Глава 23.
Всё хорошо!
— Ну, вот, Зина, Борис всё-таки написал! А ты говорила, что он забыл обо мне. Не забыл!
— Ну, да, ещё и свои новые сочинения прислал! Хорошо, что сейчас Папа подобрел и разрешит нашему оркестру их исполнить. И что он там пишет? Что всё-таки больше тебя любит?
— Ну, что ты, Зина, какая любовь? Нам ещё рано! Вот, посмотри, как ему там было страшно! На них бешеные османы шли, и они там всех наших раненных воинов готовы были убить! Да, всё-таки эту Божену жаль. Она же наших солдат защищала! И турок нисколько не испугалась, стреляла по ним до последнего. И Борис сражался! Но ему повезло! Хорошо, что жив остался! Он пишет, что пришёл в себя лишь через три дня, в Систово. Бедненький! Он же чуть не погиб!
— Да, надо же, Татьяна, так и пишет! Значит, сильно был ранен. Ладно, Татьяна, уже не страшно. Не переживай напрасно. Он живой и, видишь, какие интересные песни сочинил. Жаль, что ни одной на французском языке не прислал. Но и переводы хорошие! Ну, что, напишешь ему ответ?
— Напишу, Зина. Он же мой друг, и один из самых лучших. Ему же сейчас очень тяжело. Ну, пусть скорее поправится. Жаль, что прямо ему в эту Одессу написать нельзя. Ну, его тёте Арине напишем. Надо же, она скоро родит! У Бориса племенник или племянница появится. Ну, потом мы его поздравим и какой-нибудь подарок его тёте пошлём. Ведь Борис и сам мне велосипед подарил!
— Ладно, Татьяна, пойдём попросим оркестр исполнить музыку, что Борис прислал. А то он уже марши начал сочинять. Может, и этот вальс интересный? Они у него все красивые. И Глашу попросим песенки спеть. Слова у них всё же интересные.
— Ладно, пошли, Зина. Думаю, что музыка красивая. Борис плохую не напишет. Жаль, что он посвятил «J'ai demande au frene» этой Божене. Зато «Romance des hussards» о гусарах!
По возвращению из города, тётя Юлия меня сильно порадовала. Она принесла письма от тёти Арины и Александры! Из городской почты доставили к градоначальнику и вручили ей. Они написали и мне, и ей тоже. Ну, ничего такого в письме ко мне не было, больше выражения любви и надежда на моё скорейшее возвращение домой. Понятно было, что о наших делах там ничего не имелось. Хотя, о создании футбольных клубов рассказывалось. Оказалось, что к ним нежданно явился лично сам Великий князь Пётр, сын, да, Николая Николаевича и, на удивление, поинтересовался насчёт меня, а потом распросил о футбольных делах. Ну, он тоже считался совладельцем «Арины», но, из-за малого размера доли, так уж прямо его отец и он сам в работу мастерской вмешиваться не могли. Ну, Пётр вообще не разбирался в швейных делах, и его вмешательство там, кроме вреда, принести не могло. Ну, у меня и тётя Арина не из пугливых и кого попало, пусть хоть самого высокого положения, в наши дела она не пустит. Но Петра заинтересовал футбол, и он тоже хотел участвовать в его продвижении. И тётя ничего против его участия не имела. Так что, сейчас как бы стоял вопрос о создании и в Санкт-Петербурге Общества любителей футбола. И Пётр явно метил там, хотя, вряд ли на место Главы, но на один из важных постов наверняка. Ну, пусть дерзает. И его помощь будет весьма кстати.
А так, меня сильно порадовали и добавления от Александры, и, надо же, крошки Евы! «Дядя Борис, возвращайся скорее! — писала девочка, хотя, на немецком языке. — Мы тебя очень ждём! И привези мне, пожалуйста, морские ракушки. Я буду их слушать!»
Конечно, привезу! Сразу же попросил Демьяна с Николаем достать их. Сам ведь сейчас не могу. Разве что чуть позже?
И тётя Арина сердечно благодарила тётю Юлию, что она так вовремя приняла участие в моей судьбе. Её письмо дошло к ней. И Арина Васильевна открыто сообщила Юлии Петровне, что далее и она член нашей семьи, то есть, нашей ветви князей Куракиных и всех родственников. И тётя Юлия была этому откровенно рада.
