Мы дошли до конца проулка, свернули направо и оказались на широкой улице. В её конце, на самом краю Нижнего города, где застройка редела и начинались пустыри, привычно темнел знакомый силуэт двухэтажного каменного здания — широкое крыльцо, два фонаря по бокам от входа, ровная каменная дорожка до самой улицы.

Над дверью висела всё та же вывеска. «Источники мадам Розы». Буквы золочёные, с завитушками. Имя Розы, после недавних событий, звучало уже несколько… неактуально, и в ближайшее время вывеску предстояло менять. Но это потом. Сейчас сойдёт и так.

У коновязи топтались две осёдланные лошади — ранние гости уже добрались до источников и теперь грелись внутри.

Карина рядом со мной как-то незаметно подобралась. Подбородок приподнялся, плечи развернулись, шаг стал ровнее и твёрже. Она явно чувствовала здесь себя намного увереннее, чем в городе. Оно и понятно — когда столько лет являешься правой рукой хозяйки заведения, то быстро привыкаешь к привилегиям и власти.

Но когда мы подошли ближе, идиллию как ветром сдуло.

Прямо на каменной дорожке у крыльца, скрюченный на боку, лежал паренёк лет четырнадцати. Он прижимал к груди руку, и по тому, как неестественно она торчала, было понятно, что рука либо сломана, либо вывихнута. Под носом у пацана набухала кровь, рядом валялся опрокинутый деревянный поднос и черепки от разбитого кувшина. Видимо, один из бегунков-официантов, которые носятся от кухни и склада до комнат, где заказ уже забирают девочки.

Над пареньком возвышались двое. Тот, что повыше, — здоровый бородатый мужик с красной мордой и расстёгнутой до пупа рубахой. Второй, мелкий и кривоногий, держался чуть позади, как шакал при крупном звере. У бородатого в руке болталась снятая с пацана сумка, из которой он, видимо, искал что-нибудь поценнее.

— Я же тебе говорил, сучонок, ещё раз попадёшься мне под ноги — мало не покажется, — лениво процедил бородатый куда-то в сторону скрюченного пацана и от души пнул ему в бок.

Пацан тонко всхлипнул и подтянул колени к груди.

Чуть в стороне от всей этой картины стояли двое охранников Карины. Большие, плечистые, с дубинками на поясах. И самое интересное, что они даже не пытались остановить творящийся беспредел, и просто смотрели на происходящее со скучающим выражением лица.

Затем бородатый поднял глаза, увидел Карину, и его пьяная морда расплылась в широкой ухмылке.

— О-о-о, — протянул он, выпрямляясь и небрежно отбрасывая сумку пацана в сторону. — Кариночка… сама пожаловала. А я как раз объяснял твоим пацанам, что без Розы тут теперь будут… другие порядки.

Мелкий за его спиной мерзко хохотнул.

— Без хозяйки же остались, девочки, — продолжал бородатый, нагло раздевая Карину взглядом. — Скучаете, небось. А мы с братишкой как раз мимо шли. Думаем, дай заглянем. Утешим. По очереди…

Карина рядом со мной не пошевелилась, только пальцы у неё на правой руке медленно сжались в кулак.

Я скользнул взглядом по бородатому, потом по мелкому, и где-то на задворках памяти всплыло, что эти две физиономии мне уже где-то встречались. Кажется, среди тех мордоворотов, которые тёрлись рядом с Кривым во время нашей последней встречи. Кто-то из мелочевки, не из приближённых.

Ну всё понятно. Закадычная парочка местных авторитетов продолжает гнуть свою линию. И присылать мордоворотов, чтобы те кошмарили персонал «Источников», это, видимо, одна из мелких, но обязательных деталек их большого плана по перехвату заведения.

Карина рядом со мной едва слышно выдохнула через нос, и по этому короткому выдоху стало понятно, что кое-кто сегодня точно останется без работы.

Я мягко придержал её за локоть, мол, спокойно, дальше я сам, и сделал шаг вперёд.

— Слышь, уроды, я вам очень советую извиниться, компенсировать парню ущерб и валить на все четыре стороны, пока я добрый.

