Карета мягко катилась по узкой улочке, плавно сбавляя ход. Громобой неторопливо постучал костяшками пальцев по перегородке за своей спиной, и снаружи донёсся короткий ответный стук возницы. Через секунду колёса прокатились ещё пару метров, дрогнули на стыке мостовой и встали.

— Приехали, молодой Морн, — спокойно сказал Громобой. — «Источники» в полукилометре, дальше по улице. Не буду больше вас задерживать.

Я молча кивнул, так как говорить в этот момент было особо нечего. Архимаг свою партию отыграл блестяще — выложил расклад, обозначил награду и выслушал мою цену. Теперь всё зависело от Императора и его последующих действий.

— Я лично передам Его Величеству ваши условия. — Громобой посмотрел на меня в последний раз, и в его глазах мелькнуло что-то отдалённо похожее на одобрение. — А когда вернётесь из Вьюжного — поговорим уже предметно.

— Договорились, — спокойно ответил я.

Гнедич, всё это время продолжавший делать вид, что он часть обивки кареты, едва заметно подался вперёд и осторожно открыл передо мной дверцу. Видимо, решил напоследок продемонстрировать максимум служебного рвения. Я вылез на мостовую, повернулся, коротко кивнул сначала Громобою, потом коменданту, и захлопнул за собой дверь.

Карета моментально тронулась. Возница неторопливо щёлкнул вожжами, лошади переступили с ноги на ногу, и через несколько секунд тёмный лакированный бок повозки коменданта скрылся за поворотом.

Я постоял ещё пару секунд, медленно выдохнул и потёр шею, пытаясь уложить в голове то, что только что произошло.

Итак… мне предложили место тайного наместника самого Императора. Если бы мне рассказали о подобной перспективе в день прибытия в Сечь, я бы посоветовал рассказчику завязывать с горячительным.

Я мысленно пробежался по тому, что знал о нынешнем правителе. А знал, прямо скажем, немного. По Империи о Петре IV ходили самые разные слухи, и большинство из них сводилось к одному ёмкому прозвищу — «Простоватый Петруша». Капризный, рассеянный, путает имена, лапает фрейлин, заказывает себе мантии за годовой бюджет среднего баронства. В общем, не правитель, а ходячий анекдот, над которым в столичных домах чуть ли не в открытую смеялись.

Но если на троне действительно сидит откровенный дурак, то кто тогда тридцать лет держит в узде Двенадцать Домов? Кто следит за тем, чтобы ни один из них не подмял остальных? Кто, в конце концов, отправил в Сечь архимага из Длани и продумал всю эту схему с тайным наместником? Уж точно не тот «Петруша», над которым потешается двор.

Значит, либо за спиной у Императора стоит кто-то очень умный — тот же Громобой, например, который, по слухам, и принимает ключевые решения, — либо сам Петруша далеко не так прост, как кажется.

Ладно, разберёмся по ходу дела. Сейчас важнее другое.

Зачем мне дали эту паузу «на подумать»? Хотят рассмотреть другие кандидатуры на случай, если я откажусь? Возможно. Пытаются проверить, насколько я тороплюсь ухватиться за предложение? Тоже не исключено — по тому, как быстро человек хватается за подачку, всегда видно его настоящую цену.

Только меня всё это не сильно волновало. Я знал, чего стою, и работать за красивые слова и обещания не собирался. Хотят сильного наместника, который вычистит Сечь от Хозяина Мёртвых земель и его людей, — пусть выворачивают карманы. А не хотят — пусть ищут другого дурака.

Хотя, если Громобой не блефовал и кто-то другой действительно сядет на это место, — расклад менялся. Чужой наместник полезет в мои дела, и тогда придётся либо драться, либо договариваться. К счастью, я был очень неплох в обоих этих направлениях.

Я ещё раз потёр шею и зашагал по улице в сторону «Источников».

— Господин Морн!

Я обернулся. Из-за угла соседнего дома мне навстречу торопливо шагали Карина, Игнат и Сизый. Карина в своём накинутом на плечи Игнатовом плаще выглядела сосредоточенной — видимо, всю дорогу прокручивала в голове, чего от меня хотел комендант. Игнат, наоборот, при виде меня заметно расслабился: до этого момента он явно успел навоображать себе с десяток самых неприятных сценариев и уже мысленно прощался со своим работодателем.

