* * *

Глава 13.

Тоже важный разговор…

— Конечно, примем, тётя Юлия! На самом деле интересный человек. И это большая честь, что он сам к нам явился!

Хоть мне слегка хотелось и спать, но нельзя обижать человека, и такого знаменитого! Если честно, он мне был как раз нужен!

Пётр Петрович Сокальский оказался крупным мужчиной лет сорока пяти. Его круглое лицо только так дышало здоровьем. Я при нём выглядел тонкой жердинкой, ещё и немного покороче.

— Князь Борис, спасибо, что приняли. Рад познакомиться с Вами. Извините, что помешал. Тем более, Вы ещё и ранены. Да, должен признаться, что нахожусь в сильном удивлении, что Вы, такой юный мальчик, и Ваши воины Седьмого легиона, лишь чуть Вас старше, и многие из них ещё являются и девицами, достойно показали себя в Плевне и нанесли османам немалые потери. Примите глубочайшие соболезнования от многих горожан, моих знакомых, по поводу гибели воинов вашего легиона. Мы все читали румынские газеты и, знаете, у нас просто нет слов от восхищения!

И гость осторожно пожал мою правую ладошку.

— Спасибо, Пётр Петрович. Что делать, война. Бойцы легиона защищали свою Родину, а мы с друзьями случайно оказались там, и нам тоже пришлось принять участие в защите Плевны. Но теперь мы скоро вернёмся в Санкт-Петербург. А то доставили много огорчений своим родным. И тётя Юлия говорит, что мне гимназию закончить надо, а позже и поступить куда-нибудь.

На это Пётр Петрович лишь улыбнулся:

— Конечно, князь Борис, обязательно надо. Тем более, у Вас там великие учителя. Я не очень близко знаком с Фёдором Осиповичем Лещетицским. Но вот с Александром Порфирьевичем Бородиным и Модестом Петровичем Мусоргским не раз встречался. Был близко знаком и с Александром Сергеевичем Даргомыжским, жаль, что ныне покойным. — Да, этот великий композитор умер ещё лет восемь назад. — Жаль, что сейчас и Малий Алексеевич Балакирев временно отошёл от музыкальных дел. Да, порой разные обстоятельства бывают сильнее наших желаний и возможностей. Но я продолжаю переписываться с Николаем Андреевичем Римским-Корсаковым, Цезарем Антоновичем Кюи и Владимиром Васильевичем Стасовым. Конечно, сильно жаль, что в последнее время деятельность «Могучей кучки» немного затухла.

Да, наш гость был близко знаком со всеми членами «Могучей кучки». Я и сам изредка видел последних его деятелей, но вот с ними близко никогда не общался. Если честно, и не стремился. Тем более, и они как-то посматривали в мою сторону насторожённо и в контакт со мной сами не вступали. Но мы и вращались в разных кругах. Если честно, и мои наставники, хоть и опекали меня плотно, но пока никак не тащили в музыкальные и театральные круги. Скорее всего, и правильно делали! Ну, нечего было мне там делать. Не выйдет из меня толкового композитора! Хотя, запасов музыки у меня в памяти хватит ещё надолго. Только мне ещё и научно-технический прогресс в Российской империи вперёд и ввысь двигать надо. Ну, не было у меня времени на лишние телодвижения.

— Знаете, Пётр Петрович, я сильно рад, что мне выпало счастье познакомиться со столь великими людьми! Ещё и сам Пётр Ильич Чайковский принял участие в моей судьбе. Да, могу похвастаться, что я близко знаком и немного работал вместе с самим Мариусом Ивановичем Петипа и Львом Ивановичем Ивановым!

Тут я вспомнил великих балетмейстеров для того, чтобы набить себе веса. Хотя, Пётр Петрович уж наверняка знал, что теперь и я числился в составе авторов и «Щелкунчика», и «Лебединого озера», и даже «Баядерки»! Не знаю, как пока там дела у моих наставников с «Весёлой вдовой», но уж меня без авторства и над этой опереттой они не оставят. Да, а какие интересные и беззаботные времена были у меня Петербурге! Да, как там мои родные?