Бородатый не спеша повернул голову. Его глаза при этом заметно поплыли — поймать меня в фокус получилось не сразу, мужик явно был на той стадии, когда мир вокруг немного двоится и норовит уехать в сторону. Но в конце концов взгляд всё-таки зацепился за моё лицо, и бородатый широко, по-хозяйски, ухмыльнулся — показав мне немногие оставшиеся зубы.

— Чё? Слышь, щегол, да иди-ка ты…

Куда именно мне следовало идти, бородатый договорить не успел, так как мелкий, который всё это время висел на нём как мешок, вдруг ожил, отлепился от товарища и тоже развернулся в мою сторону. И с какой-то почти трогательной синхронностью выдал ровно то же самое — только короче, грубее и с упоминанием моей матери.

Сизый сбоку азартно крякнул.

— Бра-тан…

Я ничего не ответил, просто шагнул вперёд и в то же движение вложил короткий прямой в челюсть бородатого, от которого здоровяк сразу поплыл, мотнул головой и тяжело рухнул на доски крыльца. Мелкий, ещё не успевший толком понять, что произошло с его товарищем, словил следующий удар и в ту же секунду оказался рядом со своим приятелем.

Затем я неторопливо развернулся в сторону охранников и сложил руки на груди.

— Так, мужики… Вы какого хрена просто стоите и смотрите на этот беспредел?

Тот, что справа, повыше, с рваным шрамом через всю скулу, хотел было что-то сказать, но так ничего и не придумал. Второй за его спиной молча уставился себе под ноги.

— Так это, господин Морн, — наконец выдавил первый. — Это ж люди Кривого. Сами понимаете…

— От Кривого, — задумчиво повторил я. — То есть пока эти двое избивали парнишку, вы стояли тут красивые и тряслись, как бы вам потом за это от Кривого не прилетело. Так?

— Так это… господин Морн, — шрам неловко переступил с ноги на ногу. — Пацанам тут постоянно от ходоков прилетает. Привыкли уже как-то…

— Привыкли, значит.

Я перевёл взгляд на Карину. Та коротко, едва заметно кивнула, подтверждая слова охранника.

— Ну раз привыкли, — я повернулся обратно к этой парочке, — тогда у меня к вам один очень простой вопрос, ребятки. Раз вы тут исключительно для красоты стоите, может, и заменить вас на что-нибудь действительно красивое? На горшки с геранью, к примеру. Карин, — я повернулся к ней, — а ты какие цветы любишь?

— Ромашки, — мгновенно отозвалась Карина, отчего я невольно поднял брови.

Я как-то готовился услышать что-нибудь более хитросделанное. Орхидеи там, тюльпаны какие-нибудь редкие, что обычно нравится женщинам её типажа. А тут — простые полевые ромашки. Ну ладно, ромашки так ромашки. Век живи — век учись.

— Значит, ромашки и посадим, — кивнул я и снова повернулся к охранникам. — А вы двое валите отсюда. Чтоб духу вашего тут не было.

Я уже собирался шагнуть за Кариной, когда боковым зрением уловил движение. Очень целеустремлённое и очень подозрительное.

Сизый, отложив в сторону биту, уже подцепил бородатого под мышки и деловито тащил его куда-то в сторону, за угол крыльца. Птичьи лапы шкрябали по земле, когти на руках цеплялись за ткань рубахи, а сам пернатый при этом ещё и стрелял глазами по улице — налево, направо, опять налево, — будто ожидал, что вот-вот из-за угла выскочит ненужный свидетель.

Я ошалело хлопнул глазами.

— Сизый… Ты чего делаешь?

— Братан, — отозвался пернатый, не прекращая тянуть тело, — я тебя всегда прикрою. Всегда. И если надо спрятать трупы — я тоже в деле…

— Сизый…

— … я уже присмотрел отличное место за складами, там никто не…

— Сизый!

Пернатый замер. Бородатый, которого он держал под мышки, мягко выскользнул и шлёпнулся обратно на землю.

— Они живы. Просто в нокауте.

Сизый посмотрел на тело. Потом на меня. Потом снова на тело. На его лице отчётливо проступило разочарование.

— То есть… прятать ничего не надо?

— Не надо.

— А я уже настроился…

Пернатый горестно вздохнул, аккуратно поправил бородатому задравшуюся рубаху, видимо, чтобы хоть какое-то приличие сохранилось, раз уж тот внезапно оказался не трупом, и отступил на шаг.

