рядах, и я выкинул его из головы. Разберусь после боя. Если оно будет, это после.

* * *

Бой шел уже полчаса, а орда не редела. За это время я успел вылить Посейдона в землю, и дал ему время ассимилироваться с подводными озерами под городом. Надо было только ждать. Затем я прикрепил к каждому бойцу по детальке Болванчика, чтобы держать связь и делиться энергией, если будет критически необходимо.

Мы выкашивали ряды сотнями, валили целыми пластами, но на их место тут же лезли свежие монстры. Было ощущение, что мы пытаемся вычерпать море обеденной ложкой.

Первым неладное углядел китайский маг в северном секторе. Он метнул в гущу тварей огненный шар, простейшее заклинание, которому учат на первом курсе любого института, только усиленное стократно. Шар разорвался, выжег пятно метров на пятьдесят, опалил с сотню монстров, а потом случилось то, чего быть не должно.

Из выжженной проплешины полезли новые твари. Свежие, мокрые, злые, вдвое крупнее тех, что только что обратились в пепел.

— Лора⁈

— Вижу. Зафиксировала. Базовая стихийная магия их не убивает, а кормит. Огонь, вода, земля, воздух в чистом виде, все идет им в подкормку. Эта махина перемалывает простую энергию и лепит из нее новых бойцов. Нечто выкинул козырь.

Я выругался — длинно и от души. Вот почему орда не кончается. Половина отряда сейчас собственными руками выращивает себе врагов и удивляется, отчего их не становится меньше.

— Всем стоп! — заорал я усиливая голос энергией так, что слышно было на всю равнину. — Прекратить атаковать базовой магией! Они регенерируют от нее! Забыть как страшный сон! Бьем только продвинутыми техниками и предрасположенностями! Кто чувствует стихию кровью, только так и работаем!

Строй на миг замер. До магов дошло, что они половину боя честно помогали врагу. Китаец, что кинул злосчастный шар, замер с лицом, на которое больно было смотреть. Он и так, если честно, был не красавец.

— Не казни себя, — бросил ему сосед, кореец постарше, не отрываясь от работы. — Мой троюродный дядя однажды тушил пожар маслом. Тоже искренне думал, что помогает.

Маги перестроились на ходу. Те у кого была предрасположенность ближнего типа, выдвинулись вперед, остальные ушли в поддержку. Дело сразу пошло иначе. Продвинутые техники рвали тварей насовсем, без всяких воскрешений, и впервые за полчаса море у наших ног начало мелеть.

Теория подтвердилась. Кажется, Нечто не успел настроить тварей на все виды магии.

В небе над равниной бушевал Богдан. Хватал крылатых монстров, заглатывал на лету и с каждым становился чуть крупнее и чуть быстрее. Хаос в его магии гасил тварей наглухо, до последней искры. За ним по воздуху тянулся ровный коридор чистого неба.

— Невкусные! — долетел сверху обиженный голос. — Отвык я от такого дерьма!

— Ты ешь, ешь, не отвлекайся на меню! — крикнул я.

Слева, не покладая рук, трудилась Любавка — водила лучом то как косой, то как веером, срезая тварей десятками за раз. Со стороны она выглядела хрупкой девочкой в плаще, и оттого монстрам, должно быть, было особенно обидно гибнуть от ее луча. Да чего уж там! Рядом с ней стоял Бонд, с ужасом косясь на ребенка, уничтожающего в десятки раз больше тварей, чем он.

Справа громыхнуло так, что у меня заложило уши и качнулась защитная стена. Из глубины орды поднялся столб черной энергии величиной с трехэтажный дом. Чистый и концентрированный всплеск Хаоса был нацелен прямо в наш строй. Попади он в линию, выжег бы половину сектора вместе с людьми, никакой купол бы их не спас.

Но Святослав уже стоял там. Он не сдвинулся ни на шаг, лишь поднял раскрытую ладонь, и над строем расцвело серебряное марево. Тонкое и плотное разом, с матовым блеском. Серебряная пелена перехватила черный столб в воздухе и придавила его сверху, как тяжелая крышка придавливает кипящую кастрюлю. Столб смялся, ушел обратно в землю и там погас, оставив выжженную воронку.

