Настоящей катастрофой, породившей средневековье и всамделишные «темные века», некорректно опрокинутые историками в прошлое, стали арабские завоевания. Новая религия — ислам, господство новых завоевателей, совершенно чуждых древнеевропейской культуре, не желавших приобщаться к греко-римскому наследию. Эти завоеватели находились в религиозном конфликте с Христианством и в цивилизационном конфликте с греко-римским миром. Все это привело к тому, что прежнее Средиземноморье и его цивилизация были действительно уничтожены.

Византия, пойманная в момент предельной усталости, после изнурительных войн с Сасанидской Персией, утратила Палестину и Левант, однако на пути к своему сердцу, Константинополю, сумела выставить преграду по границам Малой Азии. Продвижение ислама на севере Восточного Средиземноморья оказалось медленным.

Зато он компенсировал себя дальним броском на Запад по африканскому побережью — Египет, Трипо-литания, Ливия, Римская Африка с Карфагеном одни за другим пали к ногам завоевателей. Продвижение ислама было быстрым, но не безболезненным — в Африке римляне и берберы плечом к плечу сопротивлялись арабам, но в итоге проиграли, и земля Карфагена, бывшая хозяйственным центром Западного Средиземноморья и его житницей, фактически прекратила существование в прежнем историческом качестве.

Дальше пожар ислама перекинулся на Испанию и Южную Галлию. Миф о решительном отражении Карлом Мартеллом арабского нашествия в битве при Пуатье, возникший в западной историографии, заслоняет суровую реальность — в VIII и IX веках арабы контролировали все морское побережье Галлии, подвергали его постоянным грабежам, время от времени запирали даже часть альпийских перевалов между Галлией и Италией. Аналогичная ситуация сложилась в Италии, — некоторую способность сопротивляться арабам сохранили только находившиеся под византийским протекторатом города, такие как Неаполь и Амальфи, но и они зачастую предавали дело христиан, время от времени выступая в качестве союзников арабов.

Западное Средиземноморье превратилось, таким образом, в арабское озеро, по которому, по замечанию позднейшего арабского историка Ибн Хальдуна, «христиане не могли пустить плыть даже доску». Большая цивилизованная торговля в Средиземноморье остановилась. Из внутреннего «нашего моря», Средиземноморье стало опасной пустыней, выход к которой у римского христианского мира был только в Италии. Галлия была полностью от Средиземноморья отрезана.

Именно арабское завоевание и смерть Средиземноморской ойкумены и запустили, согласно Пиренну, ту цепочку исторических процессов, которая породила настоящие темные века, подлинное средневековье, спровоцировала раскол между Востоком и Западом христианского мира, включая раскол Церкви. Этот исторический переворот сформировал Запад, как мы его знаем, концентрирующийся в североморском регионе и все более рассматривающий Средиземноморье как маргинальное пространство.