Я повернулся обратно к охранникам, которые всё ещё стояли как два памятника собственному позору.

— Так. Сейчас по-быстрому делаете следующее. Пацана аккуратно поднимаете и заносите внутрь, в тёплое место. Один из вас остаётся с ним и следит, чтобы пацана накормили и переодели. Второй летит за лекарем. И чтоб одна нога здесь, другая там. Если всё сделаете нормально, то может останетесь при работе. Всё понятно?

— Так точно, господин Морн! — хором выкрикнули охранники.

Оба сорвались с места так, будто работали на меня лет десять, не меньше. Тот что со шрамом понёсся за лекарем, а второй охранник уже аккуратно поднимал парнишку с земли.

Я мысленно хмыкнул. Похоже, персонал источников уже начал думать, что именно я здесь являюсь новым хозяином. Ну ладно, не будем пока их переубеждать.

Тем временем Карина рядом коротко выдохнула, шагнула к двери и потянула её на себя.

Мы вошли внутрь.

Главный зал «Источников» в утренние часы выглядел совсем не так, как, наверное, выглядел вечером. Тяжёлые шторы были раздвинуты, через высокие окна косыми полосами лился солнечный свет. В дальнем конце зала тянулась длинная стойка тёмного дерева, отполированная до зеркального блеска, с рядами бокалов и графинов на нижних полках. По всему помещению были расставлены глубокие диваны — низкие, мягкие, обтянутые тёмно-винным бархатом, с горой подушек по краям. У стены тихо потрескивал растопленный камин.

Уютно и даже со вкусом. Совсем не то, что ожидает увидеть человек в борделе на краю Мёртвых земель. Что ни говори, но с чувством прекрасного у Розы всё было очень хорошо.

— Прошу за мной, господин Морн, — негромко сказала Карина. — Я перед уходом велела девочкам собраться и ждать вас в большом зале на втором этаже. Думаю, познакомиться сразу будет правильно — после вчерашнего им важно понимать, что они в безопасности. А ваше появление сильно их в этом убедит.

— Логично, — согласился я.

По городу про меня к этому моменту ходило уже столько слухов, что одно имя «Артём Морн» вызывало у местных самые разные ассоциации — от «спаситель и заступник» до «очередной зажравшийся аристократ, у которого дури в голове больше, чем мозгов». А девочки в подобных заведениях — народ умный и наблюдательный, и за один взгляд в глаза считывают про человека больше, чем за неделю кабацких сплетен. Так что чем раньше они увидят меня вживую и сложат собственное мнение, тем спокойнее будет всем.

Мы поднялись по лестнице на второй этаж. Сизый шёл сразу за мной, важно цокая когтями по дереву и крутя головой по сторонам с видом санитарного инспектора. Игнат держался чуть позади и явно нервничал — судя по тому, как у него подёргивался уголок рта, парень впервые бывал в подобных заведениях.

Карина остановилась перед широкими двустворчатыми дверями, коротко выдохнула и распахнула их обе.

Зал был большой, светлый, с высокими окнами и длинными скамьями вдоль стен. В дальнем углу, у окна, стоял широкий низкий диван, заваленный подушками. В центре, выстроившись неровным полукругом, стояли девушки. Я быстро прикинул их количество. Двенадцать штук. Все умытые, причёсанные и одетые, скажем так, в полной боевой форме.

Тонкие шёлковые сорочки, которые скорее подчёркивали тело, чем что-то скрывали: грудь под ними двигалась свободно, соски проступали тёмными точками, бёдра при каждом шаге очерчивались тонкой тканью так чётко, будто и ткани никакой не было. Кружевные подвязки, чулки разных оттенков.

У одной из девочек был тугой расшитый лиф со шнуровкой, который так сильно поднимал и поджимал грудь, что даже мне, при всей моей выдержке, понадобилось приложить усилие, чтобы не залипнуть. У другой был короткий халатик, накинутый сверху так, что практически ничего не прикрывал.

А вот в дальнем углу зала, на том самом низком диване, лежала ещё одна. Совсем без одежды. Темноволосая, гибкая, с длинными ногами, она устроилась полулёжа в подушках, опершись на локоть, и неторопливо щипала пальцами виноград из стоящей на полу вазы. Ягоды она брала по одной, отправляла в рот и медленно жевала, глядя куда-то в окно. На меня девушка даже не посмотрела. И самое странное, в её позе при этом не было ни капли вульгарности или приглашения. Просто молодая красивая девушка, которая занимается своими делами, и не придаёт никакого значения тому факту, что в зал кто-то зашёл.