Святослав опустил руку. Дышал он чуть тяжелее прежнего, на виске проступила испарина, но на лице ничего не дрогнуло.

— Это была разминка, — сказал он. — Дальше пойдет интереснее.

* * *

Сахалин.

Дикая Зона.

В наблюдательном вагончике на самой кромке Дикой Зоны было тесно, пахло паяльной канифолью и остывшим чаем. Наталья сидела перед стойкой с приборами, поджав под себя ногу, и третий час не отрывала глаз от ленты самописца, который полз и полз, выводя на бумаге дрожащую линию.

Эта линия ей очень не нравилась.

— Унур, — позвала она, не оборачиваясь. — Глянь сюда еще раз. Я не сошла с ума?

Бывший монгольский принц подкатился на стуле, поправил очки и всмотрелся в ленту.

— Импульсы идут с интервалом, — определил он. — Ровно через каждые двенадцать минут. Метеорит так себя не ведет.

— В том и беда… — Наталья потерла переносицу. — Это не выброс силы. Это похоже на сигнал. Будто кто-то монотонно стучится. Тук, тук, тук, с одной и той же силой.

— А отвечает ему кто-нибудь?

— В этом весь вопрос, дорогой мой коллега.

Она встала, подошла к окну вагончика и посмотрела вдаль Зоны — туда, где за частоколом мертвых деревьев пряталась запечатанная арка, которую они нашли пару недель назад. Ее обнесли датчиками и оставили в покое, потому что соваться внутрь без хозяина Наталья запретила.

— Унур, когда начались импульсы?

Он сверился с журналом, провел пальцем по строчкам и нахмурился.

— Сегодня. С самого утра. Где-то с того часа, как Миша со всеми ушел в портал.

Наталья медленно перевела взгляд на окно. В этот момент линия на самописце снова подскочила.

* * *

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

В особняке все было штатно. Солдаты пребывали в полной боевой готовности. В детской дежурила Ева. Андроид замерла у детских кроваток в неподвижной позе. Витя и Аня спали, но беспокойно: мальчик хмурил во сне бровки, а девочка то и дело сжимала и разжимала кулачки.

На столике тихо попискивал прибор, контролирующий следы Хаоса в их организме. Обычно ровная зеленая полоска сейчас вздрагивала через каждые двенадцать минут.

В комнату заглянула Маруся.

— Дети реагируют, — сообщила Ева. От ее спокойного механического голоса Марусе стало не по себе.

— Это плохо?

— Пока мало данных.

Часть сознания Лоры находилась в Еве. Всю информацию она передала в мозг Михаила.

— Мне надо отойти, — сообщила механическая кукла и пошла к выходу. — Хочу посмотреть на приборы.

— Стоит готовиться к бою? — спросила Маруся.

— Пока рано.

* * *

Ева быстро добралась до вагончика, где сидели Наталья и Унур. Заглянув внутрь, она обнаружила, что рядом с мамой стоит Лиза с альбомом под мышкой. Девочка молча протянула ей лист.

На рисунке цветным карандашом была изображена арка, из которой тянулась длинная черная рука, пальцев на ней было слишком много.

— Что это значит, доченька? — удивилась Наталья.

Ева бесшумно встала сзади и оценила рисунок. На лице-экране высветились песочные часы.

— Не знаю, мам. Но я хотела нарисовать монстра, но он был слишком большим, не влез на листок, — деловито произнесла Лиза.

— Ева? — мать перевела взгляд на робота.

— Уезжайте в особняк, — голос Лоры прозвучал из динамиков. — Чем быстрее, тем лучше.

Наталья обняла дочь, поверх ее головы поймала взгляд Унура и одними губами велела собирать документы.

* * *

Австралия.

Окрестности Канберры.

Через час мы сбили темп орды. Передние ряды перестали напирать сплошной массой и принялись обтекать наш периметр с боков, а это значило, что число тварей все же имеет предел. Я выкроил минуту передышки и толкнул Лору проверить купол. Меня никак не отпускала ее фраза про электростанцию.

— Залезь поглубже, — попросил я. — Мне нужен источник энергии, без него мы будем тут стоять до второго пришествия.

— Уже копаю. — Голубые нити потянулись к куполу и, зайдя дальше прежнего, они прошли сквозь него. — Внутри есть структура. Кольцо, по нему струится поток. И вот в этих узлах энергия не рождается, а вытягивается из чего-то живого. Источников много… мелкие, и их тысячи. Сигнатура человеческая.