Сизый же при виде меня затарахтел на полную мощность.

— Братан! Ну ты как там, живой⁈ Я чего только уже не представил, а тебя всё нет и нет! А вдруг, думаю, эта карета — никакая и не карета, а ловушка хитрая? Зверолюды же тоже не дураки, могли подослать своего, переодетого! Сядешь — а там вместо коменданта здоровый волчара с зубами в три ряда!

Я вздохнул и покачал головой.

— Сизый, ну ты хоть иногда думай, что говоришь. Откуда в карете коменданта зверолюды?

— А что? Самое подходящее место! Кто на карету коменданта подумает? Никто! Вот и пролезли, сволочи!

— И в охране, как понимаю, тоже зверолюды?

— Конечно! Все трое! Переодетые! — пернатый победно вскинул крыло. — Я их сразу заприметил, больно взгляд у них… подозрительный.

— У гвардейцев всегда взгляд подозрительный. Работа у них нервная, что поделаешь.

Сизый на секунду задумался, потом важно кивнул.

— А вдруг они внедрились в гвардию? Послужили несколько лет, втёрлись в доверие, получили нужную должность! Я, кстати, слышал про такое… они… как их там… — он несколько раз щёлкнул пальцами. — Коматозные агенты!

— Спящие, — поправил я.

— Да без разницы! Доверия к ним всё равно нет!

Карина шагнула чуть ближе и тихо спросила:

— Всё в порядке, господин Морн?

— В порядке, Карина, в порядке. — Я мотнул головой, отгоняя лишние мысли. — Просто разговор был насыщенный. Старые знакомые, новые предложения, ничего критичного.

Мы свернули в проулок и двинулись дальше. Из открытых дверей кузницы напротив доносился ровный звон молота. На углу торговка зеленью орала своему мальчишке, чтобы тот, наконец, оторвал задницу от ящика и помог ей разложить товар. Где-то на соседней улице, скрытой за крышами, лаяли сразу несколько собак — судя по тону, делили какую-то особенно лакомую добычу. А над всем этим, поверх крыш и дымов, плыл тяжёлый запах жареного мяса с ближайшей харчевни — настолько густой, что я поймал себя на мысли, что неплохо бы заскочить туда на обратном пути.

О предложении Громобоя думать пока было рано. Впереди у меня планировались несколько недель во Вьюжном, так что времени всё взвесить хватит с избытком. А вот с «Источниками» надо было разобраться уже сегодня — и прежде чем сесть напротив Кривого, я должен был чётко понимать, ради чего вообще ввязываюсь в эту историю.

— Карина.

Девушка тут же подобралась.

— Да, господин Морн?

— Сколько Роза снимала с «Источников» в день? Чистыми, после всех расходов.

Карина на секунду задумалась, явно решая, насколько откровенно мне отвечать.

— По-разному. В обычный день — около ста золотых. В удачный, когда из Мёртвых земель возвращалась большая ватага с хорошей добычей, — могло доходить и до двухсот. Основной доход даёт сами источники — девочка, парные и бассейн. А ещё кухня и вино — гости заказывают прямо в парные и в комнаты, и на этом тоже неплохо выходит.

Игнат сбоку едва заметно поднял брови. Он, по всей видимости, в общих чертах представлял доходность заведения, но точные цифры услышал впервые.

— А с этих ста золотых сколько уходило Гнедичу? — продолжил я.

— Пятнадцать. Каждый день, без выходных, праздников и скидок на обстоятельства. Помощник коменданта приходил за ними сам, лично, раз в неделю.

— А ещё?

Карина чуть помедлила.

— Ещё пять процентов сверху от месячной выручки забирала городская стража — «за охрану», но фактически за то, чтобы не лезли с проверками. Плюс отдельная такса лекарю, который раз в неделю осматривал девочек. Плюс мелочь по ходу — посыльным, грузчикам, кому ещё. По итогу мадам Розе оставалось… ну, где-то семьдесят-семьдесят пять чистыми в обычный день.

— А Кривой со Щербатым?

