Глава 21.
Странные встречи и дела?
Да, с утра мы с тётей Юлией плотно засели за «Наставления о порядке…». Но оставили с собой и весь личный состав санитарной центурии. Помимо того, что писали, заодно и придирчиво обсуждали всё написанное с новыми лекарями легиона. И они верили мне и знали, что их князь чепуху не скажет, так что, все мои объясения точно попадали, кому надо. И тётя Юлия подробно делилась своими знаниями. Уж и она успела наработать за последнее время немалый опыт. Тут и две другие помощницы тёти решили присоединиться к подружке, но она согласилась отпустить лишь Дашу. Девушка тоже была ровесницей Анфисы и имела более твёрдый характер, чем Варя. А Шура была младше всех и хрупкой. Мы решили, что вторая пара будет работать в нашей больнице. Не всех же отправлять на войну.
Тут к нам присоедились, и даже сами, и Аннетта, и два парня из нового набора. Все честно сказали, что после окончания войны тоже хотят стать врачами и надеются на нашу помощь.
— Друзья! — тут же заверил я их всех. — Мы с тётей и сами рады вам помочь. Врачи всегда нужны. И нам требуются и помощники, разбирающиеся в медицине. Так что, будете учиться!
И за писаниной, и учительством мы с тётей и сами не заметили, как пролетел целый день. Конечно, меня отвлекли и на лечение, и на прогулку, ещё и Коста, оставшийся в расположении, обсудил с нами необходимые закупки. Ну, тут ему завтра поможет Аркадий. Он ещё выполнит и наши поручения насчёт чаш Петри, разместит заказы в нужных местах. А так, пока Аркадий, вместе с унтером Сорокиным и ефрейтором, занимался шестёркой разведчиков. В группу захвата влили ещё Смиляна, тоже не менее крепкого парня, чем Арсений. Он чувствовал себя терпимо и мог делать лёгкие упражнения. Ему и требовалось постепенно нагружать себя.
Вот вечером большая часть легиона, конечно, и часть лежащих раненных, отвлеклась на музицирование. Их вынесли на свежий воздух и уложили на лёгких топчанах. Пусть послушают музыку и отдыхают душой. Давно надо было.
Мы расположились в нашем дворе. Вполне удобно было, и погода позволила. Сначала я, под аккомпанент тёти, спел «Орла Седьмого легиона», а потом мы дружно начали повторять его слова на русском языке. Ну, чтобы могли, при случае, поддержать. А далее я, тоже под игру тёти на гитаре, и на русском, спел уже «Второй марш легиона». Тут мы не просто повторяли, а зубрили его слова и чуть позже попробовали исполнить его и все вместе. Не совсем шикарно, но получилось. Ещё немного подучим, и можно спеть и на ходу.
А далее мы устроили просто вечер отдыха. Больше всех пришлось постараться тётя Юлии. Ведь это она подыграла — сначала девушкам, потом и парням, при исполнении ими своих болгарских песен. По паре штук спели. Трогательно получилось. И голоса у легионеров, особенно девушек, хорошие. После тётя чуть припахала Демьяна с Николаем — ну, им пришлось исполнить под гитару «Грёзы» и «На улице Каштановой». Ну а далее уже я спел «Я тебя никогда не забуду». Вот «Ребята, надо верить в чудеса» исполнила сама тётя Юлия. И на этом наш музыкальный вечер закончился. Но я видел, что легионеры были довольными. Неплохо ведь посидели, чуть расслабились. Но через некоторое время они пойдут в бой!
Да, время быстро летит. И ведь, надо же, наступило десятого августа! И мы даже в Одессе провели почти две недели! Я мог уже спокойно ходить, раны у меня почти зажили. Наоборот, левую руку требовалось разрабатывать, но осторожно.
Ну, у нас распорядок за последние дни как бы устоялся — большая часть поправившихся ушла на стрельбы, а часть, в том числе и все мои помощницы, осталась на изучение медицины. И им надо было расширить свои знания. Вот Коста с Аркадием и парой разведчиков отправились делать закупки и, скорее всего, вернутся лишь вечером. Само собой, был выставлен и караул..
