Глава 22.
Дела успешно продвигаются.
— Э, князь Борис, спасибо за интересное интервью! — Да, барон понял, что, пока не поздно, надо сматываться. — Если можно, после того, как мы отошлём материал в газеты, позвольте ещё раз с Вами связаться. Нашим читателям будет интересно узнать и о тех Ваших помощницах, что храбро сражались с османами и погибли. Их подвиг, несомненно, будет примером для всех солдат! И в Германской империи отдадут должное их подвигу!
И тут барон не шутил, говорил вполне серьёзно. Он же на службе и понимает, и знает, что с такими вещами не шутят. Подвиг воинов легиона бессмертен и ещё долго не будет забыт. Конечно, со временем появятся новые герои, но они были и достойно жили, и дали жить другим. Правда, мне Болгария побоку, но я, если сам буду жить, буду их помнить. Потому что они были и моими воинами, и сложили свои головы, чтобы спасти и меня! И мне было плевать, что я сейчас откровенно слил скандальную и не совсем удобную для властей информацию в сторону и доставил им массу неудобств. И ведь они вряд ли что смогут мне предъявить! Они ещё не вся наша Российская империя! Там полно живёт и простых людей! Это они именно Россия и её народ, и я его часть!
— Конечно, herr барон, спасибо, что навестили! Мы тут всегда рады встретиться с представителями уважаемых средств массовой информации. И нам приятно, что и в Германской империи узнают о подвиге воинов Седьмого легиона!
После отбытия «великого немецкого корреспондента» мне нежданно пришлось выдержать нежные словоизлияния тёти Юлии! Да, она на самом деле сильно напереживалась из-за меня!
— Борис, эти англичане сволочи! Они хотели убить тебя! Я напишу жалобу империатрице! Она им покажет!
Тут я вынужден был прямо попросить тётю не делать этого:
— Тётя Юлия, Её Величеству всё-таки не до меня. Давай не будем беспокоить её понапрасну. Она же и так больная. Знаете, я лучше напишу песню или вальс в её честь, и мы просто напишем ей письмо с разными приятными пожеланиями.
И я на самом деле взялся за нотный лист и, не обращая внимания на нетерпеливого Василия Семёновича, взялся за запись самого «Императорского вальса». Ладно, великий Иоганн не сильно обеднеет, если я украду у него ещё одно интересное произведение. И никто не сможет предъявить мне хоть что-то. До сочинения этого прелестного вальса, как говорила мне память Бурлака, ещё лет двадцать. Да, дай бог и мне дожить до тех времён!
А так, унтер задал мне лишь один вопрос:
— Князь Борис, и что мы будем делать с этими документами? Это же важно, и нельзя оставлять просто так?
На это я просто сказал:
— Проведите, Василий Семёнович, как положено в таких случаях, расследование. Ну, сообщите всё Даниилу Милославовичу. И все эти документы надо отнести именно Владимиру Васильевичу Левашову! Мы сейчас в Одессе, и именно под его рукой!
Само собой, взволнованный унтер тут же направился к своему прямому начальнику. Всё-таки такие дела были не совсем его уровня. Ведь исполнительные подданные одного подлого иностранного государства, ещё и без объявления войны, пытались тайно убить не кого-то там, а меня, подданного великой Российской империи! Но пока великое государство ничего не сделало для защиты одного юного и несознательного гражданина, хотя, все же подданного, ибо у нас империя, а не республика.
А так, я записал вальс, на самом деле, в течение получаса! Чувствовал, что там полно было и ошибок, но не таких значительных. Всё моё окружение взирало на меня с великом изумлением и почтением! Ну, знай наших — не менее великий юный князь Борис решил одарить мир очередным шедевром! И уже одарил! Что делать, никак не получается жить тихо.
Пока я творил «великий шедевр», было тихо. Правда, тётя Юлия начала своё расследование. И я предупредил своих помощников и помощниц, а через них и всех легионеров, честно всё ей рассказать. Да, это в Систово Димитрий распорядился, чтобы временно, до решения самого князя, ничего не разглашать и даже не обсуждать меж собой некоторые обстоятельства нападения турок-османов и подлых англичан на наш санитарный, вообще-то, вполне себе русский, и военный обоз. Это, если честно, чуть ли не повод для объявления войны! Но пока было глухо, как в танке! И тут я решил воспользоваться подходящим моментом.