Вечером почти весь легион опять собрался на музицирование. Ну, да, мы дружно спели и «Орёл Седьмого легиона», и «Второй марш легиона», ещё и на болгарском. В общем, ничего получилось. А потом уже сами парни и девушки опять показали нам болгарские песни, штук пять. Да, им всё-таки было грустно вдали от Родины. Тем более, в самой Плевне осман не было. Пока в её окрестностях шли бои, но русские войска уже понемногу теснили их далее. Как бы и немного осталось до окружения. Да, османы никак не хотели уходить из Ловчи. А на другой стороне русские войска как бы дошли и до Телиша. Так что, немного осталось до освобождения окрестностей Плевны, родных мест бойцов легиона.
Далее уже тётя Юлия исполнила под гитару пару русских романсов — сначала знаменитого «Соловья» Александра Алябьева, а затем «Тройка мчится, тройка скачет», как я знал, Павла Булахова. Ну, она тут явно решила блеснуть своим голосом, и у неё неплохо получилось. После неё я, конечно, под её игру на гитаре, спел «Песню гардемаринов» и «Как молоды мы были». И да, тут и я вдруг решил немного пошутить и спел, хотя, уже сам пытаясь подобрать аккорды на гитаре, пусть и с трудом, один прелестный русский романс:
— Не пробуждай воспоминаний
Минувших дней, минувших дней.
Не возродить былых желаний
В душе моей, в душе моей.
— Э, Борис, это твоя новая песня? — спросила тётя Юлия.
Оказалось, что романс был ещё неизвестен!
Но я тут же ответил, что случайно слышал в Санкт-Петербурге. Заявил, что его авторами являются Пётр Булахов, брат Павла, автора как раз «Тройка мчится, тройка скачет», и сам Денис Давыдов! Но текст, ноты и гитарные аккорды пришлось тут же записать. Потому что тёте Юле и всем остальным он понравился.
А далее, хоть бойцы и остались музицировать, я отправился спать. Всё-таки устал, и день был напряжённым. Вот тётя Юлия была довольна. Она побывала на приёме у Владимира Васильевича, и градоначальник не только подписал наши, и как бы сильно странные, «Наставления о порядке оказания первой помощи» и «Положения о разных лечебных процедурах», но пару списков оставил и себе. И он заверил тётю, что не оставит покушение англичан на меня без внимания. Ну, тут всё зависело от самого императора, но главным являлось то, что эта история далее наверняка станет достоянием русской общественности. Хоть и опасно для меня, но что делать? И, да, надо будет начать думать, как отомстить самому!
Не знаю, что всё же предпримут немцы, но нервы англичанам они явно потреплют. Да, оказалось, что барон Николаи уже спешно отбыл из Одессы. Явно подстраховался — как бы редакции срочно вызвали. Но корреспондентов, в том числе и немецких, само собой, наверняка и разных шпиёнов, в Одессе хватало, так что, немцы были прекрасно в курсе, чем я тут занимался. Барон сейчас и не стал лезть ко мне вопросами. Просто показался, напомнил о себе. После этого «интервью» было и бессмысленно обращаться ко мне насчёт новых изобретений. Я же ещё и несовершеннолетний. Ну, тётя Арина всё решит, но в Петербурге. Всё равно без неё ничего не стоит делать.
На следующий день у нас была намечена строевая подготовка, так что, большая часть здоровых бойцов осталась на месте. Да, ещё Аркадий привёл пятерых парней и двоих девушек, на этот раз всех русских. На этом поток добровольцев, похоже, что иссяк. Ну, мы и не собирались набирать их в нашей империи. Пусть уж сами болгары воюют. И ещё новоявленные румыны. Но в местных газетах было написано, что они как бы собирались отправить под Плевну целую дивизию. Но раз ещё не отправили, то нечего и гадать.
И ещё Аркадий принёс целый ворох писем из Систово, конечно, от Димитрия и легионеров. Вообще, хоть слово в них добавили все, конечно, из прежнего состава! Частично и новые легионеры немного написали. И мы все сильно обрадовались! Хорошо, что с легионом пока всё было хорошо. Его численность дошла и до трёхсот бойцов. И в его составе опять собралось много женщин, почти семь десятков. Димитрий принял их в легион ещё под три десятка. Признался, что и не смог отказать, так среди них попалось и много хороших стрелков. Хоть и не совсем хорошо, но пусть воюют. Значит, есть среди болгар настоящие патриоты, которые зубами выгрызут своей родной стране свободу! И легиону, помимо батареи четырёхфунтовок, нежданно дали и вторую, уже девятифунтовок. Уже было чем воевать. Так что, пока и новое пополнение усиленно училось, и весь легион пробовал действовать вместе с артиллерией. И это было самым важным. Как ни крути, пушки боги войны!
