При моём появлении люди в зале мгновенно затихли. Только на столе валялась опрокинутая кружка, и с края стола на пол падали последние капли. Кап… кап… кап… Других звуков здесь не было.

Первым делом я осмотрел комнату.

В дальнем углу, прижавшись спинами к стене, сбились в кучу девочки. Одни жались друг к дружке и тряслись, другие озирались, ещё толком не понимая, что происходит и чем им это грозит.

Одна, совсем молоденькая, с круглым юношеским лицом, плакала, давясь и зажимая рот ладонью. Та, что постарше, держала её за плечи и молча озиралась, ждала, чем всё закончится.

Только Аделина смотрела на всё со скукой, будто ходоки из ватаги и не подумают её тронуть. Надо будет, кстати, разобраться, откуда в ней такая уверенность. Сильный мужик за спиной? Или какая-то своя история, из тех, что выскакивают в самый неподходящий момент. Стоило мне войти, как в ней полыхнул интерес, и она подобралась, предвкушая, как семнадцатилетний пацан будет разбираться с потерявшими берега ходоками.

А перед ними, лицом к залу, стоял Игнат и закрывал собой девчонок. Кулаки поднял, по подбородку из разбитой губы текла кровь.

Стойка у него была кошмарная. Кулаки выставил, локти развёл, вес поставил не на ту ногу, и подбородок торчал открытый, бей не хочу. Я за свою жизнь повидал тысячи стоек, и хуже этой ещё поискать. И чем только Данила на тренировках с ним занимается? Ужас какой-то. Ладно, вернусь, сам возьмусь за его обучение, а то завёл моду: бухгалтер, а даже рожу набить не может.

Но была тут и другая сторона. Игнат-то, при всей своей беспомощности, не спрятался, не закрылся, не стал ждать, пока я появлюсь и всё разрулю. По лицу видно: пацан готов драться до конца, и хрен его отсюда сдвинешь. Только вперёд ногами.

Вот это и был, мать его, настоящий характер. А ведь когда мы только познакомились, он к любой задаче подходил с точки зрения расчётов: нет шансов на победу, значит, отступаем. А тут ничего подобного. Стоит и готов грызть врагов хоть зубами.

Слева от него, посреди всего этого разгрома, на чьём-то широком бесчувственном теле развалился Сизый.

Сидел, перекинув птичью лапу через лапу, биту держал на плече, как удочку, и озирал зал с видом хозяина, которому только что привезли долгожданную мебель. У ног его валялись ещё двое. Лицами в пол, и по тому, как неудобно были вывернуты у одного руки, я понял, что эти двое в ближайшее время не встанут.

— Братан! — Сизый расплылся и махнул мне свободной рукой. — А я тут пока порядок навёл. Трое готовы. Дальше сам разберёшься или мне ещё пару оформить?

Но ответить я не успел, так как со стороны главного входа начали входить люди. Я насчитал семерых, но за их спинами в проёме маячили ещё несколько фигур, оставшихся, видимо, стоять на стрёме. Хотя и этих семерых мне хватало с запасом — каждый ранга C, матёрый, из тех, для кого убить человека — обычная работа.

А следом из толпы выступила знакомая парочка местных авторитетов.

Кривой был явно не в духе, это читалось с первого взгляда. Топор на плече, рубаха нараспашку до самого пуза, старый шрам тянет скулу вверх, и на лице та самая ухмылка, от которой прохожие на улице сами собой переходят на другую сторону. Ядро плотное, каналы широкие, тело закалённое, настоящий боец, и сейчас этот боец был взбешён, эмоции выдавали его с головой.

Рядом с ним встал Щербатый, и, насколько я помнил, эти двое впервые показывались на людях вместе.

А я ведь давно подозревал, что никакой войны между ними нет. Слишком уж одновременно они объявились в городе, слишком ровно поделили владения, слишком редко цапались. Выходит одно из двух: либо они с самого начала заодно, либо со временем притёрлись друг к другу, рассудив, что грызня до добра не доведёт.

