Глава 12.
Прогресс всегда важен!
— Знаете, Абрам Самуилович, тут мне в голову пришли ещё несколько мелких, но важных и интересных мыслей. Хочется сделать приятное воинам своего Седьмого легиона. Я слышал, что в нашей русской армии испытываются полевые кухни, но их никак не могут принять на вооружение. А у меня имеются некоторые мысли насчёт них. И ещё насчёт защитных противопулевых касок.
И тут я выложил на стол, перед гостями, десяток рисунков, где были нарисованы несколько видов передвижных и переносных полевых кухонь, ещё и термосов, само собой, и защитных касок — от первых французских до более совершенных немецких и советских.
— Я не знаю всех замыслов командования, но мне кажется, что полевые кухни нужны нашей армии. Уж легиону однозначно! И Вы, дорогие друзья, можете же сделать его бойцам небольшие подарки. А то, знаете, если бы мы имели эти каски, то и мои помощницы могли остаться в живых. Но их не было, и они погибли! А мне не хочется, чтобы погибли и другие! Если можно, надо хоть кого-то спасти. И эти каски как раз то, что нужно нашим бойцам. Ещё можно использовать, хоть они и тяжёлые, защитные нагрудники и жилеты.
Тут я опять выложил на стол ещё пяток листов.
— Ещё древние воины ходили в кольчугах и защитных доспехах. И сейчас их можно внедрить. Можно применить и просто железные пластины. Но сейчас уже есть и прочные стали, так что, изготовить из них тонкие листы и нарезать их на небольшие пластины особого труда не составит. И вы видели у бойцов нашего легиона разгрузки. В них, а лучше в кармашки специальных жилетов, эти пластины войдут. Конечно, все части тела защитить не получится, но хотя бы головы, грудь и живот можно. И они спасут много жизней.
И главным тут был именно тёплый взгляд тёти Юлии! И она сразу же резко поддержала меня! Её резкие слова удивили не только меня, а, в первую очередь, гостей:
— Да, друзья, надо всё сделать, чтобы и бойцы легиона, и воины нашей армии были защищены как можно лучше. Если бы у Божены и Деницы, так и Лилии имелись хотя бы эти каски, то они могли и остаться в живых. Они, оказывается, были убиты именно в головы. Я готова участвовать в деле со всеми своими средствами. Борис, ты молодец! Я сама буду пользоваться этими сумками и тележками с колёсиками. И мне интересны и эти новые игры. Абрам Самуилович, когда состоится ближайшая игра в этот футбол? Мне бы хотелось там присутствовать. Уж Борис вряд ли бы придумал что-то нехорошее!
Конечно, Абрам Самуилович немного и удивился, но, с другой стороны, как мне уже рассказали, среди поклонников футбола было и много женщин, особенно молодых. На матчи команд горожане как бы приходили и целыми семьями.
— Можно послезавтра, Юлия Петровна. Играют новые команды «Балка» и «Дюк». Что же, мы будем только рады.
И тётя Юлия согласно заявила:
— Приду, Абрам Самуилович. Ещё и кое-кого отсюда возьму. Пусть тоже немного отдохнут.
Тут торговец не забыл сделать баронессе комплимент:
— Знаете, Юлия Петровна, Вы вчера так красиво и трогательно исполнили «Романс о гусарах», что корнет Раевский из восьмого гусарского Лубенского полка чуть не прослезился. Он был ранен в такой кавалерийской атаке в Садинском сражении и пока проходит лечение у нас, в Одессе. А так, его полк ранее дислоцировался в Кишинёве. Там и сейчас остался запасной эскадрон.
Тут баронесса слегка покраснела. Этот простой комплимент ей явно понравился. Ну, да, тётя Юлия однозначно произвела на этом вечере фурор. Она и на фортепиано хорошо сыграла, и песни спела как надо! И я был сильно рад за неё. А то, что Абрам Самуилович даже не вспомнил обо мне, говорило лишь о том, что иначе быть и не могло. Теперь я как бы стал неоспоримым авторитетом в музыке. Уже и сам привык к этому, что даже как бы стал глух к похвалам.