А далее у нас до полудня шла строевая. Я в основном наблюдал, но немного и показал, чего нам надо добиться. Но, на удивление, легионеры и тут не сплоховали. Даже девушки нормально прошли.
После полудня все сели изучать «Боевые наставления по действию Седьмого легиона во время атак и обороны». Ну, мы в обороне уже сидели, поэтому легионеры тут неплохо разбирались. Вот атаками мы не совсем занимались. Да, и короткие перебежки использовали, и по-пластунски ползали, но строем в атаку, тем более, штыковую, не ходили. Так и приёмы штыкового боя надо было изучать, и на них немало времени уйдёт, поэтому я ограничился изучением порядка атаки развёрнутым строем, само собой, ещё и при ведении стрельбы, но больше из положения «лёжа». На ходу стрелять по врагу из винтовки было бесполезно. Всё равно никто бы не попал. А стрелять стоя, залпом, это просто подставить бойцов под удар артиллерии. И мне больше нравились короткие перебежки. И наша атака всегда должна будет сопровождаться поддержкой отдельных стрелковых групп и ещё артиллерии, желательно массированной. Можно даже, хоть это было и сильно опасно, создавая впереди огненный вал. Вот это было бы здорово! Но про вал рассказал.
Так как день оказался субботним, то вечер мы отвели помывке личного состава. Нет, баня у нас топилась всё время. Просто сейчас большинство уже почти выздоровело, поэтому ни на что другое мы отвлекаться не стали и решили навести у себя порядок. Само собой, устроили и большую стирку. И запасные комплекты военной формы у нас имелись. Просто пришлось перенести туда знаки различия легиона. И они готовились и для нового пополнения.
И ещё довольные девушки представили мне и малый флаг запасной центурии. Он тоже, как и боевое знамя легиона, получился красивым. Самое то для нашего марша!
Вот в воскресенье легион отдыхал. Решили дать бойцам побольше поспать, так им слегка и расслабиться требовалось. Мы же тут раненые, на лечении. Ну, Аркадий и новое пополнение повели выздоравливающих, и всех, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, в гражданской одежде, на экскурсию в Одессу. А то ведь мы никого никуда не выпускали. Пусть погуляют.
А я, вот, остался работать. Мы с тётей Юлией составили по паре списков нотных листов моих последних работ, само собой, и обеих маршей, и «Вальса империатрицы», и «Одесского вальса», и «Вальса Седьмого легиона», и пары песен на французском, конечно, гимна легиона, «Белла Чао», «Я тебя никогда не забуду» и «Романса о гусарах». И тётя написала короткое письмо Марии Александровне, где кратко упомянула о своих нынешних делах, слегка дополнила его, вспомнив о Седьмом легионе, и завершила пожеланиями здоровья и сообщила, что «Вальс империатрицы» посвящён лично ей. Я и сам написал очередное письмо Димитрию. Тоже нужно.
После полудня тётя отлучилась в город для отправки писем. Ещё она собиралась навестить своих друзей и некоторых знакомых, заодно встретиться с Петром Петровичем, чтобы передать ему последние работы. Если получится, и послушать оркестр. Они время от времени давали в городе концерты, в том числе и бесплатные.
А далее я, оставшись, по обыкновению занялся портретами. И тут мне тут же компанию составили бойцы легиона, больше девушки, ещё не очень ходячие. Так что, мы сели вместе, и я нарисовал Пенку и Румяну, Иванку и Калину, Бойку и Стояна, уже Димитрова. И ещё списки сделал, это уже для архива легиона. Заодно мы немного и помузицировали. Да, решил постепенно разрабатывать руку. Так что, я вполне терпимо исполнил им «Emmanuelle» и «Et si tu n'existais pas». Ещё сказал, что надо изучать и иностранные языки. Хотя, добавил, что для допроса возможных врагов.
Вечером легионеры начали возвращаться в расположение. И они сразу же навещали меня. Нет, не докладывать о прибытии или рассказывать, что они делали во время увольнения, тут за этим строго следил Коста, а просто посмотреть на наше занятие.