На щеках у девочек лежал лёгкий румянец, на губах был естественный блеск, на шее у некоторых тонкие бархатные ленты. Никакой пошлости. Каждая деталь была подобрана так, чтобы возбудить мужчину ещё на пороге зала. Чтобы он не торговался о цене, а молча доставал кошелёк, потому что обладать такой женщиной хотелось любой ценой.

Семнадцатилетнее тело тут же радостно дёрнулось во все стороны сразу: «парнишка, ты только глянь, ты только глянь, ну посмотри же ты, посмотри, какие у этой ноги, а у той вот тут вот, ну ты посмотри, а вон та с виноградом, ты на ту с виноградом-то глянь!». Я мысленно отвесил телу очередной подзатыльник.

За моей спиной коротко свистнул Сизый.

— Браа-аатан, — протянул он почти беззвучно. — Это что вообще…

Игнат так и вовсе не мог найти себе места и, казалось, вот-вот готов был грохнуться в обморок.

А вот Карине было совершенно не до смеха.

Девушка замерла на пороге, и её эмоциональный фон в Оценке за пару секунд проделал занятную траекторию: сначала недоумение, потом понимание, потом глухая, жгучая злость, которую она старательно пыталась задавить.

Она резко шагнула в зал.

— Так. — Голос у Карины щёлкнул в воздухе, как кнут, и все двенадцать пар глаз мгновенно переместились с меня на неё. — Я что вам сказала перед уходом? Собраться и ждать господина Морна, чтобы он мог с вами познакомиться. Просто познакомиться! Где, я спрашиваю, в моих словах вы услышали приказ раздеться?

Девочки молчали.

По полукругу прокатилась короткая волна стыда и растерянности. Миниатюрная блондинка слева, та самая, в коротком халатике, вообще втянула голову в плечи. Высокая в чулках со шнуровкой опустила глаза и медленно потянула ткань халатика на груди, прикрываясь. Девушка постарше, с расшитым верхом, торопливо отступила на полшага назад, словно пыталась спрятаться за спинами подруг. Две молоденькие в самом конце полукруга залились краской до самой шеи и переглянулись с виноватым видом нашкодивших школьниц.

А вот та, что лежала на диване с виноградом, повела себя совсем иначе.

Она неспешно отщипнула с грозди ещё одну ягоду, медленно отправила её в рот и так же медленно прожевала, не глядя на Карину. Потом, не торопясь, поставила вазу на пол, поднялась с подушек и направилась прямо ко мне.

Высокая, гибкая, с длинными ногами, она шла так, будто отсутствие одежды было её главным украшением. Бёдра при каждом шаге плавно покачивались, тёмные волосы тяжёлой волной падали на одно плечо, а на губах играла ленивая ухмылка.

Она остановилась в трёх шагах от меня, и её карие глаза неторопливо прошлись по мне сверху вниз. А потом обратно. С таким спокойным интересом, будто перед ней стоял не наследник Великого Дома, а очередной гость, которому, возможно, она уделит своё время.

— Господин Морн, — мягко произнесла она. Голос у неё оказался низкий и бархатный. — Меня зовут Аделина. Я просто решила, что после такого тяжёлого утра вам захочется отдохнуть в более… приятной обстановке.

В этот момент я отчётливо почувствовал лёгкое давление в голове.

Слабое, почти незаметное. Как тонкое перо, которым осторожно щекочут изнутри. Если бы у меня не было Оценки, я бы решил, что мне просто понравилась эта девушка, и захотелось узнать её поближе. Какое-то совершенно естественное, очень своё желание. Очень убедительное.

Я мысленно прикрыл рамку Оценкой, и давление сразу же исчезло.

«Аделина, возраст: 24 года. Эмоциональное состояние: холодный расчёт (47%), любопытство (23%), азарт (18%), презрение к окружающим (12%). Скрытая мотивация: занять позицию любимицы при новом покровителе и через неё получить контроль над заведением. Дар: Очарование, ранг D. Специализация: внушение симпатии и считывание желаний собеседника. Сейчас активно работает».

