— Опять он! — воскликнула виконтесса и без лишнего трепа бросилась обратно в двери своей приемной. — Меня нет ни для кого!

И захлопнула за собой створки, оставив нас с её проблемой один на один. Ну охренеть теперь!

— Голубушка! — заорал набегающий на нас огромный мужик. — Куда же ты? На кого ты меня покидаешь? А как же я?

Че блин?

А мужик бросился на колени под дверь, словно перед алтарем и заколотил в нее пудовыми кулаками, задушено шепча:

— Настенька, голубушка, это же я!

Я отпустил горлышко тёмной бутыли, которой всерьез собирался бить мужика по голове, оставив в кармане мой последний довод. Его время видать еще не пришло.

— Настенька! — простонал мужик у двери. — Поговори со мной!

— Подите к черту, сударь, — выкрикнула виконтесса из-за дверей. — Вас много, я одна!

Ну, как бы и не поспоришь… Нас тут нынче много собралось.

— Ну, Настенька! — мужик натурально начал биться головой об дверь!

Мы переглянулись с Дашей. Я пораженно покачал головой — вот это экспрессия! Вот это жизненная драма. А я то думал, что уже все на свете видел!

— Послушайте, любезный, — произнес я. — Не надо так убиваться, вы же сейчас так реально убьетесь.

Мужик, замер, видимо только осознав что он тут все-таки не один.

— А вы кто такие? — окрысился на нас мужик резко обернувшись. — Вы чего сюда приперлись? Чего вам надо?

Жизнь некоторых точно ничему не учит.

— Сделаем на первый раз скидку, в явном же состоянии аффекта, человек находится, — улыбнулся я встревоженной Даше. — Очевидная же история неразделенной любви.

— Чего? — вскинулся мужик, но я прервал его приложив палец к своим губам:

— Тс-с-с! Тише, сударь. Тише. Я сделал вам скидку. Но только один раз, сударь, и только сейчас. Это первый и единственный раз. Запомните это. Ваш лимит на хамство только что был необратимо исчерпан, поэтому с этого момента, тщательно выбирайте слова, ведь то, что вы сейчас скажете, может необратимо разрушить вашу жизнь.

Мужик вразвалочку, как медведь, вылезающий из берлоги, поднялся на ноги, приблизился и, падла такая, оказался чуть выше меня. Ну да ничо, чем шкаф больше, тем грохот громче. Сколько мы таких уже видали.

Но я очень не люблю, когда надо мной так вот нависают. Это будит во мне основной инстинкт охотника-собирателя, хочется сразу соорудить рогатину, спустить с него такого бурого шкуру и к стенке прибить. Или на пол перед камином бросить, тут уж под настроение.

Мужик, видать, вполне ясно различил в моем взгляде сей нехитрый хозяйственный интерес и малость охолонул. Вот и ладушки. Целее будет.

— Всегда приятно иметь дело с разумным человеком, — оскалился я ему в ответ. — А теперь можно и познакомиться. Принц-кавалергард Иванов.

Так. А вот что я сейчас не то сказал? Глаза мужика буквально только что осмысленные мгновенно снова налились кровью!

— Так это ты! — зарычал, мужик протягивая ко мне свои руки лопаты.

Да чтоб тебя. И это в первый же день!

Но между нами вдруг оказался Труффальдино и заявил развел руки в стороны:

— Прекратить! Во Дворце недопустимы физические столкновения участников Системы Наследования.

— Ну ты попробуй, останови его, — усмехнулся я, вставая в боевую позицию.

— Да! — взревел мужик! — Ты только попробуй, поганая железяка.

Его занесенный кулак охватила сияющая голубая сфера, и он так долбанул беднягу Труффальдино по башке, что аж обломки во все стороны брызнули, и робот врезался бы в меня, если бы не вовремя подставленный мной микрощит, от чего бедолагу грохнуло об пол так, что голова у него напрочь отлетела.

Полетели клочки по закоулочкам!

— Герцог Сур, — устало произнесла голова Труффальдино, — За повторное повреждение дворцового имущества вы снова оштрафованы на полтора миллиона имперок.

— Да подавись ты! — прорычал бешеный мужик. — Списывай сразу три! Я только разогрелся.

— Бешеный герцог Сур, — ухмыльнулся я. — Я мог бы догадаться.

— Иванов! — скривился Сур. — Я тебя, выскочку, сразу узнал!

— Выскочка, вот так, значит? — оскалился я. — Выбирайте выражения осторожнее, герцог, и подешевле, я же вас по-хорошему предупреждал. Тремя миллионами вы тут уже не отделаетесь.

