— Ты бы хоть броню какую-нибудь надел для приличия, имперский рыцарь Иванов, — насмехался Церберов-Дубский. — Мои бойцы могут прикончить тебя сейчас одним выстрелом!

Конечно. Меня. Одним выстрелом.

— Яков, ты реально такой тупой, или прикидываешься? — спросил я. — Ты же понимаешь, что совершаешь самоубийство? Я насчитал шесть… нет, семь способов прикончить тебя прямо сейчас.

— Попробуй! И она умрёт вместе со мной. Твоя любовь! Твоя будущая императрица. Ведь с ней ты мечтал сесть на трон⁈

— Ты ошибаешься, Яков, — покачал я головой. — Ну да ладно. Я добрый сегодня. Очень, очень добрый. Последний шанс — предлагаю сдаться прямо сейчас, обеспечу тебе справедливый суд и нормальную койку на каторжном судне где-нибудь в секторе Армагеддон… О, смотри, дроны-репортёры прилетели!

— А теперь слушай мои требования! — взревел он, ещё крепче хватая Эльзу — возможно, как раз из-за упоминания дронов-репортёров. — Ты, имперский рыцарь, самозванец, убираешься отсюда в свои имперские столицы! Чтобы Гербера была свободна! Чтобы всё бывшее Великое Княжество стало вольной, свободной пиратской республикой! Слава Церберовым!

Нестройный хор голосов приспешников поддакнул своему главарю.

— Эльза! Я спасу тебя! — рявнул Вова, попытавшись рвануть вперёд.

Вот же блин несчастный влюблённый! И ведь рванул — резво перепрыгнул через кусты жасмина и попытался пробиться к ней.

Но вполне ожидаемо получил с десяток бластерных болтов. Ладно хоть стреляли они все плохо, а он в броне был, и успел после того, как упал от первого болта — перед вторым болтом купол поставить.

— Не стрелять! Не стрелять! — завопили гвардейцы сзади. — Остановите стрельбу!

И стрельба действительно поутихла.

— Ха-ха! — рассмеялся Церберов-Дубский. — Я погляжу, тут у нас некоторый любовный треугольник, ведь так? Ну-ка, любезный, подойди поближе. Давай, иди сюда! Заберёшь свою возлюбленную!

— Вова, не сметь, — прошипел я.

А в окна на втором этаже всё это время испуганно выглядывали десятки детских лиц. Заблокировались в классе, значит, то ли сами, по своей воле, то ли их кто-то удерживает.

И вот как-то так меня это всё взбесило! Ну, да, обещал я себе больше показательных казней не совершать. Обещал не марать руки в крови, даже вот таких вот негодяев. Но после вот такого!

В общем, из упомянутых семи вариантов я решил выбрать самый изощрённый. Стиснув зубы, я, не обращая внимания на Церберова-Дубского, прошагал по скверу, остановился в четырёх метрах от него и принялся неспешно ковырять тактической герберской лопаткой сухой грунт Помпады, в аккурат между бархатцами и раскидистой цветущей агавой.

Меня, конечно, тут же окружили его приспешники.

— Что ты делаешь? — спросил Яков Церберов-Дубский. — Ты совсем не боишься, что ли? Скажи что-нибудь!

— Что-нибудь, — сказал я. — Это, как я понимаю, была твоя последняя воля?

— Что он делает? — спросил подельник нашего героя. — Мне шмальнуть в него?

— Твоя ошибка в том, что ты, Яков Церберов-Дубский, не понимаешь, в кого ты превратился. Ты, возможно, вполне искренне хотел отомстить. Ты впечатлился какими-то древними историями революционеров, или анархистов, или хрен пойми кого, — продолжал я, ковыряясь лопатой в грунте. — Но по факту — никакой не борец за свободу. Ты простой гопник-террорист. Я бы мог простить тебе покушение на себя. Я бы мог простить тебе даже показательные взрывы шлюзовой камеры «Геркулеса»! Я после всего этого серьёзно думал — ну, поймаю тебя, устрою показательное судилище…

— Завязывай! Считаю до пяти, и я её прикончу!