А увидев следующую информацию, я чуть не поперхнулся.

«Потенциал: Ранг А».

Что⁈

Я ещё раз аккуратно прокатил по ней Оценку, чтобы убедиться, что в первый раз не показалось. И нет, не показалось.

Стоявшая передо мной девушка по своему потенциалу могла дорасти до ранга, который в Империи носят единицы. А с её даром «Очарование», доведённым до А-ранга, у неё была вполне реальная перспектива стать одной из самых известных куртизанок Империи. Женщиной, через постель которой проходили бы министры, генералы и наследники Великих Родов. Государственные секреты, политические интриги, тайные сделки между Домами — всё это само текло бы к ней в руки, потому что мужики, сходящие с ума от любви, болтают много и охотно.

А если бы её способностями заинтересовалась имперская разведка — а ей бы заинтересовались обязательно, такие самородки в Империи на дороге не валяются — то Аделина могла бы стать оружием совершенно другого класса. Тайной любовницей вражеского короля, женой главы недружественного государства, фавориткой посла. Усыпляющей бдительность противника в постели, а через год выдающей на стол своему куратору все ключевые секреты чужой державы.

С такими талантами в Сечи ей делать было откровенно нечего.

Так какого чёрта она тут забыла?

Любой Великий Дом ухватился бы за подобный кадр обеими руками и забрал бы к себе на самых сладких условиях. А она вместо этого работает проституткой в борделе на краю Мёртвых земель и держится так, будто это её осознанный выбор.

Ответ напрашивался сам собой.

Скорее всего, Аделина оказалась здесь по той же причине, что в своё время и Роза. Либо она сбежала от кого-то и сейчас сидит тише воды, ниже травы, надеясь, что в этой дыре её никогда не найдут. Либо, наоборот, кто-то её специально сюда посадил, и прямо сейчас она выполняет какое-то конкретное задание.

Я невольно скользнул взглядом по её фигуре. По длинным гладким ногам, по плавному изгибу бедра, по узкой талии, по тяжёлой груди с тёмными сосками, по длинной шее и наконец вернулся к спокойному непроницаемому лицу. И поймал себя на довольно неожиданной мысли.

Интересно, как именно прокачиваются способности у ментальщиков этого типа? Со стихийниками, к примеру, всё понятно: чем больше орудуешь магией, тем шире каналы и крепче ядро. У целителей примерно то же самое.

А у Очарования как всё происходит?

Логичнее всего было бы предположить, что через количество мужиков, которых она успешно обработала, и через то, насколько глубоко при этом влезала им в голову. Тогда у Аделины в постели имелся бы небольшой персональный полигон, на котором она пять или семь дней в неделю качала бы свой потенциал, превращая каждого клиента одновременно и в заработок, и в тренировочный снаряд.

Только в этом случае нестыковка получалась слишком очевидной. Если бы её дар качался именно так, Аделина давно бы вышла на свой потолок и сидела на ранге А, а не на скромном D. И это означало одно из двух. Либо она специально придерживала свой ранг, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, и в работе использовала лишь крохотную часть того, что умела. Либо её дар качался каким-то другим, более редким способом, до которого она пока не докопалась самостоятельно.

Оба варианта вели к одному и тому же выводу. За этой красивой обнажённой фигурой пряталась история куда более сложная, чем «девочка из села, попавшая в плохую компанию».

А значит, отпускать её от себя было категорически нельзя. Пусть лучше останется на виду, чем уйдёт куда-нибудь в подполье, откуда её потом придётся выковыривать с большими затратами. Заодно стоило аккуратно расспросить Карину о том, как Аделина вообще оказалась у Розы, и подключить к этому делу Лисичку, чтобы её ребятки тихонько присмотрели за каждым шагом нашей красавицы. А самое главное — нужно было попробовать развернуть её саму в свою сторону.

Потому что шпионить за Аделиной — это одно. А вот мягко прибрать к рукам её способности и направить их туда, куда нужно мне, — перспектива куда интереснее.

Я мысленно сделал себе жирную пометку, но виду не подал.

— Спасибо за заботу, конечно, — равнодушно протянул я. — Но я сюда пришёл не за этим.