Но тут нам, оставшимся, пришлось прерваться. Оказался, что к нам прибыл важный гость — ну, да, корреспондент «Berliner Tageblatt» и «Berliner Volks zeitung» барон Генрих фон Николаи. М-да, не ожидал, что немцы решатся явиться прямо ко мне. Я ведь не их шпиён. Конечно, они могут попытаться испортить мне репутацию или даже наслать на меня «органы» Российской империи. Но это им не поможет, так и мне не особо навредит. Но, думаю, что немцы и не будут на меня давить. Это просто не в их интересах.
А так, я решил принять барона, но в присутствии многих лиц. Ну, и мне, тем более, сейчас, не нужны лишние разговоры и косые взгляды. И отказать было никак нельзя — мне самому требовалась поддержка немцев. Я глубоко сомневался, что свои российские власти будут и смогут меня защитить. Само собой, без тётя Юлии уже никак. Позвал и Драго, и Василия Семёновича. Конечно, и Демьян с Николаем находились вместе со мной.
Правда, и барон явился не один. Оказалось, что он притащил с собой целую группу помощников — ну, да, пара фотографов и чуть ли не пятёрка, ага, ассистентов, и из них две особы женского пола. Как оказалось, опять личная помощница барона и её служанка. И да, ещё пара слуг самого майора. Целое отделение, и сразу было видно, что большая часть имела военную выправку.
Мы, как и обычно, сели чаёвничать в большой комнате. Всё же предстояло довольно важное, да, «интервью».
— Князь Борис, — начал барон на чистейшем русском языке, — позвольте выразить вам всем искренние соболезнования. Погибли бойцы вашего легиона, в том числе и женщины, и даже юные девы. Что делать, войны без погибших не бывают. Но тут стоит отметить доблесть ваших воинов и Вас, хоть Вы и столь юны, князь, лично. В боях за Плевну ваш легион нанёс османам намного большие потери, чем понесли сами. Вы достойно защитили и свой санитарный обоз. Если прямо, в случае поражения османы просто вырезали бы там всех, а женщин увели бы с собой, и их не ждало ничего хорошего. Так что, обольшаться насчёт них не стоило.
Надо же, прямо так сказал! Ну, я никак не обольщался и насчёт самих немцев и прочих «просвещённых» европейцев. Такие же жестокие сволочи, как турки, возможно, и хуже! Уж немцы точно!
— Спасибо, herr барон. Мы просто выполняли приказ. Нам надо было сопроводить обоз до Систово. Мы его выполнили. И, конечно, сдаваться не собирались. Это не в моих правилах, и легиона тоже.
— Ну, насчёт боев за Плевну, князь Борис, нам уже известно многое. И, думаю, что Вы вряд ли откроете нам какие-то военные тайны? Только вот, судя по всему, именно насчёт Вас много самых разных и невероятных отзывов. Тут и новое вооружение, и новые приёмы, и легион создали и подготовили на ровном месте. Заодно успели написать и много музыкальных произведений, и сказки, ещё и интересные рисунки нарисовали. Я видел у корреспондента вашего «Правительственного Въстника» Всеволода Крестовского один Ваш рисунок, названный Вами «Ликом войны». Это сильное и достойное произведение! — Ну, надо же, настоящий разведчик! Везде успел побывать, со всеми информированными лицами встретился и собрал достаточно много информации! — И как Вам, князь Борис, всё это удалось? Ведь Вы и сами храбро сражались!
— Э, herr барон, у нас, в Российской империи, многие люди сочувствуют братскому болгарскому народу. Я тоже не мог пройти мимо борьбы болгар за своё освобождение от османского ига и, поддавшись порыву души, решил хоть чем-то помочь им. Так что, моё участие в этой войне, если честно, глупое и случайное, не является чем-то необыкновенным. И Его Величество, как я слышал, сейчас находится в Действующей армии, в первых рядах! Вся наша Российская империя за освобождение болгар!
Ну, да, не стоит забывать и о высочайших особах. Всё-таки я тоже один из вернейших подданных нашего императора. Вот и под Плевной кровь свою пролил. Ладно, что жив остался.
— И всё-таки, князь, не поделитесь, как Вам удалось так умело и достойно проявить себя? Это же Вы командовали защитой опорного пункта под Гривицей, и ваш легион отбил нападение на обоз?