А так, хоть про это я сейчас и промолчал, эту песню наверняка особенно горячо примут гусары эскадрона ротмистра Дельгаузена из девятого Киевского полка. Это же они при первом штурме Плевны турками резкой кавалерийской атакой, конечно, при поддержке и рот пехоты поручиков Долгова и Шумилова — второй, кстати, оказался и моим близким родственником, прорвались в Гривицу и разгромили там противника. Или кавказцы эскадрона ротмистра Чарджиева, которые тоже такой же прямой атакой пленили турок и захватили их пушки на холме севернее деревни. Да, это там многие русские воины достойно прожили свой краткий век в одной невероятной скачке…
Но мои помощники и помощницы и так про это знали. Мы и сами чуть не «прожили» в том бою свой краткий век, но, к счастью, выжили. Хотя, много наших хороших друзей и знакомых осталось в Плевне и под ним. Жаль, но у каждого своя судьба…
Далее у нас состоилось достаточно оживлённое обсуждение разных тонкостей, но в целом согласие было достигнуто. Абрам Самуилович остался во главе футбола, Аркадий решил взять на себя волейбол. Баскетбол понравился Антонию. И они оба зачислили Косту в свои помощники. А на теннис, оказывается, тяжёлый глаз положил торговец Григорий Фёдорович Рафалович. Ну, пусть! Тем более, он там точно добьётся успеха. В воспоминаниях Бурлака всё же нашлись сведения, и не очень хорошие. А так, да, обыкновенный вороватый делец. Хотя, и насчёт связей с разными коррупционерами сведения имелись. Но многие важные чины русского командования тут тоже не лучше, уже сейчас армию без продовольствия оставили. А так, и тётя Юлия вдруг заинтересовалась настольным теннисом. А что, и женщинам надо дать возможность показать себя.
Мы сразу же провели и разделение обязанностей. Само собой, обоснование идей и разработка правил, тем более, доведение до ума изобретений, было на мне. Ну, пока буду лечиться, всё распишу как надо. Тётя Юлия будет моим главным представителем. А остальные будут отвечать за направления, выбранные ими. И Коста, если успеем, испытает хотя бы каски и защитные жилеты в стрельбах. Да, ещё Абрам Самуилович будет готовить прошения на привилегии на все нужные изобретения. И сейчас они будут поданы, конечно, в Одессе.
А далее бумаги пойдут дальше по инстанции. Главное, подать, а там видно будет. И ещё на нём же висели прошения насчёт полевых кухонь, касок и защитных жилетов. Раз они предназначались строго для военных нужд, без решения городских начальников, тем более, военных, так и, главное, Великого князя Николая Николаевича, никак было нельзя. Ну, насчёт кухонь и защитных жилетов не знаю, а вот каски можно было получить уже довольно скоро.
Чуть позже меня, всё-таки раненого и ещё и слишком юного, оттого почувствовавшего усталость, отправили поесть, а потом и спать. И я охотно согласился. Далее от меня уже мало что зависело. К тому же, мне на самом деле нельзя было переутомляться. Я и так нарушал правила. Вместо того, чтобы вкушать радость от детства, занялся взрослыми и опасными делами. Жаль, но детства у меня, похоже, и не было, и теперь не будет. Так что, только вперёд, и будь что будет! Труба зовёт меня в поход! Солдат, вперёд!
И другой день у меня оказался похожим на предыдущий. С утра я рисовал — и на изобретения отвлёкся, и ещё десяток портретов бойцов легиона нарисовал. Больше тех, кто погиб. И мне старались не мешать — и тётя Юлия, и помощники, и помощницы меня лишь покормили, перевязали и стали охранять, не пускали ко мне никого.
А после обеда я немного погулял. Хотя, чуть позже появилась тётя Юлия и сообщила, что два десятка раненных, в том числе Бьянку, Нелли и Росицу, она и наши санитары уже свозили на море. Морской берег, правда, совсем дикий, тут на самом деле оказался не так далеко. Само собой, все дружно и искупались или их искупали. Так-то, раненые из легиона уже все резко пошли на поправку. Что ни говори, нам обеспечили весьма хорошие условия для лечения. И еды вдоволь, и морской воздух, и спокойно. Жаль, что пока мне самому на море было нельзя. Но и на Большом Фонтане было неплохо.
