Она остановилась. Сначала замер хвост, оборвав движение на середине, потом дрогнули и прижались уши, и только после этого остановились ноги — будто команда прошла по телу сверху вниз.

А потом она повернулась, и стало ясно: лёгкая часть разговора закончилась. Ленивую кошачью вальяжность смыло без следа, и на меня смотрел уже не знакомая гепарда, с которой мы прошли через огонь и воду, а агент Союза Свободных Стай, услышавший кодовую фразу, значение которой знали только мы двое.

— Ты вообще понимаешь, чем именно собираешься воспользоваться?

Она сделала медленный шаг в мою сторону.

— Если честно, не особо, — невозмутимо ответил я. — Но ты сама говорила: если мне понадобится помощь химер — у меня есть право её попросить.

— ТЕБЕ, Артём! Именно тебе! А ты просишь, чтобы мы рискнули дипломатическими отношениями с Империей и спрятали у себя зверолюда, к которым даже в нашей стране относятся… — она бросила на Жилина раздражённый взгляд, — с некоторой опаской.

Отступать я не собирался.

— Ну раз я об этом прошу, значит, в этом есть и мой интерес, правильно? — хмыкнул я. — Или ты считаешь, что меня тут развели, как местного дурачка?

Хвост гепарды несколько раз нервно хлестнул по воздуху.

— Артём… Звание Друга Стаи делает тебя желанным гостем по всему Союзу. Тебя оденут, накормят, укроют, даже защитят, если надо. Но просьбы такого уровня… — она по-кошачьи зажмурилась, словно подбирала слова с закрытыми глазами, — считай, что это единственная попытка на всю твою жизнь. И ты хочешь потратить её на… него?

Она перевела взгляд на Жилина.

— На зверолюда, который годами работал на две стороны, потому что до конца определялся, какая из них его прикончит. А когда сообразил, что его смерть выгодна обеим, пошёл искать третью. Потрясающая изворотливость, нечего сказать.

— Которой я и собираюсь воспользоваться, — ответил я и подошёл к ней вплотную.

Дальше у нас состоялась короткая дуэль взглядов. Она всем видом показывала, что я идиот и она готова на всё, лишь бы отговорить меня от самой глупой затеи в моей жизни. Я в ответ показывал, что решение принято, взвешено и обжалованию не подлежит.

Убедившись, что переглядеть друг друга у нас не выйдет, я выложил на стол следующий аргумент.

— Мира, мы с тобой оба знаем, что на территории Союза работает Багровый Клык. А Жилин, насколько я понимаю, имел с ними кое-какие контакты. И уверен, он готов поделиться с Советом информацией, которую Громобой запретил передавать даже союзникам.

Вот тут на лице гепарды мелькнул интерес. Она прищурилась и медленно повернула голову к Жилину.

— Тебе действительно есть что рассказать Совету?

Купец нервно сглотнул.

— Д-да… За последние годы я десятки раз пересекался с людьми из Багрового Клыка. Ну или с теми, кто с ними активно сотрудничает. И точно могу сказать, где у них основная база в ваших землях. Городок Сухой Брод — маленький, на отшибе, вы о нём, наверное, и не слыша…

— Я знаю Сухой Брод, — перебила Мира. — Запад страны, три дня от тракта, рядом старые каменоломни. Мы давно к нему присматривались, но дальше догадок дело не шло. — Она помолчала. — Выходит, догадки были верные.

Жилин заметно приободрился. Впервые за вечер на него смотрели не как на проблему, от которой хочется поскорее избавиться, а как на человека, у которого есть что-то ценное, — и купеческая хватка тут же взяла своё. Он подобрался, сел ровнее и заговорил уже без запинок.

— И сразу скажу: в их основном промысле я не участвовал, как они меня ни прогибали. — Он покосился на меня. — Поначалу давили всерьёз, угрожали семье, но я… — он провёл рукой по змеиному лицу, — после того, что они сделали со мной, я физически не мог помогать им проделывать то же самое с другими.

