— Вы все и так знаете, кто я. Делец, гроза зверолюдов и просто красавчик. — Я выдержал короткую паузу. — Но вообще я парень скромный, так что в будущем можете звать меня просто… господин Морн.

Несколько девочек хихикнули, только Аделина сверкнула красивыми глазками и даже не подумала улыбнуться.

Вообще-то я неплохо понимал, что сейчас творилось у них в головах. Вчера тут хозяйничал Кривой, и если ничего не изменится, дальше им будет только хуже. Значит, надо сделать всё, чтобы новый человек проникся. Сказали собраться — собрались. Да ещё и выставили напоказ всё, что у них есть. Мне как-никак семнадцать, и повестись на такие аппетитные формы я был более чем способен, и они это прекрасно понимали.

А дальше всё просто. Если девочек крышует сам дом Морнов, это не только отвадит Кривого. Это, чего доброго, откроет дорогу в столицу. Что с того, что ни один нормальный аристократ, включая меня, такой ерундой заниматься не станет, провинциальные девчонки-то думают иначе. Молодые, наивные, насмотрелись красивых историй. Что с них взять.

— И с этого дня в «Источниках» новый порядок. Главная тут Карина. Скажет говорить, вы говорите. Скажет молчать — вы затыкаетесь. Скажет прыгать, вы спрашиваете «на кого». Всем всё понятно?

Ну и само собой понятно оказалось не всем.

— То есть как это, главная? — Аделина чуть подалась вперёд. — По-моему, такие вещи стоит хотя бы вынести на общее обсуждение.

Я неспешно смерил её взглядом. Характер показывает, зараза. И ладно бы тихо, так нет, при всех. Наказать бы за такое, да только боюсь, ей и это понравится.

— Общее обсуждение, — хмыкнул я. — Нет, родная. В этом заведении всё будет так, как скажу я. Сказал, что главная Карина, значит, главная Карина. — Я повернулся к управляющей. — Карин. Ты ведь и так тут все решения принимаешь?

— Я…

— Со всеми атаманами крупных ватаг знакома?

— Да, но…

— Ну вот и будешь главной.

Карина уверенно кивнула, а её соперница, наоборот, недовольно качнула головой.

— Господин Морн…

— Можно просто красавчик, — вальяжно перебил я.

— Э-э… хорошо… красавчик, — растерянно выдавила Аделина.

— М-м, нет. Всё-таки господин Морн.

— Господин Морн, — Аделина всё-таки выровняла голос, — при всём уважении, управление заведением и обращение ко мне — это разные вещи.

— Вот видишь, — я улыбнулся. — Тут слушаешься, а как до Карины доходит, споришь. Не улавливаешь сути. Так что давай без споров, родная. Я не люблю, когда тратят моё время.

Последние слова я специально произнёс жёстко и лёгкой прохладцей. Не потому, что плохо к ней относился, скорее наоборот, девчонка с характером была мне даже симпатична. Просто я знал эту породу. Покажешь слабину — сначала перестанет уважать, а потом и вовсе сядет на шею. А мне на неё, такую красивую и зубастую, было совсем не плевать, потому что на её способности у меня имелись вполне конкретные планы.

Так что иерархию надо было выстроить сразу.

— Х-хорошо… господин Морн, — сдалась Аделина и чуть склонила голову.

Вот только Оценка показывала совсем не то, что эта покорно склонённая голова. Послушание — ноль. Зато злость на сорока, азарт на тридцати, и где-то на задворках нездоровый интерес лично ко мне. Ну, это я как-нибудь переживу.

— Отлично. Раз с этим разобрались, идём дальше. С сегодняшнего дня в «Источниках» вводится несколько новых правил.

Карина рядом подобралась. Её брови поползли вверх, на лице читался один большой вопрос, но я уже разогнался, и останавливать меня было поздно.

— Первое. Терпеть плохое обращение вы больше не обязаны. Если клиент начинает хамить, распускать руки, унижать, вы зовёте охрану, и охрана объясняет этому клиенту, в какую сторону он пойдёт. Быстро, бесплатно и, возможно, даже с ускорением. Понятно?

Аделина деловито подняла руку. Прямо как примерная ученица, если забыть, в каком заведении мы находимся.

— А если клиент доплачивает за то, чтобы плохо с нами обращаться? — спросила она с самым невинным видом. — Это, знаете ли, тоже своего рода удовольствие. Для некоторых.

— Если доплачивает и обеим сторонам в радость — на здоровье. Главное, чтобы добровольно и по согласию. — Я обвёл их взглядом. — Дальше. С сегодняшнего дня каждая из вас получает процент с того, что клиент проел и пропил за вечер. И вот тут вам надо понять одну вещь. Ходок приходит сюда не для того, чтобы присунуть и убежать.