И то и другое значило, что эти двое куда умнее, чем принято считать в Сечи. А раз они вышли ко мне в открытую, бросив игру в «заклятых врагов», я их и впрямь прижал как следует. Вот и хорошо. Поговорить нам давно пора, особенно после всего, что случилось в последнее время.

Но вот их настрой мне откровенно не нравился.

Если бы они просто пришли отжимать чужой бизнес, то в эмоциях у них бы царили наглость, кураж, предвкушение лёгкой добычи. Это было понятно и предсказуемо.

Только вот у этой парочки ничего такого и в помине не было. Только ярость зверя, которого обложили со всех сторон и гонят на рогатину.

И я отлично понимал, кого они сейчас обвиняют во всех бедах. Сначала лавка, которая отняла у них часть покупателей. Затем страховки, которые напрочь уничтожили грабительские займы, которыми они кормились годами. Затем Кузнечная улица тихонько перешла под мое управление. А теперь я полез ещё и к Источникам, за считай последним жирным куском в городе.

Вот и получается, что все эти месяцы я методично отрезал по ломтю с их источников дохода, и доотрезался до того, что им, похоже, уже нечего терять. А это плохо… загнанные в угол люди, обычно, не способны к здравым рассуждениям.

Первым, само собой, заговорил Щербатый. Он всегда предпочитал решать дело разговорами, в отличие от Кривого, который решал все языком силы.

— Знаешь, Морн, я ведь поначалу решил, что ты просто временное недоразумение… — Он чуть склонил голову набок, разглядывая меня. — Думал: ну приехал столичный мальчик, ну поиграет немного в купца, хлебнёт провинциальной жизни, разноется и заберут его обратно, в столицу. У нас тут таких сотни перебывало. Пошумят сезон-два и либо сопьются, либо укатят обратно, к папке с мамкой.

Он замолчал. Кривой рядом перехватил топорище повыше, стиснул зубы так, что под скулами заходили тугие желваки. Терпения у него было явно меньше, чем у коллеги по бандитскому ремеслу.

— А ты не угомонился, — продолжил Щербатый. — Открыл лавку, и у меня за неделю половина постоянных покупателей и продавцов куда-то растворилась. Завёл свои бумажки, страховки эти, и ростовщичество перестало приносить прибыль, потому что зачем человеку лезть ко мне в кабалу, если он у тебя за пару золотых страхует разом и жизнь, и снаряжение. Кузнецы, которые годами таскали нам долю, теперь тебе в пояс кланяются.

На последних словах Кривой чуть не зарычал. Похоже, основной навар с кузнецов шёл именно ему.

— И вот прикинул я, Артём, что пройдёт ещё полгода, может, год, и нас с Кривым в этом городе попросту не останется. А мы тут, между прочим, давно правим и расклад менять не собираемся.

Я слушал и ловил себя на неуютной мысли, что с его колокольни всё и правда выглядит паршиво. И плевать, что своими займами они ломали жизни обычным ходокам. Плевать, что кузнецы годами не могли поставить нормальное оборудование или хотя бы нанести магические руны на инструмент, потому что едва сводили концы с концами. Это Щербатого волновало в последнюю очередь.

Да и вообще, подозреваю, говорил он сейчас не для меня, а для своих людей. Вслух озвучить претензию, чтобы пацаны чётко понимали, какого чёрта они вообще вышли против представителя Великого Дома.

Грамотно. Ничего не скажешь.

— И на основании этого вы хотите забрать то, что вам никогда не принадлежало? — спросил я ровным тоном.

Кривой тут же шагнул вперёд, снова стискивая зубы:

— Слышь, щенок…

Щербатый остановил его, положив руку ему на плечо.

— Мы пришли просто поговорить и решить вопрос по-человечески. — Он чуть наклонился вперёд. — Пока ещё можно… пока мы даём тебе шанс, мальчишка…

А вот это ты зря, товарищ бандит. Яж парень обидчивый, могу и спалить случайно.

Я обвёл зал взглядом, полным иронии. Семеро матёрых вояк, сами авторитеты, ещё двое в отключке и один под задницей Сизого. Обстановочка, прямо скажем, не для душевного разговора.