— Да, князь Борис, достойнейшие люди. Хотя, я слышал, что с включением в «Могучую кучку» ещё одной юной кучки она стала намного могучей. — Да, я и сам знал, что имелось и такое выражение. Если честно, я не совсем член «Могучей кучки», но с моим участием и «Щелкунчик» появился на свет раньше времени, и теперь он являлся одним из важнейших и интереснейших балетов нынешнего времени. Ведь я ещё и считался автором множества интересной музыки и песен, которые, несомненно, сильно повысили интерес людей во всём мире к культуре Российской империи. Хотя, мне была приятна похвала гостя, и тоже, в сущности, великого человека, и я невольно зарделся. — Так что, князь Борис, я сильно рад, что мне удалось познакомиться со столь талантливым молодым человеком.

Что же, мне осталось лишь поблагодарить великого человека и постараться перевести нашу встречу в практическую плоскость:

— Большое спасибо, Пётр Петрович! Хорошо, что Вы всё-таки нашли время навестить нас. Мы с тётей Юлией очень рады. Это для нас большая честь! И, да, ещё позвольте, если можно, познакомить Вас с некоторыми воинами нашего Седьмого легиона!

И я тут же позвал к нам своих помощниц. Ну, и Демьян с Николаем находились поблизости и охраняли меня.

— Вот, это мои личные помощники и помощницы Демьян Дубов, Николай Колычев, Амина Диброва, Асия Левскина, Радка Ботева и Элица Руменова. Одни из лучших бойцов легиона. У каждого из них на счетах по десятку турок и больше. Так как у нас тут четыре десятка раненных, то им пришлось сопроводить нас сюда.

Конечно, у Радки и Элицы было лишь по три-четыре турок, но и это достойно! И ведь не струсили, до конца держались!

Судя по изумлённому взгляду гостя, он, хоть и читал румынские газеты, моих слов никак не ожидал.

— Э, князь Борис, да, воины легиона достойно сражались с османами. Барышни, приятно было с вами познакомиться!

Тут я поспешил перейти к делу. Хотя, сначала попросил девушек накрыть нам стол и подать чай.

— Мы с тётей Юлией, Пётр Петрович, рады познакомиться со столь интересным и великим человеком. Я слышал, хоть и не знаком с Вашими работами, что Вы написали много разных произведений, и сейчас у Вас, или чуть ранее, как бы была в работе опера «Майская ночь». И ещё тётя Юлия сказала, что Вы принимаете участие в работе оркестра Одесского театра. У меня к Вам небольшое предложение — если можно, включить там в ваш репертуар или исполнить хотя бы раз для бойцов нашего легиона некоторые произведения, и новые. Все расходы за наш счёт. Если что, можно обратиться к Абраму Самуиловичу. Тут мне удалось по пути в Одессу написать один марш, и в замыслах ещё несколько.

И я достал нотный лист с записью «Первого марша легиона». Ещё приложил и лист с нотами и текстом «Орла Седьмого легиона».

— Я прошу извинить меня, Пётр Петрович, что отвлекаю Вас от Ваших дел, но, к сожалению, сами видите, что пока я недееспособен. Тётя Юлия сказала, что в течение пары ближайших недель. Она меня даже на море не отпускает!

Тут и композитор, и тётя Юлия улыбнулись.

— Так, князь Борис, и правильно делает. Что делать, сначала надо выздороветь. Я в течение нескольких лет бывал в Болгарии, и для меня большая честь помочь легиону. Тем более, вижу, что Вы тут представили интересные произведения. Да, гимн Седьмого легиона уже напечатан в румынских газетах. А вот марша там не было. И я слышал, баронесса, что Вы и бойцы легиона позавчера исполнили на музыкальном вечере у Абрама Самуиловича несколько интересных песен. Я как раз хотел попросить у Вас, князь Борис, разрешить включить их в репертуар оркестра. Они нас сильно заинтересовали.

Ну, раз получилось, что зверь сам пришёл к ловцу, то надо ковать железо, пока горячо!

— Конечно, Пётр Петрович, мы согласны! — Тем не менее, я сначала посмотрел на тётю Юлию, и она согласно кивнула. — Могу в ближайшие же дни представить ещё по одному маршу и вальсу!

Тут я не выдержал и взялся за нотный лист. А гость и тётя Юлия стали пить чай и с интересом наблюдать за моими потугами. Хотя, в памяти у меня хранились немало интересных маршей, но я решил пока представить фашистскую «Эрику». Так что, не будет у них этого марша! И я записал ноты марша практически на одном дыхании! Вот текст представлю позже, и даже, скорее всего, на русском, немецком и болгарском языках. Тем более, у меня тут есть кому всё перевести на болгарский. А то девушки всё просят песни для себя. Вот пусть марш и исполнят. На торжественном проходе, под оркестр! Да вся Одесса от восторга взвоет!