— А для чего тогда? — растерянно спросила Карина.

Я хмыкнул.

— Ну, для этого тоже, не без того. Но в первую очередь ему надо отойти. Он только что вернулся из Мёртвых земель, где трое суток гадал, доживёт ли до утра, и половина его ватаги, может, осталась там навсегда. А раз он сидит сейчас у вас, а не где подешевле, значит, добыча была богатая. Значит, забрался глубоко. А там и твари такие, что нормальному человеку и в страшном сне не…

Я осёкся, потому что ни одна из них даже не моргнула.

Ну да. Кому я рассказываю. Они тут про здешних тварей слышат каждый божий вечер, в красках и подробностях, потому что нет такого ходока, который, выпив и разомлев, не похвастался бы, какую жуть он завалил в Мёртвых Землях. И каждый, ясное дело, привирает: с каждым пересказом тварь становится выше на голову, зубов у неё прибавляется вдвое, а сам рассказчик дерётся всё отчаяннее. Так что про монстров эти девочки могли бы и меня просветить. Причём так, что мне бы потом самому снились кошмары.

— Ладно, неважно, — махнул я рукой. — Суть в том, что ему надо выговориться, отогреться, почувствовать себя живым. Вот это вы ему и даёте. Сначала напоите, накормите, выслушайте, посочувствуйте. А остальное уже потом, вишенкой.

Девочки переглянулись. По лицам было видно, что им такое в голову раньше не приходило: их вроде как держали для одного конкретного дела, а тут вдруг выясняется, что дело-то другое.

Тут я вспомнил ещё кое-что.

— Карин, а у вас же тут была девочка… имя не помню. Миленькая такая, и дар интересный. Что-то вроде умиротворения. В общем, она успокаивала или что-то типа того.

Карина на секунду зависла, потом сообразила, о ком я, и недовольно цокнула языком.

— Так она после ваших слов уволилась и ушла в Академию. Учиться.

Вот теперь удивляться пришлось мне.

— Так её же не брали?

— Сначала не брали. А потом за неё сам Туров вступился, и место сразу нашлось, и что в середине месяца берут, никого уже не смутило. Вы, между прочим, лишили нас одной из лучших девочек. Мадам Роза тогда так рассердилась…

На имени Розы все двенадцать разом притихли. Я мимоходом скользнул по ним Оценкой и слегка удивился: горе. Тихое, ровное, без наигрыша, у кого слабее, у кого сильнее, но настоящее у всех до одной. По покойнице из борделя так не убиваются, а значит, эта женщина для них и правда что-то значила.

Что, если подумать, неудивительно. Без Розы половина из них давно осела бы в какой-нибудь дыре, где за вечер берут пару золотых и живут от силы пять-шесть лет.

— А… какой будет процент? — нерешительно подала голос мелкая блондинка из первого ряда.

— А процент назначит вот этот молодой человек.

Я кивнул на Игната.

И тринадцать пар глаз разом повернулись к нему. Парень, который до этого тихо стоял у стены и старался слиться с обоями, оказался в самом центре внимания. И если первые секунды взгляды были просто внимательными, то теперь в них появилось столько тепла и обещания, что у бедняги, кажется, начали гореть уши.

— Игнат. Что скажешь? Какой процент можно выделить девушкам?

Парень сухо откашлялся, тряхнул головой, приводя мысли в порядок, и заговорил уже собранно, по-деловому:

— Думаю, пять процентов с блюд и десять с алкоголя. Но это навскидку. Мне надо посмотреть вашу выручку за пару месяцев, разбить по дням, понять, сколько вообще проходит через зал, и тогда уже…

Договорить ему не дали.

— Десять процентов? С каждой бутылки? — ахнула высокая в первом ряду.

— А это с моих столов или со всех общий котёл?

— А чаевые сверху идут или в процент входят?

— А если клиент берёт бутылку, а пьём мы вдвоём, это как считается?

Игната забросали вопросами со всех сторон. Парень, который десять минут назад краснел от одного вида шёлковой сорочки, оказался в плотном кольце девиц, и каждой что-то от него было нужно, и каждая готова была расстараться, лишь бы выбить себе процент пожирнее.

Он попробовал ответить, но его перебили на первом же слове. Попробовал ещё раз, перебили снова. Тогда Игнат просто поднял руки, чтобы развести этот галдёж в стороны, и с размаху упёрся ладонями в две очень мягкие и очень тёплые девичьи груди.

Парня будто кипятком ошпарило. Он отдёрнул руки так резко, словно схватился за раскалённую сковородку, залился краской до самых ушей и на секунду вообще забыл, как дышать.

Пора было это прекращать, пока моего финансиста не разорвали на сувениры.