— Этим Роза не платила. Они её не трогали, потому что у неё за спиной стоял Гнедич — а с комендантом ни Кривой, ни Щербатый связываться не хотели.

Понятно. Значит, схема была даже изящнее, чем я думал. Гнедич за свою долю не просто закрывал глаза на заведение — он его прикрывал от местных авторитетов. Пятнадцать золотых в день за гарантию того, что в «Источники» никто не сунется. Дёшево и сердито. По крайней мере, для Гнедича.

Я мысленно поморщился. Сама необходимость лезть в подобный бизнес меня, прямо скажем, не радовала. В прошлой жизни я разве что в дешёвых стриптиз-барах подрабатывал вышибалой по молодости, и уже тогда атмосфера казалась мне сомнительной. А теперь, выходит, придётся вникать в подобную тему всерьёз, причём ещё и на правах фактического покровителя.

Первое, что пришло в голову, было простое. Помочь Карине отбиться от наезда, проследить, чтобы заведение работало без давления со стороны, и на этом закрыть для себя эту тему.

Только вот это было глупо. С управленческой точки зрения.

В таком городе, как Сечь, древнейшая профессия не порок, а часть инфраструктуры. Мужики ежедневно уходят в Мёртвые земли, каждый раз не зная, вернутся ли. Половина из них на ножах с местным криминалом, треть пьёт, чтобы не сойти с ума от того, что повидала на той стороне стены.

И всем этим людям, когда они возвращаются живыми, нужно где-то выпустить пар. Жратва, выпивка, баня и женщины. Стандартный мужской набор после тяжёлой работы. И если попытаться его запретить, толку не будет никакого. Дорогие бордели очень быстро превратятся в подпольные притоны, где у девочек не окажется ни лекаря, ни нормальной охраны, а у клиентов никаких правил.

Так что вопрос стоял не «иметь или не иметь в городе бордель». Они будут существовать в Сечи при любом раскладе. Вопрос стоял по-другому: кто им будет управлять. Кривой, Щербатый, какой-нибудь следующий по очереди уголовник — или человек, который держит заведение в порядке, нормально платит девочкам, отлавливает зарвавшихся клиентов и попутно слушает, о чём в парных болтают пьяные ходоки.

А болтают они там, к слову, обо всём. «Источники» — это не просто бизнес. Это лучший информационный хаб в городе, и Лисичка мне раз пять уже намекала, что половину своих свежих новостей она ловит именно через девочек, работающих у Розы. Под моим контролем этот канал заработает в несколько раз эффективнее.

Так что, нравится мне эта тема или нет, заниматься ей придётся всерьёз. А значит, и понимать в ней надо всерьёз. Иначе на встрече с Кривым я буду торговаться вслепую, а это не мой стиль.

Карина шла рядом и явно что-то прикидывала про себя. Я не торопил. Если у девочки есть мысли, пусть сама и озвучит.

Молчание затянулось ровно настолько, чтобы стать заметным. Карина в какой-то момент посмотрела на меня, потом на Игната, потом снова на меня, и наконец решилась.

— Господин Морн… а можно я кое-что предложу?

— Слушаю.

— Я всё хочу спросить. Раз уж вы пообещали разобраться с Кривым и Щербатым… можно я расскажу, что мы с мадам Розой в своё время обсуждали, но так и не реализовали?

— Конечно.

Карина чуть оживилась. По эмоциям было видно, что она к этому разговору готовилась — может, даже не специально, но мысли в голове крутила давно, и сейчас просто нашла повод их озвучить.

— Сейчас у нас в заведении три основных потока денег. Самый большой это девочки. Мадам Роза каждую отбирала лично, держала примерно одинаковое количество, и достойных в Сечи, если честно, вообще немного, поэтому к нам в основном за ними и идут. Дальше сами горячие источники и парные, загруженность у них стабильная и хорошая, но доход упирается в физическое количество отдельных комнат. И третий поток — это кухня и алкоголь, которые гости заказывают на свои посиделки.

Карина чуть поправила куртку на плечах и продолжила.