Он тяжело вздохнул, а я про себя отметил: похоже, именно тогда они и переключились на мадам Розу с её контрабандой. Жилин упёрся — пришлось искать другой канал.

— В итоге, после долгого и очень неприятного разговора, мы сошлись на том, что я занимаюсь только закупками. Кое-какие артефакты с чёрного рынка, которые им самим покупать слишком заметно.

Я скользнул по нему Оценкой. Пока он говорил правду.

— Что именно ты для них доставал? — холодно спросила гепарда.

— Ошейники-подавители. — Жилин выдержал её взгляд, хотя далось ему это тяжело. — Те, что глушат звериную форму и перекрывают доступ к ядру. К ним — зелья сонного корня в дорожной фасовке. И подорожные грамоты. Настоящие имперские бланки, уже с печатями — бери и вписывай любое имя. Я покупал их на чёрном рынке через перекупщика и передавал Клыку. А вот кто их выносил из канцелярии и сливал перекупщику — для меня до сих пор загадка.

— Сколько ошейников?

— По два-три десятка за партию.

— Как часто?

— Раз в сезон. — Жилин помолчал и добавил тише: — Иногда чаще.

Хвост Миры замер. Совсем — даже кончик перестал подрагивать, а это, как я уже успел выучить, было самым тревожным признаком из всех возможных. Уши прижались к голове, зрачки сузились в две вертикальные щели, и на пару секунд мне показалось, что сейчас она просто перепрыгнет через всю комнату и одним быстрым движением вскроет купцу горло.

Я видел, как она сглотнула. Как медленно разжались пальцы с выпущенными было когтями. Как поднялась и опустилась грудь — один глубокий вдох, второй. Она загоняла это внутрь на чистой выучке, тем же усилием, каким держат тяжесть на вытянутых руках, и со стороны это выглядело почти спокойно. Почти. Выдавал её только хвост, который так и остался каменным.

— Два-три десятка… — повторила она. — Раз в сезон…

Слова вышли ровными, но под ними, где-то глубоко в груди, послышался низкий, утробный рокот, от которого Сизый на полу подобрался и очень медленно, очень аккуратно отодвинулся к стене.

Я знал, о ком она сейчас думает. О сестре, которую три года назад увезли точно в таком же ошейнике. Может быть, в одном из тех самых, что прошли через руки сидящего перед ней купца.

— Я знаю, как это звучит, — тихо сказал Жилин.

— Нет! — Рык вплёлся в слово, исказил его, и на секунду человеческая речь почти утонула в зверином. — Не знаешь! Для тебя это были ящики с товаррром. Накладные… срррроки… оплата… — Каждое слово она выталкивала отдельно, сквозь сжатые клыки. — А я потом находила тех, на ком эти ошейники защёлкнули. Точнее, то, что от них оставалось!

Когти вышли из пальцев на всю длину. До Жилина было три шага, и я прекрасно понимал, что для Миры это даже не расстояние. Купец тоже это понимал, поэтому замер и старался лишний раз даже не дышать. Что было забавно, учитывая различие в их габаритах.

А потом Мира закрыла глаза.

Вдох. Медленный, глубокий, до самого дна. Выдох — ещё медленнее. Рокот в её груди стих и растворился. Когти втянулись — по одному, словно она убирала их усилием воли, каждый отдельно. А когда она снова открыла глаза, зрачки уже расширились до обычного, и передо мной опять стоял собранный и сосредоточенный агент Союза.

Как ни крути, гепарда была настоящим профессионалом своего дела.

— Поэтому, когда Паутина меня раскусила и предложила работать на Длань, я сразу согласился, — осторожно сказал Жилин, выждав, когда напряжение немного спадёт. — Я просто не мог больше в этом участвовать.

— Очень удобно, — сухо заметила Мира. — Совесть проснулась ровно тогда, когда ты понял, что сам из этой заварушки не выберешься.