— Так, тихо, — сказал я, и галдёж разом исчез. — На сегодня все свободны. У кого вопросы по проценту, по чаевым, по гостям, по чему угодно, идёте вот с этим молодым человеком в соседнюю комнату и спрашиваете там. Только не всей оравой, пожалуйста. Игнат у меня в единственном экземпляре, и мне он нужен целым.

Игнат глянул на меня с таким лицом, будто я его не выручил, а наоборот, сдал с потрохами. Но деваться было некуда. Он сухо кивнул, поправил ворот и двинулся к боковой двери, а следом за ним, гомоня и шурша юбками, потянулась добрая половина зала.

— Сизый, сходи-ка ты с ним и проследи, чтобы парень там глупостей не наделал.

Уже на середине фразы я понял, что сморозил. Отправлять Сизого следить, чтобы кто-то не натворил глупостей, это всё равно что ставить козла сторожить капусту. Никаких глупостей он не остановит. Он их организует, возглавит и доведёт до логического конца, а потом ещё и удивится, чего это все недовольны. Но других кандидатов под рукой не было, так что сойдёт и такой.

Сизый, явно довольный, что его наконец-то допустили к самому интересному, спрыгнул с подоконника и поскакал за процессией, цокая когтями по полу. Дверь за всей этой компанией закрылась, и галдёж теперь доносился уже из-за стены.

Карина восприняла это как сигнал, что и ей пора. Коротко кивнула мне, развернулась и двинулась к выходу следом за остальными.

— А вас, Карина, я попрошу остаться.

Когда она остановилась, я кивком указал ей на стул.

И так, что мы имеем касательно этой девушки.

Передо мной сейчас сидела миловидная особа, которая несколько лет была правой рукой при мадам Розе, а та бы не стала назначать на эту должность абы кого. Магических способностей она не имела, но компенсировала это умением заводить нужные связи. Я точно знал, что как минимум у Карины есть знакомые в Лиге Теней, и в столичном казначействе.

Откуда и как она заполучила такие контакты — мне неизвестно. Да и, если честно, всё равно. В этих вопросах лучше оставаться в приятном неведении. Главное, чтобы эти контакты сработали в нужный момент.

В общем, эта самая девочка последнюю неделю как на иголках. Казалось, что у неё стабильное и понятное будущее, но тут внезапно прилетает «Чёрный Лебедь» в виде смерти её хозяйки. И всё становится с ног на голову.

При этом держалась она уверенно. Сидела ровно, смотрела прямо, голос не дрожал, и если бы не сцепленные пальцы, я бы решил, что ей и правда всё равно, чем кончится этот разговор. Единственное, что выбивалось из этой картины, это Аделина, потому что я был почти уверен, что она её почему-то побаивается. И с этим мне ещё придётся разобраться.

— Карин. — Я устроился поудобнее. — Давай сразу расставим всё по местам, чтобы потом не возвращаться. Мне не нужен ни этот бордель, ни доходы с него. И уж тем более я не хочу, чтобы моё имя хоть как-то всплывало рядом с «Источниками».

Карина чуть свела брови.

— Но ты же сам сказал девочкам, что…

— Я их успокоил, только и всего. Им важно было понять, что у них за спиной появилась защита и можно спокойно работать дальше, не ожидая, что завтра придёт очередной Кривой и всех нагнёт. Вот это ощущение я им и дал.

— Но почему…

— Почему не хочу лезть в это сам? — Я хмыкнул. — Причин хватает.

Карина замолчала, давая мне договорить.

— Смотри. Я наследник Великого Дома, пусть пока и в ссылке. Аристократу держать бордель, открыто, под своим именем, это не просто несолидно. Это пятно, которое потом ничем не оттереть. И если я когда-нибудь окажусь при дворе, мне это обязательно припомнят. Оно мне надо? Не надо.

Я провёл большим пальцем по краю столешницы, нащупал занозу и отметил, что дерево тут давно пора менять.

— Брезгуете, значит, — сказала Карина, и в уголках губ мелькнула усмешка.

Это была подколка, на которую полагалось либо оскорбиться, либо начать оправдываться, и по реакции она прочитала бы меня насквозь, благо за свою жизнь насмотрелась на мужчин всех сортов. Я не дал ей ни того, ни другого.

— Не брезгую. Просто знаю, чем мне заниматься выгодно, а чем нет. И если ты перестанешь меня перебивать, я наконец расскажу, ради чего вообще завёл этот разговор.

Карина склонила голову.

— Простите, господин Морн.

— Я хочу прибрать к рукам всю западную часть Сечи. И не один твой бордель, а вообще всё, что тут есть. Лавки, торговые дома, кузнечную улицу, которая, считай, уже под мной. Скоро добавится лечебница, нормальная, своя, я её с нуля отстрою. Но прибрать не так, как это делает Кривой, который просто обходит всех по очереди и трясёт с каждого свою долю. Мне это неинтересно. Я хочу, чтобы вся западная часть работала как одно большое хозяйство.

