Я даже не удивился. Уже утром я выезжаю во Вьюжный, и там, выходит, осели те, кто когда-то ставил на Жилине опыты. Слишком удобно всё сходится. А когда всё сходится само собой, это обычно значит, что кто-то подстроил.

— То есть, — медленно проговорил я, — ты намекаешь, что вся эта поездка может оказаться ловушкой.

Жилин коротко прикрыл вертикальные глаза. Язык тронул воздух и спрятался.

— Сами посудите, господин Морн. — спокойно произнёс он. — Я не сомневаюсь, что наша общая знакомая гепарда прекрасно знает своё дело. Но уж больно вовремя она вынюхала дорогу именно в этот городок — горный, тесный, из которого человеку затеряться легче лёгкого. А заодно туда зачем-то тащат и вас. Дело государственное, никто не спорит, да и Мира… — он склонил голову, — один из лучших бойцов, кого я встречал за всю жизнь. Но я бы на вашем месте задался вопросом — а не нужно ли этой организации конкретно что-то от вас.

Серафима за всё это время не проронила ни слова. С той минуты, как Жилин сменил облик, она перебралась к стене и оттуда внимательно следила за змеем.

— И с чего вдруг такая забота? — спросила она холодно. — Вам-то какое дело, случится с Артёмом что-то или нет?

Жилин повернул к ней узкую голову, и зрачки на миг стянулись в две вертикальные щёлки.

— Да потому что он единственный, кто способен помочь мне сбежать! Я это и пытаюсь вам сказать с самого начала, но вы ведь сами попросили рассказать всю историю!

Я скользнул по Серафиме оценкой и с удивлением обнаружил большую долю презрения, опаски и злости. А я ведь уже начал забывать, что если к химерам в Империи просто относились с пренебрежением, то зверолюдов так и вовсе боялись и ненавидели. Только для меня одного наличие зверолюда на переговорах — это рутинное дело, к которому не надо относиться с особой опаской.

Впрочем, людей тоже можно понять, так как до этого дня всё моё общение со зверолюдами заканчивалось конфликтом и смертью последних. Так что… возможно эти самые предрассудки возникли не на пустом месте.

Тем временем Серафима продолжила распыляться.

— И что теперь? Артём должен поверить какому-то чешуйчатому гаду на слово? Ты нам это предлагаешь?

Жилин потёк к ней — плавно, всем корпусом.

— Ещё раз меня оскорбишь, женщина, и я не посмотрю, чья ты там девушка…

— Так! — Я хлопнул ладонью по столу, и оба дёрнулись. — Голосовые связки свои приберегите, вы мне сейчас полдома на ноги поставите. А тебе, Жилин, между прочим, по твоему же раскладу полагается быть тише воды и ниже травы, а не шипеть на хозяйку дома.

Я развернулся к Серафиме.

— Сим, для меня важно, что ты за меня беспокоишься, но дай человеку договорить.

И обратно к змею, тем же любезным тоном:

— А ты ещё раз вильнёшь языком в сторону моей девушки — и я тебе устрою феерический экскурс по неизведанным возможностям человеческого тела.

Жилин моргнул. Язык застрял на полпути.

— Ч-чего?

— Глаз на жопу натяну.

Секунду в лавке стояла тишина. Потом Серафима коротко фыркнула — против воли, явно злясь на себя за это. Хороший знак: когда она начинает смеяться над моими угрозами, значит, отошла и кусаться больше не будет.

— Вот и славно, — кивнул я. — По Вьюжному вопрос закрыт, я туда еду и этот вопрос не обсуждается. Но за предупреждение спасибо. — Я на мгновение задумался, приводя мысли в кучу, после чего продолжил: — Расскажи для начала, как ты вообще выбрался из лаборатории.

— Через недели две, после моего обращения, на территории прогремел взрыв. — Язык на миг тронул воздух. — Что рвануло и отчего — я по сей день не знаю. Стены заходили ходуном, решётки повело, охрана забегала туда-сюда, пытаясь понять, что происходит. В той суматохе несколько подопытных вырвались наружу, в том числе и я. Они устроили погоню и, кажется, кого-то всё-таки поймали. Но мы скрылись в Мёртвых Землях, а уже там… точнее оттуда… выйти удалось только мне. И то, исключительно благодаря новой, змеиной сущности.

— То есть они так просто тебя отпустили? — с сомнением произнёс я. — Золотого змея, которого, как ты сам сказал, очень редко удается создать?

— Если честно, я думал, что мне просто повезло… — Он усмехнулся, и между зубов мелькнули клыки. — Думал, что это награда, за то, что я до последнего стоял на своём…

— Это ты про что?

