Эта новость, которая поменяла все. Император желает видеть меня. Соблюдая секретность, в изолированном от случайных взглядов Арсенале.

Ну, наконец-то Костя Тридцатый уделит мне толику своего ценного внимания, и недели не прошло…

Мы вернулись в наши покои дожидаться дальнейших указаний, а Децимус ушел, но обещал вернуться.

— Сегодня ночью всё решится? — озабоченно спросила Даша.

— Нет, — произнес я. — Всё решится завтра на приеме в честь Чрезвычайного бала. — А сегодня мы с ним поговорим. Как частные лица. Надеюсь, по душам.

Интересно, императору по статусу душа положена, или при его положении это совершенно излишний атавизм?

— Что ты скажешь ему? — спросила Даша.

О, да, я мог бы очень многое ему сказать. Много у меня накопилось с самого моего восстания из лечебной криокапсулы.

За брошенные на растерзание Орде миры. За разрушенные планеты, отданные узурпаторам и бандитам. За заброшенную экономику. За разгул рабовладельцев, за отданную на откуп чёрт знает кому Систему.

Но на пути сюда я получил ответы на большую часть своих вопросов, а на те, что не получил, легко мог додумать ответ сам. Да, теперь я представляю, как всё так само образовалось.

Эмоции меня переполняют. Но как раз на этой встрече они будут лишними. Я знаю, что ничего не изменится от того, что я выскажу всё что на душе накипело.

У проблем Империи есть имя и фамилия. И эти имя с фамилией — мои. Человек на троне мог бы сделать лучше. А мог бы сделать и куда хуже.

А как следует делать — похоже, тут знаю только я.

Ладно, поговорим, тогда и буду выносить исторические приговоры.

— Мы поговорим, — вздохнул я.

Если бы всё решали разговоры. Если бы дипломатия всегда была и первым, и единственным оружием…

Децимус явился через пять минут после затмения. Он проводил меня через затемненный дворец в Арсенал, обширный укрепленный бастион на полюсе под башней северной полярной крепости.

Уже на входе в Арсенале меня ждали панцер-инфантеры императора. Без прожекторов стояли, холодные такие, здоровые. Опознание, досмотр, всё как положено. Собственно, я и не рассчитывал повидаться с императором вот запросто, один на один.

Низкорослый, коренастый и бородатый шеф панцер-инфантерии лично санкционировал мой допуск в Арсенал для неофициальной встречи с Императором.

— Как вам ваше новое приобретение? — внезапно спросил он возвращая мне саперную лопатку.

— Это вы о чем? — прищурился я засовывая шанцевый инструмент последнего шанса в петлю на парадном поясе.

— О планете, — усмехнулся коренастый шеф. — О Слоне.

Ага. Так вот какого «нужного человечка» мне нужно убить первым, когда я со всем этим разберусь.

— Ну-ну, не нужно на меня так хищно смотреть, — засмеялся шеф панцеров. — Когда император желает оказать честь подданному, ну и поправить свои дела — он вот так вот продает ему одну из своих планет. У императора таких ещё много.

Ах вот оно как.

— Император нуждается в такого рода пополнении бюджета? — скривил я надменную бровь.

— Вы это самый бюджет видели? — шеф покачал головой. — Без торговли местами в очереди на аудиенцию, нам бы уже пришлось Лунный Дворец с молотка продать. Вы знаете сколько стоит только ежедневная гигиеническая обработка поверхностей? Это бюджет настоящей планеты, с населением и развитой экономикой.

Ну охренеть теперь, какие новости. Так это сам пахан Костя Три Икса меня лично на бабки развел? А что, теперь предполагается, что я от верноподданнического восторга захлебнусь?

Нет, меня этот расклад никак не устроил. Даже если предположить, что это оммаж на моё кресло Великого Князя — я бы предпочёл отдать служением, а не деньгами. При прочих равных, конечно, никто ещё не говорил, что я готов именно «служить» Косте…

А шеф-то, кажется, даже смутился наблюдая с каким трудом я обуздываю собственную неукротимость в реальном времени. Ладно, ещё не время разбираться с этим нужным человеком. Момент ещё не пришел. Но обязательно придет. Чуть позже. А пока — пусть привыкает к мысли, что я этого так не оставлю.

— Мне кажется, мы заставляем императора ждать, — намекнул я, что беседа исчерпала себя, а я все запомнил и ничего не простил.

— Вам не кажется, он вас уже давно ждет, — кивнул полезный человечек. — Следуйте за мной.