— А если я не пойду на ваши условия, то вы… что? Попробуете меня убить? — я усмехнулся. — Щербатый, мы же с тобой умные люди и понимаем, что конфликтом этот вопрос не решить. Хочешь пообщаться? Пожалуйста. Только говорю сразу — источники ты не получишь ни под каким соусом. А если кто-то из твоих ублюдков посмеет кошмарить людей из персонала, я лично оторву ему ноги. Это понятно?

Мужики из ватаги резко подсобрались. Игнат тяжело вздохнул и поднял кулаки выше, и только Сизый радостно крякнул и поудобнее перехватил биту.

Щербатый ещё пару секунд молча меня разглядывал. Потом устало качнул головой:

— Валите его.

Кривой хохотнул. Топор легко скользнул с плеча в ладонь — движение настолько привычное, что глаз едва успевал за ним следить. Мужик шагнул вперёд с явным удовольствием, словно наконец дождался момента, когда можно перестать болтать и заняться делом.

— Ну наконец-то, — выдохнул он почти с облегчением. — Говорил же, этот щенок понимает только язык силы.

Трое из тех, что стояли ближе ко мне, сразу двинулись вперёд после короткого кивка Кривого. Шли мягко, на полусогнутых, постепенно расходясь в стороны, чтобы зажать меня с трёх направлений и не дать встретить всех разом. Сразу видно — работать вместе они умели. Красиво работают, сволочи.

Ну что ж, раз разговор закончился, можно и поиграть.

Я плавно сместился в стойку и слегка топнул по полу. Со стороны это выглядело как обычная разминка перед дракой, но вместе с этим движением в доски ушла крошечная капля энергии. Волна пробежала под половицами, отразилась от сапог, ножек столов и всего, что давило на пол своим весом, а затем вернулась обратно, отдаваясь в теле едва заметной дрожью.

Теперь я чувствовал всех, кто стоял в зале: кто опирается на правую ногу, кто на левую, кто уже переносит вес для шага, а кто только готовится сорваться с места. Люди начинают двигаться раньше, чем сами это понимают, и я успевал уловить этот момент.

Этот фокус я освоил недавно. Раньше я мог только разок «снять» местоположение противников — это помогало, если кто-то из противников использовал магию для ограничения моего обзора. Теперь же картинка не гасла целую минуту, в течении которой я чувствовал передвижения каждого из противников. А в драке минута — это целая вечность.

Ну что… поехали.

Первым на меня бросился здоровяк с татуировкой какого-то змея на предплечье. На тыльной стороне ладони зажглась алый магический свет, что говорил о магии усиления, и в мою челюсть полетел здоровенный кулак.

Хорошо так полетел, и я бы даже похвалил мужика за поставленный удар, только вот в тот самый миг, когда весь его вес лёг на опорную ногу, я едва заметно качнул доску под его сапогом, что сбило его стойку.

Удар сорвался, кулак пролетел над моим плечом, мазнув по щеке потоком воздуха, а сам ходок провалился вперед, уносимый собственной инерцией, и на полной скорости врезался челюстью в мой локоть.

Бам! Раздался звук сломанной кости, после чего мужик рухнул на пол и завыл.

Второго я даже пальцем не тронул. Просто создал мощный поток воздуха, который швырнул его вправо на два шага. А в следующее мгновение в воздухе послышался хлопок, и у него за спиной возникла фигура Сизого.

— Курлык, епта! — и вместо того чтобы ударить битой, он зачем-то рубанул ребром ладони по шее противника. Что, собственно, не произвело никакого эффекта, потому что шея у мужика была толще головы моего голубя.

— Да блин! — удивился он и с ходу шибанул битой, уже наотмашь. — А Данила говорил, что приём рабочий! Так и знал, что звездит!

В следующее мгновение Сизый снова исчез. Раздался хлопок, и там, где он только что стоял, осталось лениво падать одно перо. Сам боевой голубь уже торчал у стойки и орал оттуда:

— Ещё кто хочет⁈ Налетайте, не стесняйтесь! Моя Ласка обо всех позаботится.

В ответ взревело несколько глоток, и оставшаяся пятёрка кинулась на нас разом. Вот это меня совсем не устраивало — времени считать каждого по отдельности уже не было.