— Но взятие в заложники гимназию благородных девиц? Чтобы заявить о себе, серьёзно? Ты серьёзно думал, что я после такого буду вести с тобой переговоры? Думал, что я оставлю кого-то из вас после в живых?

— Пять-четыре-три-два-один, всё! — рявкнул он и попытался нажать на гашетку бластерной пушки, которую сжимал в армированной руке своего шагохода.

Но не смог. Конечности шагохода просто перестали гнуться — потому что Октавия к тому времени достучалась до контроллеров и подала им команду на блокировку сервоприводов.

— Что такое… что за… — забормотал Яков Церберов.

Эльза тем временем резво выскользнула из объятий шагохода, вырвала бластерную пушку из рук и взяла его на мушку.

Приспешники тем временем один за другим падали от инъекций микродронов «Термитника», незаметно вколовших им тяжёлое снотворное. Они мне пригодятся. Каждого из них будут допрашивать с пристрастием — на тему связи их «Общества свободной Герберы» с Тёмной Бригадой и Сотней Извергнутых. От самого Якова, как я понял, я уже ничего не получу.

А тут и парадные двери гимназии открылись, и Даша в гиацинтовом скафандре — ох, я едва не отвлёкся и не загляделся ею! — тащила за шиворот двух то ли мёртвых, то ли обезвреженных боевиков.

— На крыше сидели! С противозенитками. Думала, не найду. А ты чего тут делаешь? Могилу ему копаешь?

— Нет, много чести для могилы. Тем более — в таком красивом месте. Ищу кое-что… О, нашёл!

Моя лопатка наткнулась на закопанный на полштыка в землю канализационный люк.

— О, да! Не обманула Октавия, верные планы подогнала.

Яков Церберов-Дубский тем временем всё-таки извернулся, высвободил одну руку из скафандра и пытался выполнить аварийное открытие створок. И это у него не выходило — Октавия основательно поработала, всё было заблокированно намертво. Плевался, чертыхался. А потом тихо начал скулить и, возможно, даже просить о пощаде. Я его не слушал.

— Даша, ты же помнишь, что Имперской чиновник может совмещать две должности?

— Ага!

— Вот. Я же до сих пор числюсь главой полиции Королёва! Посему — властью, данной мне уголовным уставом подразделений планетарной инфраструктуры и уставом полицейской службы имперских городов… Приговариваю государственного преступника и террориста Якова Церберова-Дубского к смертной казни. Через утопление в нужнике!

Я жестом отогнал всех в радиусе нескольких метров, оставив только нас с Церберовым.

Далее я отошёл ещё на пару метров. Призвал Энергию Большого Взрыва и вызвал Глубинную детонацию первой ступени….

Почва в радиусе пары метров под Церберовым-Дубским начала идти трещинами и концентрическими кругами, а затем провалилась — вернее, не почва, а подземный свод древнего коллектора, который шёл под сквером и до сих пор частично использовался по прямому назначению. И шагоход террориста номер один с воплями провалился под землю.

И тогда я добил ещё силовой волной, основательно так запечатывая его сверху остатками грунта.

Да, запашок из подземелий был тот ещё.

Через пару часов система отчиталась:

«Обезврежен важный террорист регионального значения»

«Произведено раскрытие и уничтожение преступной ячейки всеимперского значения»

«Получено достижение императорского дома Блюститель закона V степени» за установление порядка и совершение правосудия на территории Империи.'

«Ваш уровень в иерархии Престолонаследия повышен до 443 уровня»

Вова тут же побежал к Эльзе на радостях обниматься — под прицелами камер, вот же дурак… Ну. она на объятия ответила, как я заметил. Может, и выйдет что-то у молодёжи. Только вот то, что он у всех на виду это делает… Романтик, блин, молодой.