И с удовольствием я наблюдал, как этот тип потерялся на ровном месте так, что и слов в ответ не мог собрать.

— Я не понял, — собралась, наконец, с мозгами эта туша висцерального жира. — Ты с меня тут рассчитываешь что-то поиметь?

— Я рассчитываю на сатисфакцию, — хладнокровно ответил я. — И я её поимею, так или иначе.

— Ладно, — оскалилаись эта злобная туша. — Ты сам этого хотел. Завтра, в это же время. На поле для сервобола. Приходи. Посмотрим, из чего ты сделан.

— Замётано, — оскалился я в ответ. Серворез и так серворез. Давно я не занимался этим видом спорта, но ручки-то помнят, я тебя ещё удивлю до потери пульса, окорок.

— Не обломайся, — бросил Бешеный Сур.

Развернулся и свалил за горизонт, видимо, опасаясь услышать ещё что-то обидное.

— Ну, вот и познакомились, — пробормотал я, глядя ему вслед. — Итого — знаю уже троих из нас, пятерых…

— Он ушёл? — донеслось из-за запертых дверей в покои виконтессы.

— Ушёл-ушёл, — буркнул я. — Да и мы, пожалуй, пойдем. Полдник удался шумным.

— Подарки можете оставить у дверей, — бросили из-за дверей.

Ого! Какие мы нынче самоуверенные!

— А вот это уже вряд ли, любезная виконтесса. — усмехнулся я закрытой двери. — Но вот как меня устроит. Сначала договоренность, железная, непробиваемая. Броня. А вот подарочки сразу после. Потом.

За дверью кажется аж онемели от такой наглости.

Я уже упоминал, что не в первый раз с церемониймейстерами дела имею? Есть у меня уже дорогой болезненный опыт, сын ошибок трудных. Но в этот раз я тщательно домашнюю работу выполнил.

— Ну, ладно, — произнесли за дверью. — Найдите меня вечером у столов для игры в подкидного. Там обо всем договоримся.

Ниче се, какие тут в этом сезоне высокие развлечения во Дворце.

— Заметано, — отозвался я.

А своим отвернувшись от дверей бросил:

— Давайте, закинем беднягу Труффальдино на тележку и сваливаем, пока снова не началось. Тут это запросто.

— Не стоит беспокойства, Ваше Высочество — запротестовал Труффальдино. — Обо мне скоро позаботятся. Техподдержка уже в пути.

— Ничего, — буркнул я. — Тот, кто не успел — тот опоздал. Ты здесь со мной. А мы своих не бросаем.

Забросив куски серва на тележку, мы отчалили к родным покоям, успокоить нервы и собраться с мыслями.

В покоях, как и ожидалось, Даша набросилась на бедного серва со всем доступным ей набором инструментов и всей страстью, чего бедняга точно не ожидал. Она перебрала его как я, и был уверен, от колеса до головы, и это точно пошло ему на пользу.

— А знаете, — озадаченно проговорил Труффальдино, покрутив восстановленной кистью. — Это того, пожалуй, стоило. Интересные методы монтажа, конечно, но… давно я не чувствовал себя столь безупречно! Благодарю вас, госпожа баронесса.

— Да не стоит, — отмахнулась Даша. — Мне было не трудно.

Пока Даша возилась с сервом, я освежил в памяти правила сервобола, или, как его звали по-простому в народе, секир-башка-пинай-башка.

Поле под это развлечение выделялось размером примерно с баскетбольное, с таким же высоким сетчатым ограждением по периметру. Главным инструментом игры был двуручный меч. Ага, такая длинная зараза, с лезвием шириной в ладони и длинной в два метра, и плюс рукоятью с рикассо под метр. С переменной заточкой. И разлетом рогов эфеса в метр. Здоровенная, короче, дура. Но, благодаря чудесам прогресса, полостям и силовым ребрам, заложенным при послойном выращивании лезвия, а также хитрому подгравитационному яблоку на конце рукояти, вполне внезапно подъемное.

На поле двое воротец по размеру — вроде хоккейных. Играют, что очевидно, в две команды. В каждой — по десять сервов под руководством капитана-человека, вооруженного тем самым двуручником. Сами понимаете, развлечения буйное, брутальное, не для хрупких духом и сложением придворных прилипал.