— У меня была идея, которую я в последний год озвучивала несколько раз, но мадам Роза каждый раз отмахивалась. Сейчас «Источники» работают на ходоков. Это основной поток, и под него заточено всё, включая обстановку, музыку и обслугу. Только вот в Сечи есть и другая публика. Крупные скупщики. Караванщики из имперских городов. Чиновники канцелярии. Иногда заезжие аристократы. У них всех есть деньги, и им всем тоже хочется отдохнуть. Только не в общем зале с пьяными ходоками, которые в любой момент могут затеять драку или начать орать похабные песни.

Игнат сбоку чуть нахмурился, прикидывая, к чему она ведёт.

— И что вы предлагали?

— Отделить второй этаж. Сделать там тихое крыло с отдельным входом со двора. Свои парные, свои девочки из тех, что поспокойнее и поумнее, и свои правила. Никаких пьяных хождений, никаких драк. Цены втрое выше, обстановка совсем другая. Гость заходит со двора, его никто из общего зала не видит, он отдыхает в своём кругу и никто его не беспокоит. И всё это под пологом тишины, потому что наверх с первого этажа просто не попасть.

Игнат уже считал. Я видел, как у него двигаются губы.

— Господин Морн, это может быть очень серьёзная прибавка. Даже по скромным подсчётам, такие гости платят раз в пять больше обычного ходока. Даже если их будет всего человек десять-пятнадцать в день, это уже плюс пятьдесят-семьдесят золотых. И никакого пересечения с основным потоком, оба сегмента работают параллельно.

— И почему Роза отказывалась?

Карина чуть помедлила, прежде чем ответить.

— Ну… вы же знаете её историю. С ходоками всё было просто, потому что хозяйка к ним никогда и не выходила, и они к этому давно привыкли. А вот если бы к нам начали приезжать крупные гости из столицы, то рано или поздно кто-нибудь из них пожелал бы лично познакомиться с хозяйкой заведения. И отказать такому человеку было бы очень непросто, они народ обидчивый. А выйти к ним означало рискнуть быть узнанной.

Я молча кивнул. Логично. И, судя по тому, как Карина чуть подалась вперёд и набрала воздуха, она была готова прямо сейчас выкатить и расчёт прибыли, и план перестройки, и список первых клиентов. Девочка явно к этому разговору готовилась.

Только в этой истории меня интересовало совсем другое.

— Карина, — мягко остановил я её, прежде чем она успела продолжить. — Идею я понял, и она неплохая. Но что мы будем делать с заведением и в каком виде оно вообще будет существовать после моего возвращения из Вьюжного, я расскажу позже.

Тут со стороны Игната раздалось деликатное покашливание.

— Господин Морн, разрешите?

— Давай.

— Я слушал Карину и подумал вот о чём. Вы все, и мадам Роза в своё время, и вы сейчас, думаете про заведение исключительно через призму… кхм… доступных девушек. А ведь это не единственный способ зарабатывать в подобном месте. И, я бы сказал, далеко не самый лучший.

Я приподнял бровь, ожидая продолжения.

— У нас в Сечи большая часть ходоков — люди семейные. Мужики, у которых дома жёны и дети. Они вернулись с рейда, устали, грязные, с добычей. Сходят к скупщику, отнесут добычу, а дальше что? К Розе они не пойдут, потому что дома потом неприятностей не оберёшься, да и денег на такое заведение, если честно, не упасёшься. И в кабак не пойдут, потому что в одиночку напиваться скучно, а с ватагой посидеть негде — кабаки в Сечи это либо притоны, либо тесные грязные дыры. В итоге мужик приходит домой с деньгами, но злой, уставший и недогулявший. А деньги-то при нём.

Игнат чуть прищурился.

— А теперь представьте. Ватага возвращается с рейда и сразу идёт к нам в «Источники». Сдаёт добычу нашему человеку при входе. Тот тут же отправляет её с посыльным в вашу лавку, там добычу оценивают, выкупают и присылают обратно деньги. А ходоки в этом время парятся в бане, заказывают нормальную еду, выпивку — без перебора, по-человечески. И главное — есть, где время скоротать. Я бы поставил в большом зале на первом этаже пару столов для городков, пристрелку для дротиков, может, ещё какую-нибудь игру попроще. Чтобы ватага могла посидеть, поиграть, поспорить, поставить пару медяков друг на друга. А заодно расслабиться перед тем, как идти домой.