— Княз Борис, ще ни нарисувате ли всички? (болг. — Князь Борис, а Вы нас всех нарисуете?) — вдруг спросил у меня взволнованный Милош Пламенов, молодой мужчина лет двадцати пяти, раненный при нападении турок на обоз. Он был из Радищево, и турки убили у него жену и сына, а сам он, раненный, чудом спасся. — Може ли да нарисувам жена ми Силвия? Тя много приличаше на Иванка. (болг. — А можно попробовать нарисовать мою жену Сильвию? Она была сильно похоже на Иванку.)
Пришлось дать честный ответ:
— К сожалению, Милош, сколько успею. И, да, все легионеры могут сходить сфотографироваться в город, и за счёт легиона. Да, одну карточку в архив легиона. А вот твою жену можно попробовать. Конечно, точно может не получиться, но тут как тебе понравится.
Само собой, сначала я нарисовал самого легионера. А потом набросал черты Иванки и с помощью подсказок Милоша стал осторожно придавать рисунку черты её жены. Ну, как он сам помнил или решил сохранить её образ. И в конце мужчина вдруг остановил меня. Он был взволнован. Похоже, что я поймал образ её жены?
— Това е тя, княз Борис, Моята Сильвия! (болг. — Это она, князь Борис, моя Сильвия! Спасибо!)
Да, с рисунка на нас смотрела вполне симпатичная и весёлая молодая девушка. Ну, не яркая красавица, как Божена, но ничего. Так ведь у каждого мужчины своя красавица и, бывает, что дороже неё никого нет и не будет! Ну, у меня пока мама, тётя Арина, Александра, и теперь ещё и тётя Юлия. Мы с ней, похоже, неплохо сплелись?
Далее я ещё раз повторил рисунок. Может, Милош захочет там с кем-нибудь поделиться⁉ И он был сильно рад.
— Так, Милош, обязательно сделай и фотографии этого рисунка. За счёт легиона. Разрешаю. Не переживай. Османы ещё получат!
А чуть позже я, так и не дождавшись тёти Юлии, отправился спать. Нет, чуть позже она, и сильно довольная, появилась. Даже пожелала мне спокойной ночи. И уже после этого я заснул.
— Господин советник, для меня большая честь, что Вы решили обсудить со мной вопросы насчёт боевых действий моего батальона в Болгарии. Правда, они всё-таки не совсем разрешимы при моих полномочиях. У меня нет и подходящих людей для этого.
— Люди будут, майор Киприан. Отдельная группа. Вы просто влейте их в роты батальона. Чтобы они в глаза не бросались. Кроме того, вашему батальону будет придана и рота локотенента Лозяну. Он уже поправился. Сможет оказать Вам существенную помощь. Ваш батальон, скорее всего, придадут группе полковника Тутолмина, в помощь роте локотенента Лотяну. Мы будем настаивать именно на этом. Она переведена из-под Плевны к Ловче. Жаль, но рота моего племянника совершила неудачную атаку и понесла большие потери. Что делать, не все русские командиры имеют способности, как юный князь Куракин. Нашу роту послали в атаку без разведки позиций осман и предварительного артиллерийского обстрела выявленных укреплений. Даже кавалерией не поддержали.
— Э, господин советник, это сейчас обычная тактика. Принято так действовать. Так и рота локотенента Лотяну в ходе решительной атаки ворвалась на позиции осман и сходу захватила их. И потери в роте в пределах допустимого. Потеряна лишь треть солдат.
— Мы, майор Киприан, дадим Вам «Боевые наставления по действию Седьмого легиона во время атак и обороны». Наши люди в канцелярии градоначальника Одессы Левашова тайком переписали. Оказалось, что юный князь написал и утвердил их у него. И там всё расписано немного иначе. Мы сообщаем Вам об этом потому, что скоро и Седьмой легион отправят под Ловчу. Будете воевать вместе. Вы должны аккуратно проследить за его действиями и перенимать всё, что полезно. Нам интересны все нововведения юного князя!
— Э, понятно, господин советник. Я беседовал с локотенентом Лозяну, и он рассказал мне много интересного. Да, многие мысли князя, хоть он и юн, оказались весьма полезными. Я тщательно изучу и эти «Боевые наставления…». Можете не сомневаться, мой батальон покажет себя в Болгарии достойно!