— Интересные марши! — сразу заявил наш гость, как только просмотрел и третий лист. — И есть сходство между ними. Похоже, что второй уже как развитие первого, и более продуманный вариант, и будет звучать сильнее.

Да, имелось сходство, в некоторых местах, и заметное. Явно проклятый фашист присвоил некоторые обороты у нашего великого русского композитора! Хотя, в музыке это обычное явление. Там часто и целые произведения переделывают и присваивают. Между тем, хоть я тоже присваивал, но эти вещи пока и не написаны!

— Да, Пётр Петрович, понял, что надо сильнее. К сожалению, у меня сейчас с временем напряжённо, поэтому полностью продумать всё не получается. Хотя, ещё хочется и слова к маршу написать, но прямо сейчас уже не могу.

Да, я на самом деле подустал. Ну, не так-то просто вспомнить даже марш длиной в несколько минут.

— Нет, уже сейчас, князь Борис, неплохо получилось.

Далее мы просто стали пить чай и попутно поговорили на разные темы, так сказать, обсудили мировую обстановку. Хотя, Пётр Петрович попросил меня подробнее рассказать о боях в Плевне. Явно корреспондентское прошлое не отпускало. Ну, пусть даст статью хотя бы в свой «Одесскiй въстникъ» или «Journal D'Odessa». Я и рассказал, как раз об обороне малого опорного пункта. Хотя, сделал приятное девушкам. Ведь, не говоря уже о Демьяне с Николаем, это Амина и Асия защищали его. А Радка и Элица, уже зачисленные в легион, хоть и не являлись подготовленными бойцами, тем не менее, находились на основном опорном пункте и прикрывали нас. Им было наверняка страшно, но ведь выдержали! И гость взглянул на девушек, уже совершенно иным взглядом:

— М-да, князь Борис, и даже представить страшно. Ведь на вас там шёл, получается, целый османской батор?

— Да, Пётр Петрович. Ещё и рота из личного резерва самого Османа-паши, хотя, уже Адил-паши, так сказать, его гвардия. Но мы и рота поручика Шумилова, кстати, родственника моей мамы и Арины Васильевны, ещё батарея сотника Лисицына помножили турок на «ноль». Нам пришлось отставить малый опорный пункт, но вечером к нам прибыли подкрепления, и мы вернули его обратно. Турки только убитыми потеряли больше двух сотен, и мы подобрали их тела. А ещё и в плен попало примерно столько же. Вот оружия удалось захватить и больше. Конечно, и мы понесли потери, но намного меньше, не более сотни. И здесь, в Одессе, среди раненных есть участники того боя, в том числе и девушки. Но большую часть бойцов у нас убило и ранило при отражении нападения осман на санитарный обоз. В верстах тридцати от Плевны подкарулили.

И Демьян с Николаем, и девушки при моём рассказе дружно кивали согласно. Во время боя им, конечно, было страшно, но они стреляли не переставая. А сейчас уже отошли. Хотя, и при моём рассказе красавицы сильно возбудились и покраснели. Да, на самом деле писаные красавицы, но ещё и герои, каких мало!

— Что же, князь Борис, приятно было погостить у вас. — Гость стал собираться. Всё-таки мой рассказ тоже занял много времени. — Думаю, что наш оркестр охотно исполнит Ваши новые произведения. Мы подумаем, как всё устроить и свяжемся с вами.

Тётя Юлия выдала композитору целый ворох списков моих последних работ, всё, что было записано со времени отъезда из Одессы. Надо же, и немало набралось — почти два десятка. И ещё будет. И ведь тоже одни шедевры! Да, разошёлся, но и нельзя! Хоть и всё как бы для моей славы, но получится и большая польза для нашей Российской империи! Империя превыше всего! Да, не вешать нос, гардемарины, судьба и Родина едины!

* * *

Хоть я и на лечении, но, надо же, и работать приходится! Да, ладно хоть, что вчера вечером тётя Юлия рано уложила меня спать. До утра успел отдохнуть. Зато прямо после завтрака я вызвал к себе Косту и своих помощниц, и мы вместе сели и стали дружно сочинять текст ко «Второму маршу легиона».

Вроде, что-то подходящее вспомнил и записал:

— На лугу цветочек маленький зацвёл,

То цветок вереска.