Карина повернула голову к Игнату и посмотрела на него уже иначе — с явным интересом.

— Как там тебя зовут… Игнат? Это же очень умно! Я бы сама до такого не додумалась…

Парень на секунду замер, попутно густо краснея.

— Спасибо… — выдавил он, явно стараясь не смотреть Карине в глаза. — Я… ну… просто посчитал…

— Не скромничай, — мягко сказала Карина. — Ты — молодец!

Игнат окончательно растерялся. Я мысленно усмехнулся и поспешил его выручить, пока парень не свалился в полный ступор.

— Давай дальше, Игнат.

Он благодарно посмотрел на меня, выдохнул и продолжил, стараясь говорить ровно:

— А когда посыльный возвращается с деньгами, ходок понимает, сколько заработал, расплачивается за баню и еду, остаток забирает домой. Жена встречает мужа чистого, сытого, относительно не пьяного и с деньгами. Все довольны.

Я медленно усмехнулся. Это было хорошо.

Это было даже не просто хорошо. Это было ровно то, чего я неосознанно ждал от всей этой истории с «Источниками», но не мог сам сформулировать. Не сутенёрство. Не игра в покровителя борделя. А нормальное мужское место, куда можно зайти после тяжёлой работы и просто побыть человеком. С парилкой, горячими источниками, с едой, с какими-никакими развлечениями. И с тем, что добычу примут прямо там же, без беготни по городу.

Я в прошлой жизни в такие места ходил годами, только назывались они парилками при фитнес-центрах. И знал не понаслышке, как сильно мужик ценит возможность просто побыть вечером в нормальной обстановке, без давления, без шлюх и без тонны алкоголя. Игнат, сам того не зная, сейчас изобрёл ровно это.

— Игнат, это действительно отличная идея.

Парень чуть подобрался, услышав эту простую формулу. Он от меня нечасто слышал прямую похвалу, и я видел, что для него это значит больше, чем любая зарплата.

— Спасибо.

— Только мне нужен будет подробный план. Какие игры предлагаешь, как видишь зал, что нужно для запуска. К моему возвращению из Вьюжного я хочу видеть готовый проект, а не просто задумку.

— Сделаю. — Игнат на секунду замешкался. — Если позволите, я бы съездил в Белозёрный, там есть пара заведений похожего формата. Не точно такие, но кое-что у них можно подсмотреть.

— Поезжай. Как раз вернёшься к моему возвращению. Расходы за мой счёт.

— Принято.

Карина, всё это время молча слушавшая, наконец тихо проговорила:

— Господин Морн… а с девочками что? Останутся?

— Останутся, — спокойно сказал я. — Те, кто захочет, продолжат работать. Кто захочет другую работу, найдём другую. Только теперь это будет не основа заведения, а отдельная услуга. И полностью отделённая физически. Здание разделим на два корпуса. В одном будут общие купели, парные, зал с играми и едой. Туда заходят с главного входа, с улицы. Семейные мужики, ватаги после рейда, любой, кто пришёл просто отдохнуть. Никаких девочек в этом корпусе нет. А во втором корпусе будут свои купели, свои парные, свои комнаты и девочки. Туда заходят с другого входа, со двора. И там уже всё своё: и в водичке понежиться, и с девочками посидеть, и в комнату подняться. Два корпуса работают независимо, посетители друг друга не видят, и каждый выбирает то, что ему по нраву.

Карина медленно кивнула. По её эмоциям я считал смесь облегчения и осторожной надежды. Видимо, девочка уже сама про себя думала, что не очень хочет всю свою новую жизнь крутить именно вокруг борделя.

Я ещё раз прокрутил в голове всё, что услышал, и впервые за всё утро почувствовал, что эта история с «Источниками» — не вынужденная ноша, а действительно стоящее дело. Городу такое место нужно. Мужикам, возвращающимся живыми из Мёртвых земель, такое место нужно ещё больше. И тот факт, что я могу его построить, а заодно вытащить из «Источников» весь мутный слой, наработанный Розой, — это, пожалуй, было даже к лучшему.