Самого террориста — а, вернее, то, что от него осталось — извлекли из-под обломков на следующий день. Не прогадали мы — в древнем коллекторе водились какие-то местные пираньи-мутанты, в общем, не зря он столько лет стоял закопанный…

Я к тому моменту попивал орхидейский кофе на первом перерыве Вседворянского Собора, обсуждая последние новости и занимаясь приглашением всех дворян на герберский орбитальный биатлон. И гладил Термидора, сидящего у меня на плече, показывая всем, насколько этот зверёк безобиден, и насколько сильно он отличается от того загадочного природного явления, которое прозвали «Тенью Термидора».

Иоланта в какой-то момент восторженно вскрикнула и убежала куда-то, пропустив около часа обсуждения. Вдохновение настигло, что ли?

Под допросами некоторые приспешники Церберова-Дубского сознались. Десяток спящий ячеек на Помпаде и других планетах Великого Княжества были накрыты в первые сутки после моей казни. То ли поэтому, то ли в результате моих выступлений — речи стали сильно короче и спокойнее, что ли:

— За Александра Иванова Герберского, конечно.

— Пожалуй, присоединюсь, за Сашу, я закончил.

— Конечно, Саша!

И все резко стали высказываться или за меня, или, как минимум, нейтрально, а то и просто пропускать выступления. По всему выходило, что я действительно устранил главное препятствие к моему избранию…

Но я честно пытался! В кулуарах я подкинул коллегам по собранию парочку кандидатур — честно, искренне, и вовсе не как какой-нибудь «предвыборный спойлер».

И даже, вроде бы, удалось, мои кандидатуры начали обсуждаться, но всё обломала баронесса Ольга Сергеевна Ледовская-Жувак, прочитавшая проникновенную речь в мой адрес.

— … Да, черт возьми, он молодой, но именно такие и нужны Империи. Молодые, амбициозные, честные! — и в этом духе.

А добила, конечно же, Иоланта, прочитавшая хоть и полную колкостей и не вполне серьёзную, но вполне хвалебную речь.

— … Я очень часто бываю не согласна с моим учителем. Особенно, когда он совершает десантную операцию численностью десять человек в самое сердце многомиллионной вражеской армии… Но Александр Игнатьевич, — тут её голос дрогнул, — так сказать… заменил мне… Он мне как… В общем, я буду голосовать за него.

В итоге, когда в самом конце дня наконец-то подошла моя очередь, меня никто слушать уже и не собирался.

Но я всё-таки толкнул речь.

— Дамы и господа. Повторюсь. Моей целью не является и не являлся великокняжеский титул. Я здесь абсолютно случайно, и мне очень хочется вернуться домой на Герберу. Моё место там. Моя дислокация флота — там. Мои заводы — там. Вы отвергли мою первую кандидатуру, и потому я предлагаю другую.

Я выдержал паузу.

— Ее Высочество эрцгерцогиня Иоланта Сибилла Маргарита Евгения Милюсенда Цербская-Хитклифф Вторая! — я взмахнул рукой в сторону ряда, где сидела моя ученица. — Итак… Иоланта возглавляет крупный межпланетный бизнес в сфере индустрии красоты. Личная армия боевых горничных. Высокий уровень владения Энергией Большого Взрыва. Регент ей не будет нужен.

— Разве может эрцгерцогиня внешнего герцогства призываться на Великое Княжение у нас? — возразил кто-то с задних рядов.

Проснувшийся граф-председатель кивнул.

— Может, в древней истории Прародины фигурируют предания и призвании на княжение неких ворогов, или варангов…

— Варягов, — зачем-то поправил я старика.

— Да ну, ерунда какая-то! — послышались голоса. — Александр, ну не ходите вокруг да около. Вас выбираем! Вас!

— Да, за Александра!

— Александр!

Ну, и в таком духе — и оставшиеся против меня тоже поддакнули.