— Может, и так. — Жилин грустно усмехнулся. — Даже спорить с вами не стану, потому что герой из меня действительно никакой. Но я бывший ходок. А ходоки раз за разом выживают в Мёртвых землях по одной-единственной причине: они подмечают любую мелочь и ни одну из них не оставляют без внимания. Эта привычка осталась со мной и в торговле.

Он поднял взгляд на Миру.

— Все годы, что я работал на Клык, я смотрел и запоминал. Я ведь получал заказы не напрямую, а через посредников — их за это время сменилось трое, и с двумя я вёл дела лично. Я знаю их в лицо, знаю привычки и слабости. Дальше — перевалочный склад под Гуляй-Камнем, куда я свозил закупленное и где товар перегружают на караваны до Урала. Сроки, маршруты, сколько охраны при каждом обозе. — Он помолчал. — И всё это я готов отдать Совету.

Мира молчала, но уши, прижатые с самого начала разговора, медленно поднялись. Она слушала.

— И ещё одно. — Жилин подался вперёд. — Часть товара уходит за Уральский хребет, в саму Бездну. А вот вторая часть остаётся здесь — расходится по лабораториям Тигеля в Империи. И, как я подозреваю, в Союзе тоже.

— Что значит — в Союзе? — Глаза гепарды сверкнули. — Хочешь сказать, у Тигеля есть лаборатории на наших землях?

— Прямых доказательств у меня нет. Но есть догадки, и довольно весомые. И ими я поделюсь, когда буду уверен, что вы готовы мне помочь.

В янтарных глазах впервые за весь разговор сверкнул азарт. Гепарда словно почуяла свежий след и хотела по нему броситься.

Несколько долгих секунд она молчала. Я понимал её сомнения, но как ни крути, выгоды от такого сотрудничества будет куда больше, чем возможных проблем.

— Ладно, — сказала она совсем другим тоном. — Но обещаний такого уровня я в одиночку дать не могу при всём желании. Сначала мне нужно согласовать всё с Советом.

— До Союза недели пути, — осторожно заметил Жилин.

— Для писем — да.

Она вытащила из-под ворота небольшой овальный медальон на шнурке. Тусклый металл, выгравированные по краю знаки, мутный камень в центре. Похожую вещь я уже видел: артефакт связи, работающий на крови и магической энергии владельца. Стоили такие столько, что даже Великие Дома заводили их штучно и берегли для крайних случаев.

— Мне нужна отдельная комната.

Я кивнул в сторону кухни. Мира сняла медальон с шеи, обмотала шнурок вокруг запястья и направилась к двери. Шагов я так и не услышал: она пересекла комнату беззвучно, как умела только она, скользнула внутрь, и дверь за ней закрылась мягко, без единого щелчка.

В комнате повисла тишина. Жилин какое-то время смотрел на закрытую дверь, словно пытался прожечь её взглядом и подслушать, что происходит внутри. Потом нервно облизнул губы раздвоенным языком, поёрзал на стуле, устраиваясь поудобнее, и наконец повернулся ко мне.

— Господин Морн… вы ведь понимаете, что если Совет откажет, я к утру останусь и без Торгового Дома, и без защиты? — Он попытался усмехнуться, но усмешка вышла кривой и тут же сползла с лица. — Так себе получится сделка…

— Если откажет, придумаем другой способ, — спокойно ответил я. — Но она согласится.

— Откуда такая уверенность?

— Ты сам слышал, как она отреагировала на информацию о Сухом Броде. — Я кивнул в сторону кухни. — Насколько я знаю, Союз уже несколько лет гоняется за Багровым Клыком, но каждый раз тем удаётся выскользнуть в последний момент. А тут к ним приходит человек, который видел всю кухню изнутри. Имена, склады, маршруты, да ещё и догадки про лаборатории на их собственной земле. От таких подарков Совет отказываться не станет, и Мира понимает это лучше нас с тобой. Так что она пошла туда не разрешения спрашивать, а ставить их перед фактом.