И тут Карина, после короткой паузы, добавила:

— Господин Морн… а с… другими делами как быть? У мадам Розы было… ну, не только официальное.

Я бросил на неё короткий взгляд.

— Контрабанду пока что сворачиваем.

Карина чуть удивлённо приподняла бровь, но промолчала.

— Слишком много рисков ради сомнительной прибыли. Когда сюда придёт имперская проверка — а она рано или поздно придёт, — у нас всё должно быть чисто. Поэтому каналы тихо гасим. Кто там у Розы этим занимался — пусть передаст текущие дела и сворачивается. Никаких новых заказов, никаких новых партий.

— Поняла. А если придут… со старыми обязательствами? У Розы были постоянные клиенты, которые приносили вещи на продажу. Что им говорить?

— Говори, что заведение этим больше не занимается. Если речь идёт про что-то действительно стоящее — пусть приходят в мою лавку. Но только после того, как я вернусь из Вьюжного. Раньше — никаких разговоров и никаких сделок. Поняла?

— Поняла.

— И ещё. Если кто-то начнёт давить, требовать вернуть «как было при Розе» — сразу ко мне. Сама ничего не разруливай.

Карина кивнула, и по её эмоциям я отчётливо считал лёгкое облегчение. Контрабандой ей заниматься явно не хотелось — слишком мутно и слишком опасно. И то, что я снял с неё этот груз сразу, было воспринято почти как подарок.

Сизый, который всё это время важно вышагивал рядом и явно считал себя полноправным членом совещания, не выдержал и подал голос.

— Братан, а мне-то с этого что перепадёт? Я же тоже как бы при делах. Стратегически присутствовал, морально поддерживал, опять же угрозу зверолюдов вовремя обозначил.

Я бросил быстрый взгляд на Карину.

— Карин, а у вас там, в «Источниках», голубки есть?

Карина ошалело на меня уставилась. По её лицу было видно, что она лихорадочно пытается понять, шучу я или говорю всерьёз, и если всерьёз — то насколько именно всерьёз.

— Г-голубки? — наконец выдавила она.

— Ну да. Хорошенькие, упитанные, с блестящими пёрышками. Желательно ласковые.

Карина медленно покачала головой.

— Нет, господин Морн… таких у нас точно нет.

— Жаль.

Я развёл руками и повернулся к Сизому.

— Извиняй, друг. Голубками не богаты. Могу предложить долю деньгами.

Сизый возмущённо распушился и взмахнул битой, которую постоянно таскал с собой.

— Деньгами! Я что, голубь продажный⁈ Деньги важны, да, но это совсем другое! Голубки — это, братан, отношения! Это душа! Это, можно сказать, смысл существования, ради которого я готов рисковать собой в подобных опасных мероприятиях! А ты мне — деньги!

Я едва заметно усмехнулся, так как уже достаточно знал этого пернатого, чтобы понимать: всё его громкое кудахтанье про голубок было одной большой защитной реакцией. С тех пор как Ласку увели в рабство, Сизый ни разу даже не намекнул, что хочет её обсудить. Только хорохорился, ходил петухом и громко рассуждал, как он покорит первую же встречную пернатую красавицу. А на деле, я готов был поспорить на что угодно, при встрече с настоящей голубкой парень бы стушевался и тихо отступил — потому что место в его сердце было навсегда занято.

Так что я молча слушал. Иногда лучшее, что можно сделать для друга, — это не лезть к нему в душу.

— Сизый…

— А что Сизый⁈ — продолжал тем временем пернатый, всё больше распаляясь. — Сизый честно работает, Сизый защищает, Сизый, между прочим, единственный, кто хоть как-то следит за безопасностью! А они голубку найти не могут!

Он демонстративно отвернулся, поправил воображаемые лацканы под перьями и зашагал вперёд, размахивая битой и продолжая бухтеть что-то о вселенской несправедливости, о том, что в этом мире никто не ценит настоящих стратегов, и что приличного голубя в Сечи днём с огнём не сыщешь.

Карина проводила его взглядом, потом неуверенно посмотрела на меня.

— Господин Морн… а он что, серьёзно?

— Серьёзнее не бывает, — вздохнул я. — Сизый у нас натура романтическая.