И вокруг него кружатся сотни пчёл,

Сладкого вереска

Манит их волшебный аромат

Лепестков, что на ветру дрожат.

И Коста вместе с девушками что-то приемлемое выдали:

— На поляната цъфна малко цвете,

На Хедър цвете.

И около него се въртят стотици пчели,

Сладък Хедър.

Вълшебният им аромат привлича

Венчелистчета, които треперят на вятъра.

А немецкий текст я и без них хорошо помню, так что, запишу отдельно от них. Главное, помнить, что вереск на немецком языке — это эрика, и девушку тоже зовут Эрикой. Есть у меня на эту песню отдельная задумка. Но это будет позже.

Ну, ничего, до обеда вполне справились. Заодно я записал и ноты вальса, присвоив творение самого великого Иоганна Штрауса, конечно, сына, ныне здравствующего, «Весенние голоса», назвав его «Одесским вальсом». Как мне вспомнилось, до написания вальса и даже песни ещё лет пять. Ну, насчёт текста не знаю, подумать надо, а вот музыка нужна сейчас. Может, получится, может, и нет, но надо бы устроить благотворительный бал, само собой, в пользу наших русских воинов и, частично, Седьмого легиона.

Обед у нас получился немного запоздалым, но это было не страшно. Всё-таки интенсивное творчество на мне сказалось, и тётя опять отправила меня спать. И с удовольствием согласился. Можно сказать, неплохо поработал.

А тётя вместе с Демьяном и Николаем, ещё Варей и Анфисой, так и Асией и Элицей, в сопровождении Тодора Чавдарова и Якова Вазилова, крепких легионеров под двадцать два года, раненных в левые руки и бока, но, к счастью, легко, и оставшихся на ногах, ещё и пары казаков, отправилась на матч новых команд «Балка» и «Дюк». Игра проводилась на пляже «Ланжерон», на том же самом месте, где играли наш «Привоз» и «Арнаут». Да, там и я участвовал, и Демьян с Николаем, тогда Миколой, забили по одному мячу. Хотя, когда это было⁈ Уже больше месяца назад!

Ну, пусть отдыхают. Так и на Одессу посмотреть надо, и себя показать тоже. Жаль, что у меня левая рука не работает. И рана на спине ещё не зажила. Хотя, уже сплю крепко.

* * *

— Тётя Арина, Иван Фёдорович ввёл нас в заблуждение! Вот, смотри, сегодняшний «Правительственный Въстникъ»! Там статья Всеволода Крестовского! И там написано, что в боях при защите Плевны отличились бойцы Седьмого легиона князя Бориса Куракина, состоявшего из болгарских ополченцев. Они как бы сдержали турок и десятого июля, и шестнадцатого, и смогли защитить санитарный обоз восемнадцатого числа. Правда, там, мол, и наши воины понесли потери, в том числе и легион, и сам князь Борис был легко ранен, но османам нанесены намного большие потери. Получается, тётя Арина, Борис тоже воевал? Он там даже каким-то легионом командовал!

— Похоже, что так, Мария! Я напишу Ивану! Пусть правду пишет!

— Вот, тётя Арина, в статье написано, что при защите обоза погибли и стрелки Седьмого легиона Божена Драгомирова и Деница Младенова. Им было, мол, лишь по восемнадцать лет! Божена как бы убила восемнадцать турок, а Деница — двенадцать. Вот, и рисунки с их ликами приведены. Ещё и песня Бориса, как бы посвящённая ей. Да, и гимн легиона. Слова странные. Ох, тётя Арина, там описан и сам бой. Осман было намного больше, аж четыре сотни, против наших двух сотен. А в обозе было полтысячи раненных. Но османы как бы были прогнаны, две сотни из них убиты, и больше сотни взято в плен. Тётя Арина, там и сам Борис как бы убил многих турок!

— Да, девочки! Ох, зря я отпустила Бориса. Он же обещал ничего такого не допустить. Сказал, что вернётся живым и здоровым!

— Не переживай, тётя Арина. Тут написано, что Борис ранен легко и находится на лечении. Значит, всё-таки вернётся!

— Ну, Мария, будем ждать. Узнать бы, где он сейчас лечится?

— Про это, тётя Арина, не написано. Наверное, где-то в Болгарии? Но там война идёт, и нас туда не пустят.

— Ладно, Мария, будем ждать. Я напишу Ивану. Пусть напишет всю правду, так, как было. И я больше Бориса никуда не отпущу!