Ну, было дело, так я не совсем малолетний юнец. Но…
— Э, herr барон, просто повезло. А вот кто действительно совершил подвиг, то это бойцы Седьмого легиона. Да, и женщины, и такие милые! Жаль, что многие из них отдали за освобождение своей страны и жизни. И, конечно, погибли и русские воины, храбро сражавшиеся с османами. Да, я рад, что мне удалось познакомиться и с румынскими воинами, достойно сражавшимися рядом с нами. И, да, herr барон, позвольте представить Вам мою тётю, баронессу Юлию Петровну Вревскую. Это она и её помощницы спасли и многих русских солдат, и нас. Даже не знаю, как её отблагодарить! Ну, разве что после войны я подарю Вам, тётя, красивый бриллиант, и под цвет Ваших голубых глаз? Знаете, слышал, что и у нас где-то на Урале имеются месторождения алмазов. Вот поеду и наберу!
Ну, да, память Бурлака даже выдала мне название реки, где часто находили эти алмазы — какая-то Койва. И мои слова заставили барона насторожиться. Может, он думал, что я даже место назову? Только вот данные о том, что на Урале находили алмазы, тайной не являлись. И там, хоть порой и находили что-то, но пока мало что было добыто. Если я открою прииск, то могу запросто разжиться русскими алмазами. Они будут нужны везде. В том числе и для того, чтобы производить лучшие пушки в мире!
И я тут же перевёл разговор на другую тему:
— Да, тётя Юлия, спойте, пожалуйста, что-нибудь? Извините, herr барон, мои новые работы. Пока они нигде не напечатаны.
И, конечно, тётя исполнила. Хотя, те же «Я спросил у ясеня», «Красный конь» и «Романс о гусарах».
— Да, баронесса, Ваше исполнение изумительное! — тут же признался барон. — И Вы же спасли жизнь многим русским солдатам!
— Так ведь, herr барон, как сказал Борис, вся наша Российская империя за освобождение болгар! И я со своими помощницами тоже решила внести в это посильнее участие.
— Да, herr барон, разрешите познакомить Вас с некоторыми бойцами легиона? — И я тут же позвал помощниц, всех четверых. — Вот, herr барон, Амина Диброва и Асия Левскина. Мы отбили десять болгар, в том числе и Божену Драгомирову, и Деницу Младенову, у башибузуков пятого июля, перед самой Плевной, когда они напали на наш караван. Могу назвать ещё Бьянку Добеличеву. И она здесь, тоже лечится. А османы жестоко убили у них и родных, и многих родственников. Так что, тут и месть. У девушек на личном счету не менее пятнадцати османов, у Бьянки и за двадцать. — Тут немцы с удивлением уставились на красавиц. Хотя, тут же все дружно им поклонились. Было похоже, что отдали дань их подвигу. — Или, вот, Радка Ботева и Элица Руменова. У них не так много, так как мы отбили их у османов лишь шестнадцатого июля, но по четыре врага точно есть. И другие бойцы легиона достойно сражались. Так что, османы получили достойный ответ!
— Да, князь Борис, мы уже знаем, что ваш легион достойно показал себя. Я отпишу в свои газеты, что имел честь лично видеть столь грозных валькирий, как Ваши помощницы.
Тут я решил, что можно выдать немцам одну небольшую тайну. Похоже, что русское командование решило не обострять отношений с Британской империей? Так как было глухо, как, да, в танке, и об участии англичан в покушении на меня молчали обе стороны.
— Спасибо, herr барон! Все бойцы легиона достойно бились за освобождение своей Родины. Но, похоже, что корреспонденты «The Daily Telegraph» и «The Times» Джон Оливер Смит и Артур Джеймс Бонд уже ничего не расскажут читателям своих газет? — Тут барон резко встрепенулся. Уж он наверняка знал, кто это такой! — Жаль, но они вместе с полковником Седьмого Ирландского полка и виконтом Артуром Джеймсом Кингдейлом и капитаном пехотной гвардии Бенджамином Мартином Фонбетом вдруг оказались не в том месте, и с оружием в руках, да ещё и стреляли в нас. Эти корреспонденты и воины, сопровождаемые тремя десятками «искателей удачи» и отчего-то тремя османскими сотнями, явно решили взять интервью у раненных русских солдат санитарного обоза, но, к сожалению, мы случайно помешали им. Большинство из них пало смертью храбрых от случайных пуль наших легионеров, а часть попала в плен и была увезена в Плевну. Может, всё ещё гостят там, но, скорее, они уже в другом месте? И мы, herr барон, можем показать Вам сейчас даже «Мартини-Генри» полковника Кингдейла.