Чуть позже я решил навестить легионеров. Дела делами, а про личный состав забывать нельзя! Надо было посмотреть, как у них идёт лечение или узнать хотя бы их настроение. Хоть это, что юнец находился во главе военного подразделения, выглядело странно, я и сейчас оставался старшим командиром Седьмого легиона. Пока никто меня от командования им не отстранил. Значит, мне надо было заботиться о раненных. Нас, бойцов легиона, вообще-то, тут пять десятков. Скоро станет и больше. Легион сейчас остался в Систово под командованием командира Четвёртого армейского корпуса генерала-лейтенанта Зотова Павла Дмитриевича. Только моя память говорила о том, что генерал прослыл слабым и нерешительным военноначальником. Ну, не мне судить, так и воспоминания Бурлака являлись неполными. Вообще-то, и насчёт этой войны имелось много самых разных точек зрения, и не всегда хороших. Начальником штаба у генерала был полковник Новицкий Николай Дементьевич. А он тоже станет генералом и как бы являлся военным теоретиком, но малоизвестным. Конечно, его работы Бурлак не знал. Главное, чтобы легион раньше времени не послали в бой, и не поставили его командиром бестолкового офицера. Хотя, я надеялся, что Димитрия всё же не тронут. Его командование меня вполне устраивало.
Да, большинство легионеров уже чувствовало себя терпимо. Хуже всех состояние оказалось у Стояна Димитрова — и так раненого во время разведки, его ранили в бок и во время нападения на обоз. Но жить будет и, если пожелает, даже воевать идти сможет. Просто придётся полежать месяц. Ну, тут, в Одессе, есть кому за ранеными присмотреть. Вот Мефодию Климову, раненному тогда же, повезло — турецкие пули его во второй раз не тронули. Лучше было состояние у стрелка Левена Кименова, раненого и при обороне малого опорного пункта, и при нападении на обоз. Вот, как оказалось, Атанасу Дилову и Илие Рангелову, тоже раненых там же, во второй раз не повезло — их, похоже, расстреляли насмерть прямо в повозках не турки, а наёмники, нанятые англичанами. Это оттого, что недалеко от парней, в другой повозке, лежал я. Поэтому сволочи и открыли по нашим раненым огонь. Была убита и Радана Василова, раненная ещё во время нашего первого боя с тремя батальонами турок. Вот Гавриил Джорданов, выживший и тогда, уцелел и во второй раз. Терпимо, но пока плохо было с состоянием Пенки Георгиевой и Румяны Ивановой, пусть и девушек под двадцать лет, но неплохих бойцов. Они, хоть и не стрелки, оказалось, тоже успели подстрелить по несколько турок, но и их самих ранили. Всё-таки три конных сотни на нас шли! Ещё и англичане! И меня порадовали слова Олега Юрьевича:
— Князь Борис, не переживайте, все раненые будут жить. Да, среди женщин у Пенки и Румяны состояние похуже, чем у других, но важные органы у них не пострадали. Через месяц и они встанут в строй. Ещё Бойка Петарова слаба, но и она поправится.
Да, не повезло красавицам. Ещё и последнее пополнение у нас сильно пострадало. Из восемнадцати парней, всё-таки решивших вступить в легион, трое были убиты, а семеро ранены. Если честно, растерялась, не знали, что делать при стрельбе по ним, лежавшим на открытом месте. Это на опорном пункте они привыкли прятаться в траншеях и блиндажах. А боевых навыков, как другие легионеры, парни не имели. И выучить их мы не успели, так как они вступили в легион перед самым уходом из Плевны. Ладно, что и с болгарами, мобилизованными на сооружение укреплений, проводились, хоть и не так много, занятия и по боевой подготовке. Всё-таки парни знали, как держать винтовки и стрелять из них. А так, оказалось, что всё же и стреляли, и в турок попадали. Ладно, что живы, а так, выучатся.
— Княз Борис (болг. — Князь Борис), — сказал мне невысокий и темноватый Вылко Сименов, — Моля ви, не мислете, че сме уплашени. Просто е трудно да лежиш под куршумите. Нищо, ще влезем в атака. Нека загинем, но ще отмъстим на турците за всичко! Всички видяхме как трябва да се воюва. Няма да го правим повече! (болг. — Вы, пожалуйста, не думайте, что мы испугались. Просто тяжело лежать под пулями. Ничего, мы и в атаки пойдём. Пусть погибнем, но туркам отомстим за всё! Мы все увидели, как надо воевать. Больше не оплошаем!)
И его приятели, лежавшие рядом, хотя, похоже, уже способные и вполне терпимо держаться на ногах — Димитар Калинов, Лубен Кучов, Пенко Мавродиев и Смилян Демиров, согласно кивнулли.