Несмотря на жару, я похолодел.

— Жители города…

— Похоже на то. Канберра не успела эвакуироваться. Купол сосет из людей силу, как из батареек, оттого и поток ровный. Пока живы они, жива и стена.

Хана, оказавшаяся неподалеку, ничего этого не слышала и слышать не могла, поэтому просто вытерла кровь с лица и присела перевести дух.

— Чего застыл, командир? — она прищурилась, разглядывая меня. — Плохие новости, да? У тебя лицо, словно умер кто-то.

— Хуже, — ответил я.

Объяснять было некогда, да и незачем.

— Миша… — заговорила Лора. — Я зацепила еще кое-что. Под основной сигнатурой купола идет вторая, слабая, фоновая. И она мне знакома.

— В смысле знакома? Ты ее уже видела?

— В том и штука, что видела! Не помню где, не могу вытащить из архива, но через мои сенсоры она точно проходила. И это не магия Нечто, поверь. Что-то другое, более старое, и оно отзывается импульсами.

— Ты сейчас серьезно, или у тебя перегрев?

— Я искусственный интеллект, у меня не бывает перегрева, у меня бывает обоснованная тревога. И это нравится мне еще меньше, чем твоя манера лезть в самое пекло и спрашивать разрешения уже оттуда.

Мы бы с удовольствием поспорили бы и дальше, но километре от нас огромный кусок земли размером с футбольное поле вздыбился горбом.

Орда расступилась широким коридором, и из черноты у подножия купола вышли трое. Они были не чета монстрам, и это чувствовалось по их ауре. Именно в этом крылся главный ужас.

Первый шагал в доспехе из сросшейся плоти, головы у него не было, а лицо сидело прямо на груди, моргая и шевеля губами. Второй плыл над землей, не касаясь ее ногами, тощий и вытянутый, замотанный в живые цепи, которые шевелились вокруг него сами по себе, как клубок змей. Третий казался почти человеком — высокий, в багровом плаще, с гладкой белой маской вместо лица…

— Генералы Хаоса, — вздохнула Лора. — Миша, это уже не пушечное мясо. Это те, кому Нечто доверяет.

Остальные бойцы тоже заметили неладное и стянулись ко мне. Богдан камнем рухнул рядом со мной. К нему подбежала Любавка и начала проверять, не ранен ли он.

Оказалось, генералов было больше. В небе парили еще двое. Один похожий на химеру с головой орла и телом льва. Второй выглядел, как огромный павлин с ярким хвостом.

— Живой? — поинтересовался я, подходя к Богдану.

— Да пустяки, просто застали меня врасплох, — отряхнулся демон.

После поедания бесчисленного количества монстров, Богдан был размером с самосвал. Огромные рога и когти могли напугать любого, кто впервые его видит.

— Этих двоих я беру на себя, — сказал он.

Любавка встала рядом и взяла меня за руку:

— Миша, я беру вон того, с цепями.

— А мы… — ко мне подошел Ип Ман со своим коллегой. Он хотел тоже что-то сказать, но осекся.

Оказалось, генералов даже не пять. За той тройкой вышли еще с два десятка генералов.

— А вот это уже неприятно… — вздохнул я и приложил детальку ко рту. — Слушайте все. Это пока не божества, но все равно выкинуть могут все, что угодно. Не бойтесь, они хоть и сильные, но не бессмертные! Помните, вы лучшие маги во всем мире!

— Воу-воу-воу! — за спиной раздался знакомый голос. — Кажется, ты совсем забыл, что рядом с тобой сильнейший!

— Как я мог забыть, Валера… — улыбнулся я и достал из ножен Ерх. Живой меч задрожал в ладони и загудел, требуя работы. — Только давайте не жадничать, генералы далеко не последние враги! Это только первая линия обороны. Самое сложное будет внутри купола.

Безголовый поднял руку, и лицо в его груди широко раскрыло рот. Тощий в цепях качнулся вперед, и цепи натянулись струнами. А человек в маске чуть склонил голову набок и поднял раскрытую ладонь.

Орда за их спинами замерла, на всей красной равнине сделалось очень тихо.