Жилин выдохнул и чуть расслабил плечи, хотя взгляд его то и дело возвращался к закрытой двери. Сизый, пользуясь паузой, бочком перебрался поближе к мешку с золотом, уселся рядом и принял вид существа, которое поставили охранять казну и которое скорее умрёт, чем сдвинется с поста.

Ждать пришлось минут десять. Наконец дверь кухни открылась, и Мира вернулась в комнату, на ходу убирая медальон обратно под ворот. По её лицу, как обычно, прочитать что-либо было невозможно, зато хвост двигался спокойными, размеренными волнами, и я решил считать это хорошим знаком.

— Совет выслушал, — сказала она, останавливаясь напротив Жилина. — Решение такое: просьба Друга Стаи будет исполнена. Союз принимает тебя и берёт под защиту. Взамен ты выкладываешь всё, что знаешь о Багровом Клыке, до последней мелочи.

Она повернулась ко мне, и в янтарных глазах мелькнуло что-то среднее между сочувствием и «я же говорила».

— И ещё, Артём. Совет просил передать… — она на мгновение замялась, подбирая формулировку помягче, — точнее, намекнуть молодому Морну, что подобные просьбы исполняются один раз. Считай, что мы в расчёте за твою помощь Союзу…

— Без проблем, — кивнул я.

Жилин тем временем прикрыл глаза и несколько секунд просто дышал. Сто двадцать килограммов напряжения, которые весь вечер держали его как сжатую пружину, начали понемногу отпускать: плечи опустились, когтистые лапы перестали стискивать колени, и даже чешуя на шее, кажется, улеглась ровнее.

— Спасибо, — хрипло произнёс он и тут же поправился: — Спасибо Совету. И тебе, госпожа.

— Благодарить будешь, когда пересечёшь границу, — отрезала Мира. — До неё ещё нужно добраться. И вот здесь начинается та часть разговора, которую вам обоим стоит выслушать очень внимательно.

Жилин, который только-только начал расплываться на стуле, тут же подобрался обратно. Я тоже почувствовал, как расслабленность уходит: таким тоном хорошие новости уже не сообщают.

— Утром мы с Артёмом уезжаем во Вьюжный, и перенести отъезд я не могу. Виктория заметит любую задержку, начнёт задавать вопросы, а вопросы Серого Приказа нам сейчас нужны меньше всего. — Мира обвела нас взглядом, убеждаясь, что её слушают. — И в самом побеге я участвовать не буду. Совсем. Ни вести, ни прикрывать, ни даже стоять рядом, когда он выйдет за порог. Если агента Союза поймают на вывозе человека, которого охраняла Длань, это перестанет быть услугой другу и превратится в большую политику, из-за которой старейшины будут разгребать последствия годами, а крайней во всей истории окажусь я.

— Тогда как мне выбираться? — спросил Жилин, и в его голосе снова прорезалась та нервная нотка, с которой он смотрел на закрытую дверь кухни.

Мира ответила не сразу.

— У меня есть свой выход из Сечи, — наконец сказала она. — Каждому агенту, который работает в чужом городе, заранее готовят путь отхода на случай провала. Маршрут, укрытия по дороге, доверенный человек у границы, который встретит и доведёт до места. Мой план эвакуации собирали ровно под такой случай: когда за тобой гонится гвардия и все обычные дороги перекрыты. — Она посмотрела на Жилина. — Вот им ты и воспользуешься…

— Это на какой же случай тебя так готовили? — с прищуром спросил я. — Что ты такого должна была натворить в моём городе, чтобы за тобой гналась вся имперская гвардия разом?

— Точно кому-то хвост собиралась отрубить, — недовольно буркнул Сизый. — Я ж говорю, бешеная кошка. И зачем её вообще позвали…

Мира медленно повернула голову и посмотрела на голубя. Молча. Со спокойствием хищника, который уже пообедал, но в принципе готов и поужинать. Сизый поперхнулся остатком фразы, вспомнил, что у него срочные дела по охране казны, и углубился в пересчёт золота.