— Княз Борис, въпреки че у дома ни е топло, а Дунав сякаш е наблизо, никога не сме били там и на морето! Турците, копелета, не пускаха! (болг. — Князь Борис, хоть у нас дома и тепло, и Дунай как бы рядом, мы никогда не были и там, и на море! Турки, сволочи, не пускали!) — добавил Смилян, самый крепкий из пятёрки. — И днес всички плувахме толкова добре! Водата е топла-топла! И когато победим, и България ще има свой морски бряг! (болг. — А сегодня мы все так хорошо искупались! Вода тёплая-тёплая! И когда победим, и у Болгарии будет свой берег моря!)
Ну, и что тут я мог сказать?
— Конечно, друзья, будет. Думаю, что уже в следующем году Болгария получит независимость! Его Величество Александр Второй не зря же решил помочь болгарам. Мы обязательно победим! Но за победу надо сражаться! И за своё место под солнцем! Покажете себя, Болгария вас оценит. Ваш подвиг останется в веках!
После посещения раненных тётя Юлия, хоть я решил немного заняться сочинением музыки, силком отправила меня отдыхать.
— Борис, ты и сам не лучше Стояна Димитрова выглядишь. Ему хоть двадцать лет, а тебе лишь тринадцать. Тебе есть и спать больше надо. Тем более, Драко и Асен вполне неплохо справляются. И Коста у тебя шустрый. Но у него Аркадий в друзьях. Хороших помощников ты себе подобрал. Так что, отдыхай!
Конечно, пошёл. Хотя, сначала я написал письмо Дмитрию и сообщил ему, что у нас всё терпимо, и рассказал о шагах, что будут предприняты нами в Одессе. Аркадий взялся доставить его к нему в Систово по своим каналам. Хотя, он и сам уже написал Дмитрию. Чужие не должны были знать о наших делах.
А после я сразу же заснул. Явно и устал, но и на поправку шёл. Уже почти ничего не болело.
Но долго спать мне, похоже, всё-таки не дали. Сама тётя Юлия и нежданно разбудила. Хотя, вполне успел отдохнуть.
— Тут, Борис, один интересный человек пришёл. Примешь?
Судя по виду тёти, хоть и не знал, кто, придётся принять. Явно по мою душу явился кто-то из её знакомых.
— Э, тётя Юлия, а кто? Наверное, Даниил Милославович? Я его приглашал. Он вместе с моим отцом в Крыму, на Альме воевал. Хотел послушать и записать его воспоминания.
— Нет, Борис, это Пётр Петрович Сокальский, Глава Одесского музыкального Общества, и сам хороший композитор. Он, между прочим, и в Санкт-Петербурге, в консерватории, учился и хорошо знает твоих наставников.
Ну, Фёдора Осиповича Лещетицского, и что ни есть профессора консерватории, или Александра Порфирьевича Бородина и Модеста Петровича Мусоргского, знаменитых композиторов, в Российской империи и мире многие, и хорошо, знали. Теперь и обо мне, можно сказать, их ученике, весь мир слышал. Но я и сам немного слышал о Петре Петровиче, так и память Бурлака выдала, что он являлся довольно известным композитором, но позже почему-то названным украинским. Так что, у меня сразу же возникло к нему некоторое предубеждение. Но сейчас ещё никакой Украины не существовало.
— Э, тётя Юлия, я слышал о Петре Петровиче, но лишь мельком, в разговорах наставников. Ещё у Абрама Самуиловича несколько раз его упоминали. Но с его работами, к сожалению, не знаком.
— Я тоже, Борис, не знакома. Но человек интересный. Его вся Одесса знает. Он являлся редактором «Одесского въстника» и в прошлые годы ездил военным корреспондентом газеты в Болгарию. И ещё Пётр Петрович принимает участие в работе Одесского театра. Жаль, что его здание сгорело четыре года назад, а новое ещё не достроили. И сейчас оркестр театра время от времени выступает в здании биржи, что стоит на Думской площади. Думаю, что ты его всё же видел? — Тут я кивнул. Да, вместе с Демьяном и Николаем, когда знакомились с городом и его достопримечательности, как раз мимо него проходили. — Там есть Белый и Розовые залы. И балы там часто проводят. Правда, я там никогда не была. Нас из института никуда не выпускали. Ну, и возрастом ещё не подходила.
Ну, балы — это розовая мечта всех хорошеньких женщин. Раз так, то и нам надо устроить свой бал, и именно для тёти Юлии! Само собой, как раз в Розовом зале биржи!