Она едва заметно нахмурилась, и в ту же секунду давление в моей голове резко усилилось, а потом так же резко исчезло. Любопытно. Похоже, своим даром Аделина пользовалась хуже, чем хотела бы показать. Малейшее отклонение от ожидаемой реакции собеседника выбивало её из колеи, и контроль тут же слетел. Стоило запомнить, на будущее.

— Иди к остальным, — спокойно закончил я. — И сделай то, что тебе сказала Карина.

Аделина смотрела на меня ещё секунду. Лицо у неё при этом оставалось абсолютно непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то очень похожее на «ну хорошо, маленький графёныш. Тогда как ты справишься с этим…». Потом она едва заметно качнула головой, повернулась и пошла к дивану, где лежала её прозрачная туника.

Аделина дошла до туники, остановилась спиной ко мне и медленно опустилась за ней. Спина выгнулась мягкой плавной дугой, плечи ушли вперёд, бёдра приподнялись и сместились назад, а длинные ноги слегка напряглись, очерчиваясь от лодыжек до самой ягодицы.

И всё это длилось одну долгую медленную секунду, которая в моей голове растянулась как кусок горячего стекла. У меня в горле резко пересохло, а семнадцатилетнее тело внутри отреагировало именно так, как и должно было отреагировать при виде такой шикарной задницы. Я мысленно послал его подальше и срочно переключился на что-нибудь предельно холодное и неприятное, лишь бы вернуть себя в рабочее состояние, пока кто-нибудь не заметил.

Аделина неторопливо подняла тунику, плавно выпрямилась и так же не спеша накинула её через голову. Тонкий шёлк лёг на тело, ничего толком не прикрыв и лишь каким-то образом добавив ей ещё каплю эротичности. Потом она развернулась и медленно пошла к остальным девочкам.

Я перевёл взгляд на Карину.

Временная управляющая «Источников» за всё это время не пошевелилась ни на сантиметр. Лицо у неё оставалось спокойным и не выдавало ровным счётом ничего, и только сжатые кулаки да слегка поджатые губы говорили о том, что Карина чувствует на самом деле.

При этом ни одного слова в адрес Аделины так и не прозвучало. И вот это уже было любопытно. Если управляющая, чей авторитет в заведении и так висел на волоске, не рискнула задеть именно эту девушку, значит, при Розе у Аделины было особое положение. И, скорее всего, прежняя владелица «Источников» прекрасно знала о талантах своей ментальщицы и активно использовала их в свою пользу. А ментальщица, в обмен на эти услуги, получала определённые преференции и негласный статус, при котором подчинялась лично мадам Розе, и только ей.

Очередная пометка в копилку вопросов.

— Всё… Бегом по комнатам! — Голос у Карины при этом сделался жёстче, чем раньше. — Переодеваетесь. Скромно, прилично, как порядочные девушки. Платья закрытые, ничего не подчёркивать, никаких чулок и подвязок. Через пять минут я хочу видеть всех на этом же месте. И не дай вам бог опоздать хоть на одну. Бегом!

Одиннадцать пар босых ножек простучали по доскам пола, шёлк сорочек прошуршал в дверях, и через несколько секунд в зале стало пусто и удивительно тихо. Только Карина стояла посреди опустевшего пространства, медленно и зло выдыхая через нос.

Аделина уходила последней. Уже у самых дверей она обернулась через плечо, поймала мой взгляд и едва заметно обаятельно улыбнулась, после чего скрылась в коридоре.

Да уж. Эта нам соскучиться точно не даст.

Я не торопясь подошёл к Карине.

— Карина.

— Простите, господин Морн, — глухо отозвалась она, не глядя в мою сторону. — Я ясно им сказала, что вы…

— Я понял, что ты им сказала. — Я мягко перебил её на полуслове. — Ничего страшного не произошло. Девочки сделали ровно то, чему их учили все эти годы. Появляется новый мужчина с возможной властью над заведением — значит, встречай его в той форме, в которой проще всего понравиться. Это не их вина. И уж тем более не твоя.

Карина наконец подняла на меня глаза.

— Спасибо, — тихо сказала она.

— Иди проследи, чтобы они там действительно переоделись прилично. А я пока подожду.

Карина коротко кивнула и быстрым шагом вышла за дверь. Я повернулся к двум своим соратникам.