Главной идеей было первым закинуть в ворота противнику десять мячей. Мячи из голов тех самых сервов, которые, конечно будут против того, чтобы им головы рубили и забивали ими голы. В былые кровожадные времена, голову было достаточно закинуть только одну — капитана команды. Но эпистолы и энциклики императоров за триста лет выхолостили истинный дух великой игры, и теперь всем участникам приходилось удовлетворяться забрасыванием железных голов на скорость.

Ну, надо сказать, я, конечно, давненько не играл в такие игры. Даже во времена моей молодости развлечение казалось чем-то диким, вроде средневекового боя быков. Но запал в себе чуял неслабый. И настучать Бешеному Суру по башке — тоже шанс оставался немалый. Есть ещё, знаете шило в ягодицах. Да и он меня в эту игру звал играть не потому, что там усердно раскланиваться намеревался.

Доспехи при этой молодецкой забаве носить не то что приходилось, прямо предписывалось. Не одного резкого и буйного на этом поле клинком в башку успокаивали. Ничего, я игрок в эту игру опытный, битый. Уверен, Бешеный Сур не ожидает с моей стороны такого сюрприза — игра, насколько я мог судить, за пределами столиц и Лунного Дворца уже практически нигде и не распространена.

Доспехи, меч и игровых сервов выдают на поле перед жеребьевкой. Посмотрим, как Сур там будет жульничать.

Надо еще уточнить, как виконтесса отнесется к тому, что я её назойливому поклоннику по заднице настучу. Может, даже одобрит.

И вот так за делами день минул и пришло время выйти нам в свет, показать себя, так сказать всем.

Ну и в картишки в дурака перекинутся, не без того.

Мы распаковали контейнер с огромной длинной вешалкой, на котором в защитных чехлах висела батарея предназначенных для Даши нарядов. Даша включила над ними голографическую инструкцию по применению, тщательно составленную Иолантой лично, и попыталась в ней разобраться:

— Так, этот гарнитур для первого появления в свете, я его уже носила. А это на смену ко второму часу, а это к третьему. Так стоп, а то что сегодня было, это за выход в свет считается?

— Вот уж не знаю, — покачал я головой. — У меня-то всего десять совершенно одинаковых экземпляров графского костюма на всё про всё.

— Вот блин, — прошептала Даша. — Всё не так…

— Тут всегда всё не так, — произнес я, обнимая её и целуя. — Мы справимся. Выгребем. Надевай вот это, оно мне нравится.

Даша улыбнулась мне и умчалась переодеваться.

— Макс, — произнес я, вернувшись в гостиную. — Вова. Глядите в оба. Оба!

С такими вот напутствием мы через четверть часа под чутким присмотром Труффальдино вышли в сторону обитания здешнего высшего света — в Аркаду Карт, анфиладу комнат, со столами для всевозможнейших вариантов игр в карты и других настольных игр.

В это время суток тут было людно. Время во Дворце управлялось как на линкоре, по абсолютному имперскому времени, и часа через три-четыре следовало ожидать ночного затмения. А пока тут царил белый день, и публика веселилась, как могла.

Пока мы не ворвались в это высокое собрание, едва не выбив входные двери с ноги.

— Его Высочество принц-кавалергард Иванов, и сопровождающие его лица! — проорал Труффальдино на входе в анфиладу, чем вызвал едва не паралич у присутствующих. Вступая в эти комнаты, я почувствовал себя ревизором ворвавшимся в неподготовленное к такому складское помещение. Мыши, образно говоря, во все стороны брызнули.

Мы вступили в это изнеженное общество вышитых шелков и ажурного кружева, в лаково черных стильных доспехах, усыпанных на плечах платиновыми барельефами, с огромными сверкающих алыми россыпями агатов от голенищ сапог, словно капли вражеской крови, с брызгами бриллиантов по воротникам, убийственная функциональность против самообременительной изощренности.

Иоланта не подвела, глазки у этой жадной публики едва не выбивало нашим непримиримым блеском. И послание кто здесь завоевал себе право находиться, а кто просто так погулять вышел, доходило вполне определенно и разило безжалостно и прямо в цель.

Так-то, подонки, знайте свое место.

Жаль самой Иоланты с её девочками с нами не было, это точно бы закончилось массовой гибелью среди зрителей от удушающей их завистливой жабы.

Никаких смешков, или там глупых шуточек насчет новоприбывших. Какие уж тут шуточки. До всех с кристальной ясностью дошло что невероятно тяжело будет собирать выбитые зубы сломанными пальцами, потому как за нами то не заржавеет…

— Это же новая коллекция Невероятной Иоланты, — услышал я полный задушенного вожделения голос. — Самый актуальный образ!

— Потрясающе! Я хочу так же! — пролепетал чей-то охрипший от волнения голосок.