Она медленно кивнула, понимая, куда я клоню. В её мире такие слова значили ровно одно: в город пришёл новый хищник, крупнее всех прежних, и теперь каждый, кто живёт на этой земле, либо идёт к нему в стаю, либо превращается в добычу. Третьего варианта здесь отродясь не водилось.

— Сейчас ты сидишь и гадаешь, что я попрошу взамен за защиту, — сказал я. — Угадал?

— Д-да… то есть… не совсем. — Карина на секунду сбилась, потом собралась. — Для начала я бы хотела понять, как вы вообще собираетесь нас защищать, если вашего имени, как вы говорите, рядом с «Источниками» быть не должно. Это получается защита, которой как бы нет.

А она за словом в карман не лезет. Хорошо.

— Соберу проверенных людей, которые и будут вас прикрывать. На бумаге это будут обычные наёмники, нанятые заведением за деньги, как у всех. А то, что у меня с ними отдельные договорённости, не твоя забота. Так понятно?

— Понятно. — Она помолчала, обкатывая мысль. — Только вот незадача. На тех, кто реально совладает с ватагами Кривого или Щербатого, у нас попросту не хватит денег. Это вам не вышибалы с дубьём у дверей, это бойцы совсем другого уровня, и берут они соответственно. Раньше-то нас спасало имя мадам Розы, а теперь…

— А теперь у вас есть я. И на таких людей деньги у меня найдутся, можешь не сомневаться. — Я чуть подался вперёд. — К тому же прикрывать они будут не одних вас. Так что про охрану и про то, чем за неё платить, не думай вовсе. Это моя забота.

По лицу у неё скользнула едва заметная тень сомнения.

— Но что-то вы с нас всё-таки возьмёте, — сказала она наконец. — В такую щедрость я не поверю, хоть убейте. Так попросту не бывает.

— Всё верно, возьму… — я не стал ходить вокруг да около. — С источников мне нужны будут взносы в «общий карман», из которого я буду тратить деньги на благоустройство района. На дороги, на ту же лечебницу, на новое оборудование для кузниц. Пусть это будет скажем… тринадцать процентов.

Цифра выскочила сама, по старой памяти, из прошлой жизни, где именно столько откусывало родное государство. Я мысленно усмехнулся. Изобрёл, называется, налог на пустом месте.

Карина прищурилась, и я прямо-таки увидел, как у неё в голове защёлкали костяшки невидимых счётов.

— А может, шесть? — осторожно предложила она. — Хотя бы первые полгода, пока мы толком на ноги не встали после всей этой истории. Потом — сколько скажете.

Я чуть не рассмеялся вслух. Нет, ну ты погляди. Я тут на коленке родил подобие налоговой системы, а напротив сидит прирождённый управленец и с ходу пробует соскочить на упрощёнку. В прошлой жизни из неё бы вышел отличный финансовый директор, из тех, что выбивают у налоговой каждую копейку и спят при этом сном младенца.

Только со мной этот номер не прокатит. Помогать малому бизнесу, конечно, надо, и я собирался, но не тут. Послабления приберегу для кузниц, оружие и снаряжение мне важнее борделя, и вот с ними у меня будет совсем другой разговор.

— Нет, — сказал я мягко, но так, чтобы было ясно: торг окончен. — Именно тринадцать. На одно послабление, так и быть, пойду. Возьму с тебя половину, если вторую ты пустишь на стройку. Пристроишь к заведению новый корпус и реализуешь ту самую затею Игната. Дело хорошее, за год отобьётся и тебе же первой ляжет прибылью в карман.

Карина медленно кивнула. Судя по тому, как у неё снова забегали глаза, она уже прикидывала, во что обойдётся пристройка и где найти мастеров.

— А если…

Договорить она не успела, так как за стеной грохнуло так, что на подносе подпрыгнула посуда. Девчонки взвизгнули на одной высокой ноте, следом послышался звук падающего тела, и поверх всего раскатился довольный ор Сизого:

— Ну что, ещё кто хочет⁈ Залетайте, не стесняйтесь, меня на всех хватит!

— Тварь крылатая… да держите же его!

— Поздно, мяско! Раньше думать надо было, куда лезете!

Снова грохот, хруст ломающейся мебели, чей-то болезненный вой.

Карина дёрнулась, обернулась на звук и побледнела. А я, наоборот, выдохнул с улыбкой. Судя по этим воплям, Сизый вошёл в раж и как раз объяснял нашим гостям, что они были в корне неправы.

Я поднялся из-за стола и не спеша размял шею.

— Ну что, — сказал я и пошёл к двери. — Пора приниматься за дело…