Я как раз записывал последние ноты вальса, как прибыл уже сам майор, и в окружении десятка своих подчинённых, и некоторые из них были одеты и в гражданское. Значит, не совсем полицейские, а явно из другой конторы. Хотя, тётя Юлия, явившаяся вместе с ними, спокойно стала беседовать с одним из чиновников. Она его явно хорошо знала. Похоже, что Даниил Милославович успел заскочить к градоначльнику и взять с собой уже его подчинённых.
— Князь Борис, в свете открывшихся сейчас обстоятельств, мы тут вынуждены провести некоторое расследование! — обратился ко мне майор. — Вы не возражаете, чтобы мы опросили воинов легиона? И что Вы сами можете сказать по поводу данного происшествия?
Ну, и что тут мне можно сказать? Если честно, нечего. Пока я не был в силах отомстить своим врагам, и таким могущественным. И, да, нисколько не верил, что правоохранительные и прочие органы Российской империи способны защитить меня. Да они, скорее всего, и на мою сторону толком не встанут!
Тем не менее, надо было слушаться и что-то сказать:
— Я сам, Даниил Милославович, был сильно поражён данным странным происшествием, но, что делать, на войне можно ожидать всякого. Могу только констатировать одно, что определённые силы в Британском королевстве являются врагами нашей Российской империи, раз они решились напасть на российский санитарный обоз. И бойцы Седьмого легиона достойно отразили их нападение и нанесли врагам заслуженные потери. Я рад и горд, что имею честь воевать вместе с ними. И, конечно, в вашей власти провести положенное расследование и принять меры по защите одного юного и неразумного отрока и, главное, воинов легиона! Хоть они вполне способны постоять за себя, но бывают разные обстоятельства!
Так что, после этого я и сам, и мои помощники и помощницы, так и многие бойцы легиона дали письменные разъяснения. Даниил Милославович, хотел было, тихо провести изъятие вещественных доказательств, но тут резко воспротивилась тётя Юлия:
— Даниил Милославович, Вы тут всё опишите, но все документы я передам лично Владимиру Васильевичу. И винтовка является штатным вооружением легиона и личным оружием Бориса.
Так и было. Мы ввезли его в Российскую империю как штатное оружие Седьмого легиона, хоть как бы и личное оружие, но всё-таки не моё собственное, и это было отражено во всех разрешительных документах. Так что, будет одним из интересных трофеев легиона. Ну, я и не собирался на него претендовать.
— Само собой, Юлия Петровна, — согласился майор. Ну, не мог он их изъять без нашего согласия. Мы тут всё-таки не сами по себе, а воинское подразделение, согласно решению градоначальника, даже вполне себе запасная центурия Седьмого легиона. Хоть и странно, но вот обстоятельства так сложились, и по воле властей Российской империи. Так что, имели право! Я имел! — Надеюсь, что после этого мы тогда поедем к нему? Он уже ждёт.
— Конечно, поедем, — согласилась тётя. — А то нам с Борисом надо было подписать у него и некоторые новые Наставления. И так собиралась ехать, просто не успела собраться.
Нет, майор был настроен к нам вполне благожелательно. И даже тот чиновник, с которым разговаривала тётя, оказавшийся одним из помощников градоначальника, действительный статский советник Вениамин Серафимович Каверин, взирал на меня тепло, с большим интересом и уважительно. Люди просто находились на службе, и им требовалось соблюсти порядок.
Хотя, чиновник меня сильно удивил!
— Ну, надо же, Даниил Милославович! — открыто произнёс он, да ещё в присутствии Драго и моих помощников и помощниц. — Как раз эти юные девицы и мальчики сходу уложили такой матёрый сброд! Да, не тех наняли англичане, не тех. Надо же, получается, что там одних убитых наёмников и англичан два десятка, и шестерых пленили! И только пятеро спаслись. И это не говоря о самих турках. Насколько мне помнится, они там только убитыми положили две сотни, и около ста двадцати взято в плен. Хотя, это всё же вместе с англичанами! Однозначно весьма достойно! Да, князь Борис, хорошо поработал ваш легион! Достойные воины!