— А это уже отдельная история, господин Морн. — Жилин сложил чешуйчатые руки перед собой. — Пока я сидел в клетке, ко мне повадился ходить один обходительный господин. Садился напротив и вёл беседы. Сперва по-хорошему: расписывал, какая меня ждёт жизнь, если соглашусь им служить. Золото, моя мечта стать влиятельным купцом, женщины… Дескать, такой редкий дар грех гноить в подвале. Что всё, чего они хотят от меня получить — это мелкие услуги в разное время. Ничего серьезного… в конце концов я должен быть им благодарен за получение такой редкой и важной для торговца способности.

— И ты отказался.

— Отказался. — Он качнул золотой головой. — Я ведь уже тогда понимал, что мелкими поручениями дело не кончится. Что рано или поздно меня заставят сделать такое, после чего я перестану спать по ночам. Вот и упёрся. Сколько они мне ни сулили, сколько ни грозили — я всё равно отвечал отказом. А потом этот обходительный господин вдруг перестал приходить. С неделю его не было. Я уж решил, что меня списали как порченый товар и теперь просто пустят обратно под нож, как остальных. Но вместо этого случился тот самый взрыв, а за ним и побег.

Слишком уж всё удачно сложилось.

— То есть побег случился аккурат после того, как ты их послал, — медленно проговорил я.

— Аккурат после. — Зрачки сузились в две щёлки. — Только понял я это много позже, когда отыгрывать назад было уже поздно. Силой в клетке они меня не сломали — упрямого зверя в подвале не запряжёшь, он скорее сдохнет назло, и я им это доказал. Вот они и зашли с другой стороны.

— Выпустили тебя на свободу.

— Выпустили. Сами устроили и взрыв, и побег — чтобы я поверил, будто мне улыбнулась удача и я вырвался своими силами. — Он чуть помолчал. — И ведь поняли, сволочи, что ломать меня бессмысленно — всё равно на сотрудничество не пойду. Так что просто дали мне время, чтобы я сам затянул удавку на собственной шее.

Он подался вперёд, ближе к лампе, и по чешуе на скулах прошёл зеленоватый отблеск.

— А теперь смотрите, как чисто сработано. Я — золотой змей, зверолюд, а зверолюду в Империи не жить. Закон в этом случае суров.

— Допустим. — Я подпёр подбородок ладонью. — Но ты ведь не виноват в том, что с тобой сделали. Умысла твоего тут не было, и любой толковый ментальщик — а при дворе такие точно водятся — подтвердил бы это в два счёта. Так что ты мог спокойно прийти в тот же Серый Приказ и всё выложить. Что сделали, кто сделал, где сделали. Думаю, тебя бы за такое ещё и наградили.

Жилин грустно усмехнулся.

— Простите за дерзость, молодой Морн, но рассуждаете вы как человек, с чьим словом в Империи считаются. А я тогда был обычным ходоком, из тех, кто звёзд с неба не хватает. — Язык на миг показался изо рта. — Думаете, я один такой умный? Да у Серого Приказа таких, как я, вагон и маленькая тележка. Иной боец сам идёт к тёмным алхимикам — переделать себя в зверолюда, лишь бы силу заполучить. А как дело будет закончено, придумывает хитрый план, как от будущей казни отмазаться. Вот и бежит с повинной, мол «я не виноват, добрые господа, это злые люди схватили и переделали меня силой.»

Я хмыкнул.

— Ну понятно. Все вокруг резиновые изделия, один он воздушный… змей.

— Что-что? — не понял Жилин.

— Да эт я так. Продолжай.

Зверолюд посмотрел на меня с подозрением, но ещё раз уточнять всё же не стал.

— Так что в Приказе на такие сказки особо не верят. И мне бы, скорее всего, тоже не поверили.

— А если бы поверили?

— Тогда у меня было два пути. Или до конца дней работать в особом отряде при Сером Приказе. Или… — он вздохнул, — снова на стол. Только теперь в имперской лаборатории.

Я тут же вспомнил, что собирались сделать с Корсаковым, не добей я его на дуэли. В этом Жилин был прав. И страх его был оправдан.

— Вот я и не пошёл сдаваться. Можете считать, что испугался. Наверное, так оно и было. — Зрачки сузились. — Затаился и стал жить дальше. Потихоньку скупал на чёрном рынке дорогие артефакты, из тех, что прячут вторую сущность.

— И этим сам подписал себе смертный приговор.

— Да… — тихо согласился он. — Поначалу-то я просто отсиживался. А потом освоил частичную трансформацию, распробовал своё чутьё в деле и пустил его в ход на всю катушку. Каждая сделка приносила баснословную прибыль. Я очень быстро разбогател с помощью новых способностей. — Язык дёрнулся. — Приди я сразу, меня бы взяли на службу в Серый Приказ: дар редкий, такому всегда найдётся дело. А за то, что полгода скрывал, да ещё и наживался на запретном даре, полагается только одно — смертная казнь.