Ишь ты, у инфантерии тоже, оказывается, бывает синдром вахтера.

Шеф инфантерии проводил меня в полутемное помещение в котором стоял на постаменте полный ростовой комплект космического доспеха, подсвеченный снизу холодным неоновым светом. У подножия доспеха разложены аксессуары и оружие, положенные обладателю доспеха. Конкретно у этого лежали два меча.

Тактико-пехотный малый «Мечелом». И здоровенный «Хромосферный Палач» большой флотский меч стратегического назначения.

Конечно, я знаю эти мечи. Потому, что это мой комплект. Это мои адмиральские доспехи. Точнее, запасной комплект. От тех доспехов, что были на мне во время битвы за Первопрестольную — ничего не осталось, после того как меня выскребли из их остатков и спрятали в капсуле от чужих глаз на сотню лет.

Император же в повседневной форме командира панцер-инфантерии, сложив руки за спиной стоял перед этим частным памятником лично мне — и созерцал.

Вот блин. Я всё-таки добрался сюда. Повелитель галактики, хозяин трона, глава Системы — в двух шагах от меня.

Ну, здравствуй, Константин Тридцатый. Давно не виделись.

Я сдержанно поклонился, оказывая должное почтение императору Империи:

— Ваше Величество.

Император обернулся, и явно вымученно улыбнулся. Ему не часто доводится улыбаться. И он почти не изменился. Все такой же скользкий, хорошо упакованный в дворцовое одеяние древний змей.

— Это действительно ты, — произнес император. — Ты действительно восстал из мертвых.

— Да, — подтвердил я. — Я вернулся.

— Сколько ж мы тебя не видели? — покачал головой император.

Кое-что в нем-таки изменилось. Раньше он не говорил о себе во множественном числе.

— Сто лет, — пожал я плечами. — Сто зим. И ещё год с небольшим.

— И то верно, — согласился император. — Слишком долго. Мы рады, что ты к нам вернулся. Мы полагаем, что теперь дела повернутся к лучшему. Теперь у нас всё будет хорошо!

Он не спеша приблизился ко мне и положил руку мне на плечо, прямо на графский эполет.

— Ведь ты наша последняя надежда, — проговорил император.

Хрена се, какие зажигательные новости.

— Всё настолько плохо? — произнес я, едва сдерживаясь, чтобы не скинуть его ладонь с моего плеча.

Император тут же убрал её сам. Видимо, почувствовал, что перешёл границу разумного.

— Всё гораздо хуже, чем общеизвестно, — негромко проговорил император. — Проклятый Магнум сожрал Третий легион. Наш легион. Сожрал полностью, без остатка, и несколько флотилий Второго впридачу. Даже вестников поражения нет, и мы хоть что-то знаем только из вторых рук, с кораблей снабжения…

Хрена се. Это же треть наличной имперской пехоты, если моё описание состояния вооруженных сил Империи достаточно полно. Ну, теперь я точно знаю, от чего произошел сдвиг в Системе.

— А что мы вообще знаем? — прищурился я.

— Ты получишь всю необходимую информацию, — заверил меня император. — Ты должен заняться Ордой, Александр. Как ты умеешь. Мы ознакомились с деталями твоей новой карьеры, и это впечатляет. С Ордой необходимо покончить. Мы подчиним тебе силы Второго флота, и вы должны немедленно нанести ответный удар в системе Магнум! Они должны поплатиться. Нам угрожают. Это нетерпимо!

— Я приму все необходимые решения, — произнес я. — Как только получу все полномочия официально и публично.

— Как всегда, соблюдаешь условности, — мертвенно усмехнулся император. — Это мы в тебе и ценим.

— Мне нужно полное единоначалие, — ответил я. — Я по-другому не работаю.

— Оно у тебя будет, — заверил меня император.

— И финансирование, — вбросил я следующий коварный пункт.

— Ах, да, финансы, — поморщился старый змей император. — Деньги-деньги-деньги, три самые важные вещи на войне. Но воевать с деньгами кто угодно может, а ты вот попробуй без них! Мы даем тебе флот, Саша, что тебе ещё от нас надо?

Ну да, тебе же дали целый флот, вот дальше и крутись, как знаешь. Ну-ну.

— Я тут пятьсот миллионов выложил только, чтобы сюда попасть, — процедил я.

— Недорого взяли, уверяем тебя, — без малейшего сомнения ответил Константин Тридцатый. — И ты всё себе вернешь, мы-то тебя давно знаем.