Первый шёл под усилением, кулак ходока аж искрил от накопленной магии. Я ушёл вбок, подсёк ему ногу — и он влетел носом прямо в кулак Игната.

— Ай… твою мать!!! — взвыл бухгалтер, хватаясь за руку, и от обиды ещё раз пнул поверженного. — Зубами прямо налетел!

Он замахнулся для второго пинка, но рука бандюгана вдруг сомкнулась у него на голени, и Игнат жёстко приложился об пол. Мужик врезал ему раз, другой — и тут же поймал битой в бок.

— Игнат, братан! — донёсся встревоженный голос Сизого. — Живой?

Парень закашлялся, перевернулся на спину и молча показал большой палец.

А слева на меня полыхнуло жаром. Другой ходок свил на ладони странную огненную змею и швырнул её в меня. Я качнулся в сторону, разом обернул ладонь родовым пламенем, перехватил змею за хвост и, крутанувшись на месте, метнул обратно в хозяина.

— Да как… — только и выдавил он, прежде чем клыкастая огненная тварь вцепилась ему в лоб.

Оставшаяся троица резко затормозила, словно кто-то одновременно дёрнул их за один поводок. Повторять судьбу первой парочки эти явно не спешили, а потому разошлись в стороны веером, чтобы не лезть под раздачу всей кучей.

И самое паршивое — один из них сразу выбрал себе целью Игната. Бухгалтер как раз отплевался, прокашлялся и только-только начал подниматься на четвереньки, так что был самой простой добычей из нас троих. Бери да добивай, пока не очухался.

Только я ему этого не позволил. В два прыжка оказался рядом и провёл быструю серию — в корпус, в корпус, в челюсть. Удар, удар, удар. Мужика уже повело, ноги пошли вразнос, но он всё ещё держался и нагло щерился мне в лицо, мол, и это всё, на что ты способен? Ну ладно, попробуем иначе. Я свил в ладонях два маленьких воздушных потока и резко хлопнул его сложенными лодочкой ладонями по ушам.

Вот тут ходок заорал уже по-настоящему — дико, на всё заведение, а из ушных раковин потекла кровь. Бам! Следом прилетел короткий мощный в челюсть, и противник кончился, осев на пол бесформенным мешком.

— АаАаАаАа!!!

Боевой клич за спиной заставил меня обернуться — и полюбоваться зрелищем во всей красе. Игнат, набычившись, разогнался через весь зал, сделал три или четыре тяжёлых шага и с двух ног влетел в следующего ходока. Того отшвырнуло всего на метр, но этого метра хватило с лихвой: возникший за спиной Сизый коротко подсёк ему опору, а следующим движением впечатал Ласку прямо в грудь.

Хруст! Похоже, кому-то сегодня ещё залечивать сломанные рёбра.

На ногах остался только один.

— Ну что, криворожий, давай по-быстрому закончим, а? — с ухмылкой протянул Сизый. — А то мне жрать захотелось — жуть! Слышьте, а никто не знает, пирога с яблоками сегодня больше не будет?

Девушки ошарашенно переглянулись. Кто-то даже пожал плечами, явно сообщая, что в этом важном вопросе совершенно не осведомлён.

Тем временем последний ходок — кажется, я запомнил его ещё по нашей первой попойке с Кривым — сделал пару неуверенных шагов вперёд, оглянулся на своих лежащих дружков и заметно сбавил прыть.

— Да… да ну его нахер… Слышь, Кривой, мы так не…

Бам! Договорить он не успел: в следующее мгновение мужик кулём осел на пол, получив крепкий удар в затылок.

Правильно! Бей своих, чтоб чужие боялись! Красава, Кривой!

— Слушай, а ты не мог сразу всех сам вырубить? — с иронией поинтересовался я. — Ну… чтоб нам лишний раз кулаками махать не пришлось.

Только Кривой моего юмора почему-то не оценил. Он расслабленно повёл плечами, лениво крутанул топор в руке и двинулся вперёд.

— Отребье бесполезное… хоть бы кто магию нормально применил, так нет — забоялись сынка богатея прищучить! Мудачьё сраное! Ну ничего… с ними я потом разберусь. А сейчас тебе улыбочку поправлю, щенок!