И тут барон не выдержал:
— Э, князь Борис, а что с ним?
— Да, вот, herr барон, виконт непонятно как пострадал во время ответного дружеского салюта. Я сам не видел, так как был ранен и находился без сознания, но казаки как будто увезли его тело, ещё и капитана, в Плевну. Может, там и похоронили, может, увезли куда-то? Ну, вообще-то, не наше дело. А вот его винтовка у меня. Казаки оставили. Решили, что им такое оружие ни к чему. А мне можно.
И я кивнул Демьяну. И он тут же вернулся с винтовкой, и сильно разукрашенной, похоже, что какими-то гербами. И на прикладе, надо же, имелся и десяток мелких насечек, и явно свежих. Да, сволочь, всё же убивал… Может, как раз русских солдат, и в Плевне?
— Вот, herr барон, подобран на месте боя. И больше из него не стреляли. На память будет. Жаль, что не встретились с полковником и не поздоровались, как два добрых джентльмена. Но он отчего-то решил похитить у меня, как виконт Чемберлен у родителей княжича Маугли, фамильный медальон. Я бы сам его ему на память подарил, но, как видите, хоть и жаль, не получилось.
Тут и сам барон, и его окружение, ещё больше тётя Юлия, само собой, и Драго с Василием Семёновичем, дружно кинули на меня ошеломленные взгляды. Они всё прекрасно поняли! Ну а я решил обострить ситуацию ещё немного:
— Ну, ничего, может, отпишу как-нибудь позже лорду Севиллу Ричарду Добсону, что виконт не смог и уже не сможет выполнить его личное поручение. Или уважаемому Адил-паше? Хоть он и сильно хотел помочь полковнику, но не получилось. — Тут я ещё раз кивнул Демьяну, и он вернулся с ворохом бумаг. Да, там имелись и письмо маркиза к полковнику, и его рекомендательное письмо, правда, к Осман-паше, и приказ этого паши об оказании полковнику полного содействия. Было и письмо Адил-паши с пожеланием полковнику удачной «охоты» лично на меня. Я уже снял с них списки, и даже по три, и припрятал. — Вот, herr барон, можете всё сфотографировать. На память, для истории. И наше интервью будет интереснее. Я передам их Василию Владимировичу Левашову и Николаю Александровичу Новосельскому. А то и имена бедных корреспондентов забудутся, и полковника. А они всё ж жили на свете, многое видели и старались сообщить об этом читателям своих газет.
Ну, тут барону и шоколадку в рот не клади! Он тут же кивнул своим фотографам, и те начали дружно фотографировать. От света и дыма их вспышек и глазам нехорошо стало, и в комнате дышать неприятно стало. Но всё щёлкнули! Хотя, сняли и моих помощниц, и тётю Юлию, и меня самого. Да, ещё винтовку, и с разных сторон.
Тут мне стало жаль бедного унтера, но он всё-таки поднимать шум не решился. Да, попадёт ему, но он и понимал, что я его просто не послушаюсь. А так, бумаги всё равно попадут куда надо. Ну, да, как раз после этого интервью тётя Юлия и отнесёт их, вместе с унтером, к градоначальникам. Ей у них ещё новые наставления подписывать надо. Да, и не только мне и моим помощникам, но и бойцам всего легиона, нервы потреплют, но такое нельзя было спускать. У немцев свой интерес, им на меня, если честно, начхать, но тут пойдёт и так идёт важная политическая игра против англичан, и у них, несомненно, появился лишний козырь. А своим российским властям у меня доверия уже не было. Ведь за это время никто, и в первую очередь Великий князь Николай Николаевич, не удосужился со мной связаться и спросить, что и как со мной. Могли же прислать самого последнего жандарма или полицейского. Но никого не прислали. Явно посчитали, что мы тут ничего не успели узнать. Жаль, конечно, что Николай и Иван Фёдоровичи пострадают, но они люди военные и выше приказов Великого князя прыгнуть не смогут. Ну, ничего, свою долю славы они получили, так, если даже снимут с должностей и домой отправят, останутся в живых. А деньги, если нас не начнут прессовать, мы и без военной службы заработаем.