Приятно, когда в тебя так верят. Император, наблюдая за моими явными сомнениями, усмехнулся:

— Похоже ты, произвел сильное впечатление на моих тюремщиков.

— Каких ещё тюремщиков? — с подозрением поинтересовался я.

— Стражей этикета. Блюстителей нашего достоинства. Нашу свиту. Свиту, которая играет короля, — император помотал для выразительности рукой. — Иногда нам кажется, что они отлично играют и без короля. Слишком отлично. Мы ведь в собственном дворце опутаны протоколом и расписанием, ни минуты свободной, ни минуты для себя. Нет времени для размышлений, всё расписано наперед. На годы. Не сомневайся, Александр, ты купил нам возможность сполна вознаградить тебя за твои траты.

Да ты че… Ну ладно, поглядим. Поглядим. Пока это всё только слова. Посмотрим, последуют ли действия.

— Нам доносили, что ты претендуешь на то чтобы занять положение Великого Князя Помпады? — произнес как бы между прочим император.

— На этом настаивает системное дворянство, — ответил я. — А я без этого отлично обойдусь.

— Славно-славно. — пробормотал император. — Но ты можешь получить его, когда пожелаешь. В любой момент. А хочешь — я тебе ещё маркиза пожалую? Есть у нас тут один выморочный маркизатик на задворках.

Ага, а вот и плюшки пошли с посулами. Услуги, в которых я не нуждаюсь, но буду за них обязан, привилегии, которых не просил, но которыми меня отяготят, не спрашивая моего мнения.

Интересно, а кнут Костя Тридцатый мне хоть издалека покажет, или рассчитывает, что я и сам обо всем догадаюсь?

— Благодарю за честь, Ваше императорское Величество, — произнес я. — Однако заботы о флоте не позволят мне в полной мере воспользоваться вашей милостью.

— Считаешь сие бременем, а не наградой? — усмехнулся император. — Хорошо. Тогда мы это отложим, до более подходящих времен.

Вот спасибо, благодетель. А то слона я у тебя уже купил. Уж и не знаю, чем отдариватся буду.

И, конечно, это не всё вопросы, которые я хотел бы тут задать. Редкий случай, возможность призвать императора к ответу. Если я ему нужен, он мне ответит.

— И все же, — проговорил я. — Почему так долго?

Император едва заметно вздохнул. Что наделся на одних плюшках по теме проехать? А вот хрен тебе. Отвечай.

— Александр, ну ты же и сам все понимаешь, — поморщился Его Величество. — Твое возвращение… Это было очень политически нецелесообразно. Несвоевременно.

И ты бы меня так там и сгноил бы, если бы я сам соображать не начал, понятно. Ведь ты боишься меня, Костенька. Ты даже сам, наверное, себе в этом не признаешь — но боишься, даже сейчас!

Кажется, в этот момент я не смог скрыть слегка хищную ухмылку.

Впрочем, я не узнал ничего нового ни о об императоре Константине, ни о его целесообразностях.

— Но, мы всегда помнили о тебе, — заметил император. — полагаешь у нас тут было сладко? Нет! Совсем нет! Заговоры, финансовые кризисы, удары Орды и снова заговоры. Как мы выжили, не понимаю. Но, мы всегда, всегда и везде чувствовали себя надежно, зная, что ты есть где-то там, на нашей стороне, герой империи без страха и упрека. Ты видел статую перед Пантеоном? Я её тебе поставил.

Да ты что. Да быть такого не может…

— И, конечно, ты хочешь спросить у нас, как мы дошли до того непотребства, что ты видишь вокруг свежим взглядом? — произнес император. — Да, всё так, и всё это очень верно. Симония, непотизм и коррупция, лудомания и промискуитет, неизбежные пороки этого места, но разве в былые дни иначе было? Мы-то делаем всё, что зависит от одного человека, но всё ли зависит от одного пусть он и занимает трон? Просто люди таковы. Это в их природе. Это в природе вещей. Что поделать? Других имперцев у нас для тебя нет.

Да у нас тут философ на троне, посмотрите на него!

— В конце-концов, Александр, а так уж ли ты далек от всех этих людей? — внезапно задался удивительным вопросом император. — Ты тоже здесь, среди нас, занимаешь чужое, проигрываешь, как свое, пускаешь пыль в глаза, наносишь телесные повреждения и вообще ни в чем себе не отказываешь. В ваши суперадимнистративные дела мы вообще лезть не желаем, та ещё клоака. Мы бы её вообще отменили, эту вашу Систему Престолонаследия, ну что за непотребство, в самом деле! Но нет, приходится ею заниматься, и мы не жалуемся, заметь.