— И чем выше ты забирался…

— Тем короче делался поводок, — закончил он за меня.

Вот теперь весь их расчёт сложился у меня в голове окончательно. Зачем ломать человека, когда он упёрся рогом и доведён до края, если можно дать ему распробовать новую жизнь, богатую и сытую, а уже потом прийти и начать всё это отбирать.

— Получается, они просто выждали, — хмыкнул я.

— Именно. Дали мне подняться, хорошенько заработать, обрасти связями… — он усмехнулся, — я даже женился, и о детишках начал подумывать. И вот как-то вечером приходит записка. А в ней — красиво, со вкусом — расписано, кто я такой, где и как заполучил свои способности, к каким делам приложил руку. И кому всё это ляжет на стол, если я откажусь с ними сотрудничать.

Язык метнулся и спрятался.

— Вот тут отказать было куда тяжелее. Тогда, в лаборатории, я ведь уже и сам давно хотел смерти. Смирился с ней. Ждал её. Тогда стоять на своём было проще простого — я и так не верил, что меня выпустят оттуда живым. А теперь… — он понуро опустил голову, — теперь мне было что терять. И не мне одному. За правду обо мне поплатился бы не только я, но и все, кто мне поверил. Так что выбора у меня, считай, и не было.

На самом деле был. Просто он снова испугался, и до последнего не хотел себе в этом признаваться.

— Вот с тех пор, господин Морн, меня и взяли за горло по-настоящему.

Я кивнул, давая ему перевести дух, и зашёл с другой стороны.

— И что ты для них делал? Чем они платили?

Жилин усмехнулся — невесело, одними уголками рта.

— Да всё, в общем-то, просто. — Раздвоенный язык скользнул изо рта. — Они сводили меня с нужными людьми. Купцами, чиновниками, отпрысками Великих Домов — теми, до кого я сам в жизни бы не дотянулся. А я заводил знакомства, втирался в доверие, вёл с человеком дела честно и выгодно, так, чтобы он ко мне прикипел. И попутно собирал информацию. Кто с кем спит, кто кому должен, у кого и насколько рыльце в пушку.

— То есть ты собирал компромат?

— Он самый. — Зрачки сузились в две щёлки. — А чутьё золотого змея, как понимаете, очень в этом помогает. Я за версту чую, где у человека гнильца и где он её прячет. Для торговли дар бесценный. А для тех, кто стоял за моей спиной, — и подавно.

— И какой с этого толк? — подала голос Серафима. Она глядела на змея с холодом, но любопытство всё же пересилило брезгливость. — Знать чужие секреты — одно. А доказать их — совсем другое. Без доказательств твои сплетни и медяка не стоят.

— А доказательства тут и не нужны, — сказал я раньше, чем Жилин успел открыть рот.

Серафима повернулась ко мне.

— Сама информация и есть товар, — пояснил я. — Подходишь к нужному человеку и роняешь между делом, что знаешь, в каком грязном деле он успел замазаться. И всё, он уже твой. Ему теперь не до того, есть у тебя доказательства или нет, — он думает об одном: что ты со всем этим сделаешь. — Я кивнул на змея. — А есть они на самом деле или это блеф — поди разбери. Человек, которому есть что прятать, перепугается одного того, что его тайну вообще кто-то произнёс вслух.

Жилин качнул золотой головой, подтверждая мои рассуждения.

— Молодой Морн схватывает на лету, — произнёс он почти с уважением. — Половину людей мне и пугать не приходилось. Достаточно было дать понять, что я знаю. Остальное они додумывали сами, причём всегда в худшую для себя сторону.

— А взамен? — Я не отставал. — Что ты с этого имел?

— Деньги и связи. — Раздвоенный язык скользнул изо рта. — За каждую наводку, за каждый добытый секрет они очень щедро платили. Тот, кого вы видите перед собой, один из крупнейших торговцев юго-восточной Империи, во многом поднялся благодаря их наводкам.

На полминуты в зале повисло молчание, и каждый думал о своём. Я — о том, насколько же большой организацией управляет Хозяин Мёртвых Земель. Жилин, наверное, о том, что к главному в разговоре мы ещё даже не подступились. А Серафима… Серафима, полагаю, вспоминала, как славно и спокойно ей жилось ещё полгода назад — до того дня, когда на её пути возник Артём Морн. То есть я.

— То есть это целая организация… — подытожил я. — Ты знаешь, как они себя называют?

— Бездна.