И тут чиновник удивил нас ещё больше!
— Милые девушки и все бойцы легиона, примите, пожалуйста, мой земной поклон! И за наших русских солдат, и от себя лично! В том обозе лежал и мой сын, поручик Кирилл Каверин из пятьдесят шестого Житомирского полка. Он был легко ранен при выбивании турок с окраин Плевны. К счастью, при нападении на обоз он не пострадал. Сейчас Кирилл в Бухаресте, в госпитале для русских офицеров, и почти поправился. Он сразу же отписал мне, что это бойцы вашего Седьмого легиона, князь Борис, не подпустили турок к обозу и сходу расстреляли их, что конная лава турок, уже остатки, на полпути повернула в сторону и ушла. Но почти сразу же часть турок настигли эскадроны из восьмого Донского полка и многих добили, а часть пленили. Немногие оттуда ушли! Получили заслуженное!
И слова чиновника сразу же резко поменяли весь настрой и самого майора, и его полицейских.
— Э, Вениамин Серафимович, — сказал я, — спасибо за добрые слова! Должен сказать, что хоть это может и прозвучить слишком возвышенно, но мы просто выполняли задание командования по доставке нашего санитарного обоза в Систово и постарались сделать всё, чтобы его выполнить. Да, и сами понесли потери, но, что делать, не совсем убереглись.
— Что делать, князь Борис, война! Ваш легион воевал достойно! Так что, обучите их лучше и снабдите всем! Владимир Васильевич полностью на Вашей стороне. И, да, он разрешает семнадцатого августа торжественный проход бойцов легиона отсюда до биржи и проведение там вашего благотворительного бала. Хотя, прошение об этом было подано уже от имени Одесского музыкального Общества. Вот, пожалуйста, письменные разрешения. Владимир Васильевич сам, к сожалению, не может присутствовать, но я буду! Надеюсь, что Вы, князь Борис, уже подготовили музыкальные произведения именно для бала? Хотелось бы послушать?
Тут я лишь согласно кивнул. Хотя, и так на столе лежали несколько исписанных нотных листов с «Вальсом империатрицы».
Расследование растянулось на пару часов. Ну, оно больше было похоже на получение объяснений с бойцов легиона. Да, они же тоже не дураки, всё видели и понимали, просто из-за распоряжения Димитрия пока не трепались. А сейчас всё выложили. Правда, тут больше мучили Демьяна с Борисом. Но, ничего, под присмотром тёти Юлии они вполне родили неплохие разъяснения, ещё и повторные.
Так что, потом тётя Юлия и Драго, ещё и Демьян с Николаем, уже как главные очевидцы, вместе с Даниилом Милославовичем и Вениамином Серафимовичем и прочей полицейской компанией, поехали к градоначальнику. Но они меня с собой не взяли. Хотя, что толку от меня? Я сам ничего и не видел. К тому же, похоже было, что всё-таки местное начальство старалось остаться немного в стороне от истории с покушением. Ну, да, мало ли что отчего тётя Юлия могла ездить к градоначальнику? Она тут, вообще-то, как бы и местная, в местном институте благородных девиц училась. А я вот скандально известный на всю Российскую империю тип, ещё и лишь мальчик. Ну, никак не уместно взрослым людям принимать меня за равного.
Но я и сам не хотел таскаться на поклон к разным начальникам. Хоть как, но нужные мне дела пока решались. А что самому нестись к разным начальникам и общаться с ними, это было опасно для меня самого. Просто мог ненароком выдать себя, так и поставить начальников в неловкое положение. Уровень наших знаний всё-таки резко отличался. Не из-за того, что я являлся шибко умным, а просто знания у меня были из будущего!