Ну, да, ты бы конечно отменил. Хорошо, что не тобой построено. Крепкое, хрен разберешь.

— Мы понимаем, что в армии, на флоте, всё проще, нравы чище, иерархия беспрекословна, всё как ты любишь. — грустно улыбнулся император. — Но тут у нас не армия. У нас тут Дворец. И мы вынуждены соответствовать. Это все политика, друг мой. И всегда была политика, ничего личного.

— Вам стоит знать, что я никогда этого не приму, — произнес я. — Я никогда с этим не смирюсь. Не сейчас. Не в такие времена.

— Мы знаем это, — улыбнулся император. — И… ценим это в тебе. И вот потому всем будет хорошо — на своем месте. Тебе во главе легионов, а нам на троне, во Дворце. Будем прикрывать тебе спину, делать всю грязную работу как обычно, как всегда.

Отличное разделение обязанностей. Просто замечательное. Тебе вершки, нам корешки, понятно-понятно.

Ну ничего, я так просто от тебя не отстану.

— И, всё-таки, нам придется разобраться с некоторыми вопросами, когда придет время, Ваше Величество, — прищурившись заявил я. — Я не оставлю дела в Системе в том виде, как они обстоят сейчас. Это путь к разрушению и поражению. Нам придется принять решение по поводу злоупотреблений при продвижении по рангам Престолонаследия. Злоупотреблений и выхолащивания самого смысла существования такой Системы.

О, я точно знал, что это императору не понравится, и это ему, конечно не понравилось. Но таковы мои условия, Константин Тридцатый. Если тебе нужен полководец, то мне, полководцу, нужен порядок в тылу. И я его от тебя требую.

— Пока ты был мертв — с тобой было удобнее, — поморщившись, как от боли, проговорил император, покосившись на мой доспех, подсвеченный словно памятник.

Ну да, вот такой вот я неудобный тип.

— Герой не должен восставать из мертвых, — произнес наконец император. — Это приносит столько неудобств…

Хрена се заявочки.

— Ну вот такой я хреновый герой, — усмехнувшись ответил я.

А сам уже приготовился сжать кулаки.

Да, силы у нас будут не равны. Император намного, намного сильнее меня. Но если он думает, что, попытавшись меня убить — не получит ничего взамен, то очень глубоко ошибается.

Пауза затянулась на долгие пять секунд.

— Ну, полно, — поморщился, наконец, император. — Хватит ссориться. Хватит. Нам всем следует остыть. Тебе стоит обдумать дальнейшие действия. Связаться с командованием. А нам стоит отдохнуть от дел. Мы более тебя не задерживаем. Увидимся завтра, на балете.

Чего?

— Завтра мы дадим балет в твою честь, — объяснил император. — В двух частях.

Серьезно? Да мне и одной части слишком много. Равнодушен, знаете ли. Я больше по командным видам спорта, под открытым небом…

— Завтра ты получишь всё, что мы тебе пообещали, — произнес император. — А на сегодня — всё.

На этом наша секретная встреча, видимо и завершалась.

Хотя у меня тут оставалось еще одно дело. Мечи. Я подошел к постаменту с доспехами:

— Похоже, это мое. Я их заберу.

— Забирай, если хочешь, — махнул рукой император. — Они дезактивированы, реакторы удалены.

— Ничего. — буркнул я, не без труда поднимая и забрасывая на плечо «Хромосферного Палача»' и подбирая «Мечелом», — Вернусь домой, отремонтирую.

— Твой дом здесь, — ответил император. — Мы рассчитываем, что впредь ты нас больше не покинешь.

Вот даже интересно стало, а эти все «мы», они сейчас с нами, в этой комнате?

Но я не стал ничего больше говорить, и оставил императора одного.

Следуя по коридорам Лунного Дворца в свои покои, я не мог не думать, что крышняк то у Кости явно сползает, да.

И конечно, я уже не смогу не думать о том, что нас ждет с императором с расщеплением личности на троне.

Многие знания, многие печали. Хорошо ещё, что печалиться мне некогда.

А ночью мне приснилась раненая Империя.

Она была не в привычном деловом костюме, а в сияющем белом боевом доспехе. Кровь, металлическая как ртуть, сочилась по доспеху, пробитому на правом боку, и падала огромными вязкими каплями на мраморный пол её кабинета.

— Ты должен что-то предпринять, Саша, — шептала Империя, бледная как смерть. — Ты должен что-то предпринять…