— Профессиональная привычка, — невозмутимо ответила она, поворачиваясь обратно ко мне. — Всегда нужно готовиться к худшему из вариантов. Такая работа.

— Отлично, — сказал я. — Тогда всё складывается даже проще, чем я думал. Ты связываешь Жилина со своим человеком, объясняешь, как добраться до начала маршрута, и к утру его в Сечи уже не будет.

— Не спеши, — Мира подняла ладонь. — Сначала про сам маршрут, чтобы потом не было сюрпризов. Первая его часть идёт через Мёртвые земли.

— Через Мёртвые земли? — Серафима оттолкнулась от стены, у которой простояла почти весь разговор, и подошла к столу. — Это и есть ваш надёжный план эвакуации? Вы представляете, что такое идти в Мёртвые Земли в одиночку? Да его же там сожрут даже на первом пороге!

— Именно поэтому маршрут так и построен, — спокойно ответила Мира. — Ни гвардия, ни Серый Приказ туда не сунутся. Все будут перекрывать тракты и трясти караваны, а искать беглеца в Мёртвых землях не догадается никто, потому что для нормального человека это самоубийство. Но наш маршрут относительно безопасен… тем более для опытного ходока. Пусть и в прошлом. Так он обогнёт все имперские заставы и выйдет к южной границе. А там уже Цзин-Ло. Мой человек встретит его сразу за границей и проведёт через королевство до земель Союза.

Цзин-Ло. Я мысленно развернул карту и хмыкнул.

А ведь красиво придумано. Цзин-Ло — закрытое восточное королевство к юго-востоку от нас, за горами, и с Империей у него вялотекущий конфликт, который тянется уже несколько десятилетий. Послов отозвали, торговлю свернули, на границе время от времени дуэлятся боевые маги с обеих сторон. Так что имперский розыск для них — пустой звук: выдавать беглеца тамошний король не станет из чистого принципа, даже если его очень вежливо попросят.

Одна беда: в закрытую страну ещё надо как-то попасть, чужаков там не ждут. Но раз маршрут построили через Цзин-Ло, значит, у Союза там всё схвачено, и у Миры на той стороне есть свои контакты. Коридор получался чистый: зашёл в Мёртвые земли с нашей стороны, вышел с чужой — и всё, имперские законы остались за спиной вместе с погоней.

— Через Цзин-Ло? — Сизый оторвался от пересчёта золота и резко развернулся к Жилину. — Стоп. Это где храмы в горах и монахи лысые? Братан, слушай сюда. Будешь там — купи мне благовонных палочек. Только настоящих, храмовых, а не той трухи, что у нас на рынке жгут. Мне торговец один рассказывал: подожжёшь такую в комнате — и перья потом неделю пахнут запахом настоящего мужчины.

— Сизый.

— Чего?

— Он бежит от Бездны, Серого Приказа и гвардии одновременно. А ты ему список покупок составляешь?

— И что? — Голубь искренне не понимал претензии. — Прошёл мимо храма — зашёл, купил. Делов на пять минут. Братан, вот ты вечно всё усложняешь…

Жилин, к его чести, даже не улыбнулся. Только вежливо наклонил голову, как на деловых переговорах:

— Если доберусь живым, за мной не заржавеет.

— Во! — Сизый торжествующе ткнул когтистым пальцем в сторону купца. — Слыхал, братан? Змей-то хорошим мужиком оказался.

Я тяжело вздохнул, покачал головой, а затем повернулся к Мире:

— Ну что, тогда дело осталось за малым. Объясняешь ему, как добраться до начала маршрута, мы выводим его из города, и к рассвету наш купец уже шагает по Мёртвым землям.

— План у тебя, конечно, отличный… — согласилась Мира, и по её тону я сразу понял, что сейчас прозвучит «но». Она неторопливо подошла к окну, отодвинула край шторы и посмотрела вглубь тёмной улицы. — Только сначала ответь мне на один вопрос. Как именно вы собираетесь выводить его из города, если за твоим домом следит группа Виктории?