Ну ещё бы. И что-то мне подсказывает, что назвали они себя не просто так, и это как-то связано с Сердцем Бездны, судьбу которого мне ещё предстоит решить.

— Бездна — это целая сеть, которая тянется далеко из-за Урала. И, насколько мне известно, у них есть три ветви, которые работают непосредственно в Империи. — Он начал загибать пальцы с тёмными когтями вместо ногтей. — Багровый Клык — занимается работорговлей и перевозками запрещённых артефактов и ингредиентов. Тигель — это группа алхимиков и тёмных магов, которые экспериментируют над людьми и химерами, а также создают зверолюдов. И Чёрная Свора — которые считаются кем-то вроде… чистильщиков. Они приходят, когда что-то пошло не так и подчищают концы. Отсюда и название.

Так-так-так… а с одной из этих ветвей я уже знаком. В Рубежном именно «Багровый Клык» чаще прочих мелькал в бумагах. Только, если память не подводит, орудовала эта братия в основном в Союзе Свободных Стай. Надо будет потолковать с Мирой — у неё наверняка побольше сведений о… своих.

Хотя делиться ими она вряд ли захочет. Ну да ничего, уламывать строптивых девиц — это по моей части. Даже если эта девица — кошка.

— Ладно, с этим разобрались, — сказал я. — Но как ты вышел на Громобоя?

— В какой-то момент я стал понимать, насколько широко расползлась их сеть. И к чему всё это однажды приведёт — а приведёт оно к большой крови, господин Морн, для всей Империи. — Язык тронул воздух. — И ещё я понял одну простую вещь: как только они доведут свой замысел до конца, каким бы он ни был, меня в тот же час уберут с доски. Лишний свидетель никому не нужен.

— И ты решил найти тех, кому информация о Бездне может пригодиться.

— Решил. К гвардейцам идти было без толку, а в Серый Приказ я бы не пошёл, так как точно знал, что там у Бездны есть свои люди. Приди я туда, то скорее всего не дожил бы даже до дачи показаний. Так что у меня оставался только один вариант, с кем хотя бы стоило попытаться связаться. А именно, с Дланью Императора. — Он чуть качнул золотой головой. — И тут мне, считайте, повезло. Как раз в ту пору меня позвали на большой приём в императорском дворце. Там я и свёл знакомство…

— С Громобоем, — закончил я за него.

— Да куда там. — Жилин коротко, с шипением, усмехнулся. — Там я повстречал особу поинтереснее. Прекрасную и одновременно безумно пугающую Паутину. Это она с одного взгляда смекнула, что со мной что-то нечисто, и, почитай, силой вытянула меня на тот самый разговор. С него всё и завертелось. Вот с тех пор я и хожу в двойных агентах.

Пока всё в целом складывалось одно к одному. Жилин выходил мужиком трусоватым, но по сути неплохим: о своих людях заботился, и в решающий момент всё-таки не сдрейфил, а пошёл искать помощи. Такому и подсобить не грех. Понять бы ещё, о чём он собрался меня просить.

— Так, погоди. — Я подался вперёд. — Если за твоей спиной и Паутина, и Громобой, то я-то тебе зачем?

Жилин тяжело вздохнул.

— Дело в том, господин Морн, что меня уже давно раскрыли. И теперь, как ни крути, попытаются убить.

— Само собой, — кивнул я. — Поэтому, как я понимаю, тебя и спрячут под надёжной охраной. В чём загвоздка-то? Не веришь, что они сумеют тебя уберечь?

Жилин испуганно замахал когтистыми ладонями.

— Что вы, что вы, ни в коем случае. — И тут же, осторожнее: — Просто… боюсь, что моему выживанию уделят куда меньше внимания, чем мне бы хотелось. Сами рассудите. На что способна организация, которая сумела убрать мадам Розу — прямо здесь, в Сечи, где находился и Громобой, и имперские гвардейцы? — Зрачки сузились в две щёлки. — Нет. Оставаться в Империи мне нельзя. Мне нужно уходить, и чем скорее, тем лучше.

Мы с Серафимой переглянулись. Куда клонит Жилин, было понятно: его обложили со всех сторон, и он ищет нору поглубже. Непонятно было одно — при чём тут вообще я.

— И всё-таки, — сказал я. — Чем тут могу подсобить именно я? И при чём здесь, — я кивнул на мешок с золотом и расписками, — вот это вот всё?

Вот тут мы наконец и подошли к самому главному — к тому, ради чего золотой змей сбежал от своей охраны и пришёл в мою лавку.

— Дело в том, господин Морн… — Он помолчал, собираясь с духом. — Дело в том, что мне нужно, чтобы вы воспользовались своим правом Друга Стаи. Я прошу защиты у вас и… у Союза Свободных Стай.