Нас, конечно, отвлекли от занятий, так и тётя Юлия ушла в город, но это никак не повод отменить занятия с личным составом санитарной центурии. Может, позже именно эти люди и явятся самым ценным приобретением для новой Болгарии?
— Так что, бойцы, — уткнулся я в список своего «Наставления о порядке…», оставшегося у меня, хотя, и у бойцов виднелась ещё пара штук, — я не могу сейчас хоть что-то пообещать вам насчёт вашей учёбы на врачей и лекарей. Во-первых, вы, ну, да, часть из вас, будете жить в родной Болгарии и служить ей и её народу. Во-вторых, я просто не могу разгласить вам все свои знания. Вы их сейчас и не освоите, и они имеют свою ценность и будут использоваться, прежде всего, в моих интересах. А пока мы с вами изучим то, что будет нужно именно для оказания первой и срочной помощи раненым и больным нашего легиона. От этого зависит их жизнь!
И я ещё полдня гонял бойцов центурия, заставляя их до последней буковки вызубрить «Наставления о порядке…». Нет, перед ними ещё выступили и Анфиса с Дашей, и Варя с Шурой, вспомнив всё, с чем им пришлось столкнуться во время своей службы. Мы и сами припомнили реальные случаи, произошедшие в легионе, так тут же подробно разобрали ранения, полученные самими.
— Жаль, бойцы, но у нас пока нет хирургов, способных делать разные операции. Тут вам придётся больше полагаться на русских медиков. А так, часть операций, и самих лёгких, можете или даже придётся сделать вам самим.
Так что, часть времени ушла на изучение основ хирургии. И мы ещё немного разобрали и строение тела человека. Да, тут я немного разошёлся и довольно подробно рассказал и о внутренних органах, и для чего они служат. Жаль, но у бойцов легиона вообще никаких медицинских знаний не имелось. Ну, да, кто учил простых людей и в Российской империи, так и Османской, тем более, болгар, в школах, и по десять лет? Ещё и училищах, техникумах, разных колледжах и, конечно, институтах и университетах?
Ближе к концу я опять вернулся к вопросу насчёт микробов, бактерий, вирусов и прочей заразы:
— Так вот, бойцы, можете мне поверить, но многие болезни от разных мельчайших живых существ, невидимых нашими глазами. Но их всё-таки можно увидеть, но не всех, применив увеличительные устройства, называемые микроскопами. Чем они лучше, тем больше. И не все эти существа вредные. Есть и полезные. Да, сейчас многие болезни, вызываемые этими существами, неизлечимы. К примеру, чахотка. Но это если запустить болезнь. А если в самом начале, то, хоть и трудно будет, можно и вылечиться. Придётся поменять жизнь и хорошо питаться. Да, это не всегда возможно, но кто-то и сможет.
Правда, останавливаться на лечении туберкулёза я не стал. Скорее всего, в это время от него просто не существовало лекарств. А получить пенициллин и стрептомицин — это не так-то просто и долго, и не совсем в моих силах. Разве что попытаюсь потом?
— И ещё, бойцы, твёрдо усвойте, что больных всегда надо отделить от здоровых, и разных больных тоже надо отделять друг от друга. В первую очередь защищайтесь сами — тут и маски на лицо, и перчатки, и мойтесь всегда, и одежду меняйте и носите только чистую. И руки мойте с мылом и протирайте хотя бы хлебным вином, пить только кипяченную воду или разбавленную вином, еда должна быть свежей и хорошей. В испорченной еде много этих живых существ, и они вырабатывает яды, опасные для нас. Поэтому бойцы легиона должны питаться хорошей едой и есть свежие овощи и фрукты, и обязательно помытые. И это вам придётся следить за тем, чтобы разные снабженцы не обманывали легион. Если попадутся такие, то разоблачайте их. Самих злостных, если честно, я бы просто пристрелил как врагов народа! Ну, вы забудьте про эти слова. Если что, хлопот не наберётесь. А так, да, зло должно быть наказано.
В общем, позанимались, называется. Хоть немного, но бойцы поняли. Хоть как, у легиона должна быть своя санитарная служба. Иначе все бойцы скоро заболеют и умрут от болезней.