Сизый стоял у дверного косяка такой разочарованный, словно у него прямо из-под клюва только что унесли праздничный обед. Игнат прислонился спиной к стене и тихо приходил в себя. Цвет лица постепенно возвращался к нормальному, дыхание выравнивалось, и судя по всему, парень потихоньку собирал себя обратно в кучу.

— Игнат.

— Д-да, господин Морн…

— Ты как, живой?

— Живой… — Парень осторожно перевёл дыхание. — Просто… я как-то не очень готов был… к подобному.

— Ничего, привыкнешь. — Я хмыкнул. — Это, кстати, ещё одна причина, почему «Источники» в нынешнем виде долго не проработают. Если мой финансист после каждой встречи с персоналом будет цвета вареной свёклы, то о какой эффективности вообще может идти речь?

Игнат слабо улыбнулся. Сизый, услышав слово «персонал», встрепенулся.

— Братан, а можно я с этим персоналом ещё немного… поработаю? Чисто в плане ознакомления. Я же должен понимать, с кем мы тут имеем дело! Это, между прочим, прямая обязанность твоей правой руки — знать личный состав в лицо! И вообще…

— Сизый.

— … и вообще не только в лицо, я бы сказал. Для полноты картины надо ведь всё внимательно рассмотреть…

— Сизый!

— Молчу, братан, молчу. — Пернатый горестно вздохнул. — Я просто предложил!

В этот момент в дверях возникла девушка лет шестнадцати — в простом сером платье, с подносом в руках. Скромная, тихая, явно из обслуги, не из «персонала». Она быстро присела в коротком поклоне.

— Госпожа Карина велела накормить вас, пока вы ждёте.

— Поставь сюда. — Я кивнул на низкий столик у ближайшего дивана.

Девушка осторожно опустила поднос и так же быстро испарилась. Я подошёл и посмотрел, чем меня собрались угощать.

На подносе стоял чайник в плетёной соломенной оправе, две тонкие фарфоровые чашки, маленькая сахарница и тарелка. А на тарелке лежал кусок пирога.

Я сглотнул.

Пирог был яблочный. Высокий, золотистый, с карамельной коркой, которая блестела в косом солнечном свете. Тесто внизу плотное, рассыпчатое, с тонкими прослойками сливочного масла, проступающими тёмно-янтарными пятнышками. А сверху, под коркой, лежал слой яблок, нарезанных крупно, ломтиками толщиной в палец, медово-прозрачных от собственного сока, который успел загустеть в карамель и теперь блестел в разрезах.

От тарелки тянуло корицей. Не сладкой пыльной корицей из дешёвых лавок, а нормальной, горьковато-пряной, какой пахнет хорошая шарлотка, вынутая из печи минут пятнадцать назад.

И тут я вдруг с лёгким удивлением понял, что давно уже не видел нормальной еды.

Серафима была кем угодно, но только не кухаркой. Любые мои робкие попытки намекнуть, что неплохо бы поесть чего-нибудь, обычно заканчивались холодным взглядом и ещё более холодной фразой про то, что не для того «её роза цвела». Тут с ней не поспоришь, конечно. Особенно, учитывая, что один раз она всё-таки попыталась что-то приготовить, и я этот «суп» потом ещё неделю вспоминал с содроганием.

С Надеждой история была не лучше. Алхимик с многолетним стажем, способная вытащить из горсти серой плесени зелье высшего класса, на кухне превращалась в стихийное бедствие. У неё одинаково подгорало всё: каша, мясо, овощи. Однажды она умудрилась сжечь даже варёную картошку, и до сих пор никто в лавке не понимал, как это вообще физически возможно. После того случая Варя тихо отстранила её от плиты, и кухонные обязанности легли на саму Варю и Марека, чьи кулинарные таланты сводились в основном к жареному мясу и густой каше.

Так что нормальной выпечки, домашней, нежной, со вкусом, я в этой жизни не видел очень и очень давно. И сейчас, глядя на этот кусок пирога, я внезапно понял, насколько сильно по ней соскучился.

— Сизый, — медленно сказал я, не отрывая взгляда от тарелки. — Если ты сейчас попытаешься у меня это украсть — я тебе хвост поджарю.

— Братан, да я что, я ничего…

Я сел на диван, налил себе чаю, тёмного, насыщенного, пахнущего чабрецом, и поднёс чашку к губам. Чай был именно таким, каким и должен быть нормальный чай: крепкий, без лишней сладости, с тёплым травяным послевкусием. Я с удовольствием сделал ещё один глоток, поставил чашку обратно на поднос и взял с тарелки кусок пирога.