Он качнулся вперёд всем своим сухим, перевитым жилами телом, перехватил топор поудобнее — и обрушил его сверху вниз. Я прочёл замах ещё до того, как у него тронулись с места лопатки. Оценка подсветила траекторию ровной красной дугой — толкнись вбок, и железо уйдёт в пустоту. Я выдохнул и сделал шаг в сторону, уходя с линии атаки.

И тут топор в его руке полыхнул тусклым светом. От одного лезвия веером пошли призрачные копии — пять штук, бледные и полупрозрачные, как смазанный след от слишком быстрого движения. Каждая чертила в воздухе свою дугу. Настоящее железо я пропустил мимо, но одна из призрачных дуг шла прямо на меня, и уйти от неё я уже не успевал.

Призрачное лезвие ударило так, будто было самым настоящим. Плечо обожгло резкой болью, перед глазами вспыхнуло белым — и меня отшвырнуло назад. Весь левый бок прошило болью от подмышки до бедра. Рукав на плече разошёлся по шву. Ноги оторвались от пола, и я спиной впечатался в стойку.

Под лопаткой громко хрустнуло — хорошо хоть это были не мои рёбра, а треснутые доски от стойки. Графины на ней поехали в сторону, два соскользнули с края и разбились о пол у самой моей головы, забрызгав мне щёку вином и осыпав осколками.

При ударе я прикусил язык, и рот тут же наполнился горячей и солоноватой кровью.

— Что, не ждал? — Кривой скалился сверху, и топор уже снова покоился у него в ладони. — Это тебе, щегол, не слабаков по полу возить. Я Кривой, твою мать! Запомни это, сучонок!

Я сплюнул кровь на доски и плавно оттолкнулся от пола, поднимаясь на ноги.

Зараза… это что ещё за магия такая? Пять призрачных лезвий с одного-единственного удара, и каждое бьёт по-настоящему. От такого веера хрен увернёшься, как ни читай замах.

Если память меня не подводила, называлось это магией Размножения. И ведь обиднее всего, что я в своё время поленился её изучить — решил, что речь там идёт то ли про кроликов, то ли про какой-то местный аналог виагры, и пролистал, не глядя. Брррр… Артём, запомни на будущее: надо внимательнее относиться к магии со смешными названиями.

Ладно. Раз не можешь уйти от пяти атак сразу, тогда не уходи вовсе.

Я выдохнул сквозь зубы, утёр запястьем кровь с подбородка и, пока Кривой неторопливо примеривался к новому замаху, быстро прокатил по нему структурное сканирование. Не по эмоциям, как обычно, — куда глубже. По ядру, по каналам, по самой печати.

«Дар: Размножение. Ранг: B. Расход на один веер: критический, около трети текущего резерва. Резерв: 70% и падает. Регенерация ядра: средняя».

Вот оно!

Каждый такой замах жрал просто прорву энергии. Три-четыре удара — и всё, он окажется на грани истощения. Ха… вот она, твоя главная слабость, дружище, я тебя раскусил! Осталась сущая мелочь — понять, как пережить эти самые три-четыре удара и не сдохнуть раньше времени.

По всему выходило, что единственный способ подобраться ближе — это заставить его махать топором впустую, пока резерв не просядет до дна. А значит, надо его разозлить.

Ну хорошо… попробуем.

— Слышь, Кривой, — протянул я как можно небрежнее, — когда я с вами сегодня закончу, то, так и быть, заберу остатки твоих людей себе. Мне как раз охрана для источников нужна, а надёжных рук не хватает…

— Тварь!

Снова взмах топора — и на этот раз в меня полетело всего три лезвия. Ну ты и сволочь экономная!

Я вскинул клинок, шагнул вперёд и резко оттолкнулся вверх, уходя в сальто и попутно рубанув по ближайшему призрачному лезвию. Надо было проверить, реагируют ли эти штуки на железо или проходят сквозь, как туман. Оказалось — реагируют. Два клинка просвистели мимо, не задев, а третий, тот самый, по которому я попал, звякнул о мой и осыпался на пол, растаяв в воздухе.