Голосование прошло почти единогласно в мою пользу. Два человека за Андрея Полевого-Леонова, один человек — неожиданно, Иннокентий Неронов, тот самый, который меня и выдвигал — за Иоланту.

Старая юношеская симпатия, вероятно, дала о себе знать…

— Что теперь? — зачем-то спросил я графа-председателя, когда меня под грохот аплодисментов и под традиционными вспышками репортёрских дронов вывели на сцену.

Хотя и сам знал, что дальше. А ничего особенно дальше не будет. Рекомендательный характер имеет Вседворянский Собор. Окончательное решение принимает совсем не он.

И, возможно, даже не Император.

Иоланта вся сияла от радости от того, что я предложил её кандидатуру. А вот Вова ходил хмурый, потому пришлось объясниться, прямо там. на банкете.

— Вова, я бы с радостью предложил и второго своего ученика, но ты сам понимаешь.

— Ага. Я всего лишь баронет, — кивнул Крестовский. — А не эрцгерцогиня.

— Совсем не эрцгерцогиня. Тебе до эрцгерцогини ещё учиться и учиться. Для начала, что за самодеятельность во время обезвреживания Церберова-Дубского? Ты видел заголовки новостей после твоей выходки? «Одна на двоих: у Александра Иванова и его ученика одна любовница». Тебе не стыдно так бросать тень на плечи этой… как её…

— Эльза! Ты же прекрасно помнишь, как её зовут!

— Вот именно. Эльзы. Теперь давай-ка лови сюда скорее Эльзу, хватай репортёра — и веди сюда. Будем комментарий давать.

Ну, и он поймал, дико стесняясь, уговорил подойти — и привёл.

— Поясните, пожалуйста, раскройте тайну… кто эта отважная девушка? И… кто она для вас? — лукаво расплылся в улыбке вежливый серв-журналист.

— Данный боец служит у нас на флагмане старшим техником челночной палубы. При нашей первой стычке с уничтоженным террористом, произошедшей на планете Гиацинт, данная девушка, оказавшись со мной в одном отряде…

— Эльза. Меня зовут Эльза… — дико краснея под телекамерами, пробубнила она.

— Сыграла роль моей тайной любовницы, тем самым вызвав интерес у преступной ячейки. Зная психологию террористов, зная страсть к публичным заявлениям Церберова-Дубского, ей было предложено исполнить роль приманки. С чем она идеально справилась.

— То есть, ваше сиятельство, вы хотите сказать, что она не является вашей тайной возлюбленной?

Я отрицательно покачал головой.

— Не является. Будет неправильным заставлять её продолжать играть эту роль и в будущем.

— Тогда… кто же? — всё так же елейно улыбаясь, спросил серв.

— Вы же прекрасно понимаете, что получите ответ на этот вопрос, когда я этого захочу? — оскалился я.

Серв тут же поменялся в лице и переключился на моего ученика.

— А что… что связывает вас, Владимир Константинович, с данной девушкой? — продолжал допытываться журналист.

— Пока — ничего, — достаточно твёрдо, но тоже краснея, отвечал Владимир. — Но… но это не ваше собачье дело!

Вот так вот. Учится дерзости парень. Хвалю.

С Дашей объясняться не пришлось, она и так всё поняла. И ругать за самодеятельность друг друга мы не стали.

Я только спросил её многозначительно:

— Ты же больше так не будешь делать? Сама понимаешь, о чём я.

— А ты? Тоже так не будешь делать?

— Постараюсь.

— Вот и я постараюсь.

Баронессу Ольгу Сергеевну Ледовскую-Жувак Дворянская Ассамблея Помпады избрала по моей рекомендации Канцлером-Префектом.

Ещё сутки я оставил на приборку после себя и подготовку флота к прыжку, и после…

Домой! Наконец-то домой.

Только вот было у меня предчувствие — что недолго я дома просижу. Ох, недолго.