Тесто на вкус было ровно таким, каким выглядело. Масляное, плотное, чуть рассыпчатое, с тёмной хрустящей корочкой по краям. Яблоки внутри — мягкие, но не разваренные в кашу, и каждый ломтик прокусывался отдельно, отдавая в рот кисло-сладкую тяжесть, какую даёт только настоящее яблоко с настоящего дерева. Корица проступала на финише, нежно и аккуратно, добавляя вкусу тёплую глубину. Карамельная корка хрустнула на зубах и тут же растаяла.

Я медленно прожевал и зажмурился от удовольствия.

Так. С местным поваром мне предстоит отдельный, очень серьёзный разговор. Потому что человек, который ТАК печёт пироги, не должен работать в борделе. Человек, который так печёт пироги, должен возглавлять собственное заведение и зарабатывать на этом деньги. Желательно — мне.

— Братан, — раздался сбоку убитый голос. — Я не могу на это смотреть. Ты так ешь, что у меня клюв слюной заливается.

— А ты не смотри.

— А как не смотреть, когда ты вот прямо сейчас целый кусок счастья в себя запихиваешь⁈

Я молча отломил вилкой небольшой кусочек и протянул его в сторону пернатого. Сизый аккуратно, почти благоговейно, принял свою порцию, проглотил и замер. Закатил жёлтые глаза. Перья на затылке слегка встопорщились.

— Братааан, — тихо сказал он. — Это же божественно…

— Полностью с тобой согласен.

Игнату я даже предлагать не стал — у парня с детства была сильнейшая аллергия на яблоки в любом виде, и одного укуса хватало, чтобы он потом неделю чесался и пил Надеждины настойки. Так что весь пирог достался мне и пернатому, и распределение это нас обоих более чем устраивало.

Я доел пирог, допил чай и откинулся на спинку дивана. На душе как-то само собой стало спокойно и обстоятельно. Утро, в общем-то, началось не самым простым образом — сначала разговор с Громобоем, потом разборки с людьми Кривого, потом «ментальная атака» девочек в шёлковых сорочках. На любого нормального человека за такое утро уже навалилось бы тонн пять усталости. А мне сейчас, после куска нормального пирога и нормального чая, всё это казалось рабочей рутиной, через которую вполне можно пройти.

Иногда самые крупные дела решаются не за столом переговоров, а за чашкой чая с правильной выпечкой.

В коридоре послышались шаги. Я выпрямился, поставил пустую чашку на поднос, и через секунду в дверях снова возникла Карина — а за её спиной аккуратно, парами, начали заходить девочки.

И вот теперь они выглядели совершенно по-другому.

Девочки переоделись в самое простое, что у них только нашлось. Свободные рубахи, длинные тёмные юбки, у кого-то простой сарафан без узоров. Будто все двенадцать только что вышли по домашним делам и совершенно не ждали гостей. Никаких декольте, никаких чулок, никакой косметики. Волосы у большинства собраны в косу или в простой узел на затылке. Если бы я не видел пятью минутами раньше, в кого они были одеты до этого, я бы ни за что не поверил, что это те же самые девушки.

И только Аделина, как всегда, выбивалась из общего ряда.

Стояла она впереди всех, на полшага ближе ко мне, чем остальные. Платье на ней было такое же простое, тёмно-серое и закрытое, но носила она его не как подражание скромности, а как откровенную насмешку над ней. И смотрела при этом мне прямо в глаза. С холодной полуулыбкой, в которой не было ни тени стыда за недавнюю сцену.

«Маленький графёныш, ну и что ты теперь будешь со всеми нами делать?» — читалось в её взгляде.

Что ж. Сейчас узнаешь.

Я не стал вставать с дивана. Откинулся назад, положил руку на спинку, лениво вытянул ноги. Обвёл девочек взглядом, неспешно, по очереди заглядывая каждой в глаза. Только маленькая блондинка вздрогнула, когда наши глаза встретились, и сразу опустила ресницы.

А затем я слегка ухмыльнулся и произнёс:

— Вот теперь вы мне нравитесь куда больше. А значит, действовать мы будем следующим образом…