И тогда я сменил тактику и перестал уклоняться красивыми пируэтами. Вместо этого я нырнул за колонну, потом за опрокинутый стол, потом за тяжёлый диван, на котором ещё утром кто-нибудь наверняка дремал. В общем, метался по разнесённому залу зайцем, без капли красоты, зато с холодным расчётом. Кривой бил, я уходил за ближайшее укрытие, и веер фантомов с тем же гудящим звоном дробил в щепу мебель вместо меня.

— Стой! — рычал он, кроша очередной предмет обстановки, и в голосе уже прорезалась хрипотца. — Стой, гнида! Дерись как мужик!

— А смысл? — отозвался я из-за колонны, спокойно переводя дух. — Тыж тогда выиграешь.

Он зарычал и рубанул снова. И снова мимо.

Сизый хотел было вмешаться, но я остановил его жестом — мол, справлюсь сам. А сам тем временем не сводил глаз с печати на ладони Кривого и следил, как медленно она угасает. Ветви укоротились до середины предплечья, потом сползли ещё ниже, к запястью. Дыхание у него стало заметно тяжелее, с присвистом, лоб взмок, и каждый следующий взмах выходил чуть медленнее предыдущего.

Даже с учётом того, что он выпускал всё меньше лезвий, энергии у него почти не осталось. Ещё немного — и передо мной будет просто уставший мужик с топором, которому очень хочется меня убить.

Вот только в следующее мгновение я понял, что всё-таки ошибся. Не в расчётах насчёт его энергии — тут всё сходилось. Я ошибся в том, на что он эту энергию потратит.

И понял я это в последний момент, когда менять что-либо было уже поздно. Кривой развернулся к дальнему углу — туда, где сбились перепуганной кучей девочки и снова возникший перед ними Игнат.

Топор пошёл наотмашь, широкой дугой, и в этот замах Кривой вложил всё, что ещё скреблось по дну его ядра, — вычерпал себя до последней капли, насухо. Печать на предплечье вспыхнула напоследок, ярко и отчаянно, и удар размножился так, как не размножился ни разу за весь бой. Уже не пять дуг, а восемь, может, девять — целый веер призрачных лезвий распахнулся через полкомнаты и пошёл прямо на людей, которым нечем было закрыться.

Игнат успел только шире раскинуть руки, словно и правда мог собой заслонить девчонок от того, что на них летело. А я стоял у стойки, на другом краю зала, и понимал, что при всём желании не успею.

И тогда я начал лихорадочно перебирать варианты. Тело уже рвануло вперёд, а голова всё ещё считала. Землёй такую ширину не перекрыть — слишком широкий веер. Воздухом восемь линий разом не отбить, дай бог одну сбить с курса. Сизый где-то у дверей, слишком далеко, и к девчонкам тоже не успеет. Ничего не выходило. Не было ни времени, ни подходящего трюка, который я мог использовать.

Чёрт… похоже, выбора не было.

Спину между лопаток обожгло так, будто в неё вогнали раскалённый прут и медленно провернули прямо в кости. И из этой боли, за плечами у меня развернулись крылья — два огромных полотна живого огня в полный человеческий рост.

Снаружи они горели светлым золотым пламенем, чистым и ровным, а в самой их сердцевине проступали тёмные жилы, родовые жилы Морнов, и по ним перекатывались злые алые искры.

Жар ударил по залу тяжёлой волной, как из распахнутой печи. Графины на стойке разом зашлись тонким звоном, пламя в камине вздулось и тут же опало, прижавшись к углям, как пёс прижимается к земле перед тем, кого не смеет тронуть. Воздух вокруг загустел и задрожал от зноя.

Решать было некогда, и тело сработало само, на чистом рефлексе, обогнав и страх, и расчёт. Крылья сомкнулись вокруг меня сами, свернулись плотным огненным коконом, золотой скорлупой от пола до потолка. А в следующий миг этот кокон оказался уже в другом конце зала — между Кривым и девчонками, спиной к удару, заслонив собой всех, кто сбился в углу.