— Что ты, дурочка, такие ни за какие деньги не достать, это только для героев Отряда Безумие…

Так-то. Знайте, с кем дело имеете.

— Труффальдино, — бросил я не поворачивая головы. — Где тут в дурака играют?

— Прошу за мной, Ваше Высочество.

И мы последовали за услужливым сервом через игровые комнаты, красная, желтая, белая, зеленая, синяя, одна за другой. И в каждой нас провожали задушенным молчанием, прерываемым только задушенными же всхлипами искренней зависти.

Виконтесса нашлась в оранжевой комнате. Аж карты выронила нас завидев.

— Ну, вы, блин, даете, — ошарашенно проговорила она. — А на парадный выход вы хоть что-нибудь оставили?

— Оставили, — небрежно отмахнулся я. — У нас такого барахла навалом.

«Навалом», «навалом», потрясенно разнеслось по соседним столам. «Навалом».

— Иоланта подарила мне всю свою новую коллекцию, — пояснила Даша виконтессе.

«Подарила». «Целую коллекцию» «Полностью», разнеслось по округе.

Ну что-ж, похоже эффект нам удалось произвести правильный. И надеюсь тут до всех ясно дойдет, что кто не с нами, тот против нас.

— Господа, — произнес я, глядя на игроков за столом. — Прошу нас простить, но у нас тут приватная партия с виконтессой в дурака.

Нам тут же быстро освободили места.

Мы расселись.

— Значит, по маленькой? — прищурилась виконтесса. — Скажем, по десятке на кон?

Фигасе у них тут по маленькой играют.

— Раздавайте, сударыня, — хладнокровно произнес я.

— Играем впятером? — заметила виконтесса, ловко собирая карты в колоду, и так лихо их перетасовывая, с такими акробатическими трюками, что и Кукушке было бы не стыдно перенять.

Она разбросала карты нам всем не двигаясь с места, жестами прожженного каталы. Ага. Похоже нам жирно намекают, что не за тот столик мы такие красивые сели поиграть.

Ну, посмотрим, посмотрим.

Я даже не слишком удивился тому, как она умудрилась раздать все козыри самой себе.

И любопытно, как так вышло, что к концу первого кона в дураках оказался именно я.

— Желаете отыграться? — ослепительно улыбаясь виконтесса перекидывала карты в могучих пальцах.

Я умный, я намек понял.

— А давайте по-крупному, чего мелочиться то? — улыбнулся я, этой прожженной интриганке, выбрасывая на кон в десять раз больше, чем там лежало.

Специалист серьезный, дорогой, денег своих стоит.

Когда в темпе урагана был проигран запланированный на это дело миллион, я демонстративно собрал карты со стола, сложил их в тугую колоду, и положил на краю стола.

— Когда? — произнес я.

— Завтра, — ответила довольная добычей виконтесса. — Завтра, я назову точную дату. Но будьте уверены, ещё разок за этим столом нам всем точно придется собраться, дело уж очень… изнурительное, сами знаете. Как там, кстати моя тележка с подарками?

— Отлично себя чувствует, — улыбнулся я. — И даже пополняется. Ну, что-ж, завтра, так завтра.

— Я слышала, вы завтра играете с герцогом Суром в секир-башка? — осведомилась виконтесса.

— Как быстро слухи разносятся, — улыбнулся я. — Желаете какого-то особенного зрелища?

— Да ладно, прибить его я и сама могу, — захохотала виконтесса. — Но если отобьёте ему что-нибудь ценное — печалится не стану. Задолбал. Пусть полежит в кроватке, полечит ушибленное самолюбие.

— Договорились, — улыбнулся я.

Пока смета на этот проект не вышла за пределы разумного. Знали бы вы чего потребовал от меня ее предшественник в свое время.

Тут Даша обернулась, замерла, удивилась так, что долбанула меня локтем по ребрам. Больно.

Я повернулся и, чего уж там, тоже сильно удивился:

— А она тут чего делает?

Вова Крестовский посмотрел туда, куда смотрел я, и тоже замер. Этой дамы тут он тоже не ожидал увидеть.

Лидия Винтер, как обычно дерзкая, пушистая, и вся в белом, стояла в толпе позади нас и мило, с глубоким обещанием нам всем, улыбалась. Да-да, та самая дочь княжеского Егеря Орхидеи, что когда-то похитила меня и привезла отцу, как подарок, и та самая, что натравила Вову на Иоланту во время их первой встречи.

Так. А вечерок-то кажется перестал быть томным.