Восемь призрачных лезвий одно за другим врезались в огненный кокон — и пламя Морнов сожрало их все до единого. Каждый удар я всё же ощутил на себе, будто меня хорошенько приложили по спине тупой палкой. Неприятно, конечно, но вполне терпимо.

А в следующее мгновение стало тихо. Причём настолько, что я слышал, как потрескивает мой собственный огонь.

Топор Кривого медленно выскользнул из разжавшейся ладони и глухо стукнул о доски. Сам он смотрел на моё пламя совершенно ошалело, будто никак не мог поверить в реальность происходящего. И я его, признаться, понимал. Одно дело — бодаться со ссыльным мальчишкой из Великого Дома, и совсем другое — увидеть, что дар у этого мальчишки всё-таки проснулся. А значит, очень скоро за ним явится папаша, и вот тогда мало точно никому не покажется.

А вот меня тем временем повело. В горле поднялось что-то тяжёлое и солёное, и я сглотнул, чтобы не закашляться при всех. Крылья пожирали меня изнутри, медленно и без всякой пощады, жгли свежую печать на ладони, тянули силы с самого донышка, и твёрдо понимал, что долго так не продержусь. Минуту. Ну, может, две., а потом всё — грохнусь без сознания.

Но сейчас нельзя показывать слабину. Пока все присутствующие любовались родовым пламенем Великого Дома, оплошать было нельзя.

И тут до меня наконец дошло, что именно я натворил. Я только что зажёг родовое пламя при двух десятках свидетелей. И к вечеру каждый из них раструбит по всей Сечи, что у Артёма Морна пробудился родовой дар.

Да твою же мать… я ведь хотел придержать этот козырь в рукаве. Ну да ладно, злиться на себя было поздно и глупо. Сейчас важно другое — разобраться с последствиями и сделать это максимально прибыльно для себя.

Я перевёл дыхание и медленно обвёл зал глазами.

Сизый поставил биту на какого-то вырубленного мужика и глядел на меня с выражением полного триумфа на довольной морде. Мол, смотрите все, какой у меня хозяин крутой. Сейчас он вам всем задницы-то и поджарит.

Карина и остальные девочки смотрели иначе — с каким-то благоговейным ужасом. Они и не думали, что дело дойдёт до крови, а тут такое.

И только Аделина разглядывала меня с откровенным интересом. Прикусила губу и медленно провела пальцем по груди, будто звала на приватный разговор. Обойдёшься, милая. Сегодня в этой комнате жарить кого-то будут только мои крылья.

Я собрал остатки сил и одним рывком оказался за спиной Кривого. Короткий удар в затылок в нокаут его не отправил, но согнул пополам. И, не останавливаясь, я развернулся, подсёк ноги Щербатому и тем же движением хлестнул Кривого по спине огненным крылом.

— Бл-ля!.. — взвыл Кривой, оседая на доски. — Спина, мудила!

— Кх… — только и выдавил Щербатый, когда из него вышибло весь воздух.

Я посмотрел на эту валяющуюся парочку и крепко задумался. Ведь добей я их сейчас — мне никто и слова не скажет. Даже наоборот, те ходоки, что ещё сомневались, тут же перейдут на мою сторону, ибо язык силы они понимают лучше всего на свете.

Вот только своё наследие я собирался строить совсем иначе. Трупами тут ничего не решишь. Куда важнее живые люди и правильная вербовка.

А потому я повернулся к Щербатому и протянул ему руку.

— Ну что, полагаю, силовая часть на этом закончилась, и мы можем наконец спокойно поговорить?

Щербатый пару секунд смотрел на мою раскрытую ладонь, потом всё же пожал её и поднялся на ноги.

Я перевёл взгляд на Кривого.

— А ты что скажешь?

Тот медленно поднялся с пола, глянул на меня исподлобья и процедил:

— Никогда… слышишь, щенок? НИКОГДА!!!

А в следующее мгновение в его ладони блеснул стилет — и метнулся мне прямо в шею, так быстро, что я понял сразу: увернуться у меня уже не получится…

………………..

Друзья, вторую главу выпущу или сегодня в 00:00 по мск, или завтра, в 12 дня:)